The discovery of the unconsciouns




НазваниеThe discovery of the unconsciouns
страница16/60
Дата публикации15.06.2013
Размер8.29 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > История > Документы
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   60

^ Генри Ф. Элленбергер

кой культуры, морали и религии и в то же время прототипа эдипова комплекса.

Идея о первобытном человечестве, живущем ордами под руководством самца-тирана, была гипотетическим предположением Дарвина. Ат-кинсон расширил описание Дарвина: как результат изгнания отцом своих соперников-сыновей образовывались две группы, живущие в непосредственной близости; одна была «циклопической семьей», состоящей из главы-мужчины и пленных женщин, его собственных взрослых отпрысков женского пола и группы детей обоего пола, другая - отряд изгнанных сыновей, «живущих, наиболее вероятно, в состоянии полиандрии» (многомужия) и в мирном союзе432. Когда отряд молодых мужчин чувствует себя сильнее отца, то атакует и убивает его, а самый сильный из них приходит ему на смену. Эта борьба могла бы продолжаться вечно, но Аткинсон предположил, что в какой-то момент одна из жен смогла убедить патриарха сохранить одного из сыновей в семье, для того, чтобы он смог наследовать его права, при условии, что тот не прикоснется к женам старика, и тогда наступило начало запрета на инцест. Фрейда также вдохновила теория Вильяма Роберта Смита о происхождении семитских культов: в те времена, когда люди жили небольшими кланами, руководствуясь верой и правилом тотемизма; обычно через регулярные интервалы времени они приносили в жертву тотемное животное и съедали его на ритуальном пиршестве433.

Возможно, что книга К. Г. Юнга «Метаморфозы и символы либидо» привлекла интерес Фрейда к истории культуры; кроме того, обостренный интерес к вопросу о тотемизме существовал и среди его современников-этнологов. Повсюду возникали многочисленные теории, часть из которых сегодня забыта434. Дюркгейм утверждал, что тотемизм был общим корнем всех религий человечества. Фрэзер изложил последовательно три теории, причем третья была расширена в его книге «Тотемизм и экзогамия») ставшей одним из главных источников для Фрейда. В 1912 году Вундт попытался реконструировать последовательные стадии, через которые прошло человечество, одной из которых был тотемизм.

В действительности нельзя считать невозможным тот факт, что вдохновение для создания книги «Тотем и табу» пришло к автору в меньшей степени из недосягаемой предыстории, чем из событий современности. В те годы Турция - анахроничная империя и соседка Австрии, управлялась «Красным Султаном», Абдулом Хамидом II. Этот деспот владел правом распоряжаться жизнями своих поддан-

- 152-

7. Зигмунд Фрейд и психоанализ

ных, содержал сотни жен в гареме, охраняемом евнухами, и время от времени зверски вырезал целые народности в своей империи. В 1908 году «сыновья объединились против жестокого старика», младотурки восстали и свергли султана, чтобы основать национальное сообщество, в котором бы процветали цивилизация и искусства. Эти события с острейшим интересом наблюдали в Австрии, видимо, с большим, чем где бы то ни было. Что бы ни могли придумать этнологи об убийстве главного отца, рассказ сохраняет свою ценность как философский миф, согласующийся с мифом Гоббса о происхождении общества435. Первоначальным условием жизни человечества, согласно теории Гоббса, была «война каждого против каждого»; затем часть людей объединилась и передала свои права повелителю, и эту власть он должен был использовать для общего добра и, как он думал, пользы. Таковым было зарождение абсолютной монархии, которая на протяжении многих веков была наиболее распространенной формой правления. Подобно Гоббсу, создавшему философский миф о происхождении абсолютной монархии, Фрейд предоставил

миф о ее разрушении.

В труде «Массовая психология и анализ человеческого Я» в 1921 году Фрейд предложил основы социологической теории, отвергавшей концепцию автономного социального инстинкта и базировавшейся на теории либидо436. Фрейд рассматривал теории Ле Бона, Мак Дугалла и Троттера. Теория Ле Бона о толпах, говорил он, не объясняет тайну власти лидера, который находится в «эросе, связующем все сущее в мире». Либидо привязывает индивида к лидеру и склоняет его к отказу от своей индивидуальности. Кроме неустойчивых, неорганизованных толп, существуют еще и «долговременные и искусственные толпы», такие как церковь или армия, в которых привязанность индивида к лидеру - одно из проявлений любви, усиленной иллюзией, что лидер любит его. Индивиды отождествляют себя с лидером и связаны вместе посредством этого общего отождествления. Более того, все эти проявления либидо скрывают нечто более фундаментальное - порывы агрессии. Когда группа раскалывается, агрессивность высвобождается в форме взрывов физического насилия, или утрата безопасности производит беспокойство, принимающее форму паники. То, что действительно связывает индивидов, — это примитивные чувства зависти и агрессивности. Когда популярный певец привлекает стаи молодых женщин, их общее восхищение им - единственное чувство, удерживающее их от того, чтобы вцепиться друг другу в волосы. «Таким образом, социальное чувство воз-

- 153-

Генри Ф. Элленбергер

никает при превращении прежней враждебности в позитивную привязанность в форме идентификации... все индивиды хотели бы быть равными, но при этом управляться одной личностью», - предположение, не слишком далекое от теории Гоббса о происхождении общества. Фрейд закачивает книгу указанием на сходство между этими группами равных, возглавляемых их вождем, и первобытной ордой.

На создание работы «Массовая психология и анализ человеческого Я», видимо, повлиял распад империи Габсбургов в конце 1918 года с последовавшими паническими настроениями и отчаянием. Но эта книга также включилась в контекст предыдущей тенденции «массовой психологии», происхождение и история которой не являются общеизвестными. Как показал Дюпрель, после восстания Коммуны в Париже в 1871 году Европу всколыхнула «волна антидемократического пессимизма», существованию которого способствовала социалистическая агитация, забастовки и кровавые восстания, столь частые в то время437. Философ Тэн направил свою энергию на описание истории Французской революции, в котором особое внимание уделил восстаниям и массовым убийствам, анализируя при этом их социальные и психологические причины. Наблюдения Тэна были развиты и систематизированы Тардом во Франции и Сигеле в Италии.

Тард постулировал основной внутрипсихологический процесс, который назвал подражанием438. Подражание могло быть сознательным или бессознательным, оно применимо как к индивидам, так и к группам. Согласно Тарду, отец — это первый властелин, священник и пример для сына; подражание сына отцу — главное явление, лежащее в корне общества. Это подражание не держится на силе или хитрости, но на престиже - явлении, которое Тард сначала сравнивал с гипнотизмом. Позже он объяснял, что престиж возникает не из сообразительности или силы воли, а является следствием «не поддающегося анализу физического воздействия», которое «могло бы через какую-то невидимую связь иметь отношение к сексуальности»439. Тард подчеркивал роль бессознательного в массовой психологии. Он описывал одни толпы, объединенные любовью, и другие - объединенные ненавистью. Что касается Сигеле, он обращал внимание читателя на то, что массовые явления невозможно понять без анализа их исторического и социального контекста, а также специфического состава таких толп440.

Эти учения Тарда, Тэна и Сигеле были восприняты, сверхупроще-ны и распространены Ле Боном в его книге «Психология толпы»441. Любой человек, находящийся в толпе, говорил Ле Бон, утрачивает свою

- 154 —

7. Зигмунд Фрейд и психоанализ

индивидуальность и приобретает часть «души толпы»; «душа толпы» в интеллектуальном отношении занимает нижнее положение и выказывает некую свойственную ей недоброжелательность. Это явление можно объяснить только с помощью некой гипнотической регрессии к доисторической психической стадии человечества. Ле Бон применил эти концепции о душе толпы к психологии социальных групп и к превратностям истории. Его книга пользовалась невероятным успехом. Теория Ле Бона рассматривалась многими как неоспоримая научная истина. Можно только удивляться тому, что Фрейд использовал ее как отправную точку для своей теории. Как показал Рейвальд, теории Фрейда, противоречащие Ле Бону, демонстрируют значительные сходства с теориями Тарда442, перенесенными в область психоаналитических концепций.

В 1930 году в работе «Недовольство культурой» Фрейд представил дополнительные взгляды на происхождение цивилизаций443. Группа людей открыла, что если они ограничат удовлетворение своих инстинктивных стремлений, то будут способны построить сильное, объединенное сообщество. Эта ситуация, однако, неизбежно приводила их к неразрешимому конфликту между желаниями индивида и требованиями общества. Последние росли по мере прогресса цивилизации, углубляя этот конфликт, и Фрейд задавался вопросом, не превысят ли требования современного, цивилизованного общества человеческую возможность вытеснения своих инстинктов, не приведет ли подобная ситуация, таким образом, к неврозу цивилизации. Проблема, рассматривавшаяся в этом эссе, временами напоминает Гоббса, но можно определенно проследить ее связь с «Генеалогией морали» Ницше, а через него -к «Дополнению к путешествию Бугенвилля» Дидро444.

В этом же эссе Фрейд предлагает новую гипотезу укрощения огня. Когда бы примитивный человек ни сталкивался с огнем, он мочился на него, чтобы загасить пламя. Благодаря фаллической форме языков пламени, он испытывал эротическое удовольствие, ощущая гомосексуальное состязание. Первый человек, отвергший это эротическое удовольствие, был способен разводить огонь для практических целей. «Таким образом, это великое состязание культур стало наградой за инстинктивное самоотречение». Женщине суждено было стать хранительницей очага, так как она анатомически неспособна гасить огонь, как мужчина. В другом месте Фрейд предполагал, что женщина была изобретательницей одежды, так как хотела прятать постыдное отсутствие пениса; лобковые волосы вдохновили людей на изобретение вязания445.

- 155-

Генри Ф. Элленбергер

В то время как Фрейд находил религию пагубной, а философию бесполезной, он полагал искусство благотворным для человека. Но в чем состоит сущность искусства? Фрейд определял его как «сочетание принципа удовольствия с принципом реальности» (так же как Ницше считал его сплавом принципов Диониса и Аполлона)446. Будучи ребенком, индивид живет в полном соответствии с принципом удовольствия, но последний постепенно уменьшается в пользу принципа реальности, который будет доминирующим на протяжении всей его взрослой жизни. Художник придерживается принципа удовольствия долее, чем другие, но вступает в компромиссы с принципом реальности, создавая предметы искусства, которые будут удовлетворять принцип удовольствия в других людях. В следующей статье, относящейся более к поэту, нежели к художнику, Фрейд подчеркивает значимость фантазии: доминирующая в ребенке, она постепенно убывает, но творческий писатель способен сохранить и преобразовать ее в литературную работу посредством определенных приемов, главным образом, доставляя предварительное удовольствие в элементах формы447. Другим вкладом Фрейда в эстетику является его анализ бесхитростного, особенного чувства подкрадывающегося ужаса, пропитывающего работы такого писателя, как Гофман448. Иногда он проявляется в необъяснимом повторении событий, которые сами по себе могут быть безвредными; иногда - в вере в двойника, или в страхе, испытываемом от вида привидений или других зловещих явлений. Фрейд верил в то, что ощущение безыскусное™ возникает в ситуациях, когда стимулируется глубоко вытесненный материал или анимистические привычки детства.

Единственным критическим произведением, касающимся искусства, оставленным Фрейдом, была его статья о Моисее Микеланджело, вначале появившаяся анонимно449. Бинсвангер заметил, что метод, использованный Фрейдом в этом исследовании, относится к психологии выражения, которая также является одной из начальных стадий в психоаналитической методологии450. Что же касается литературной критики, Фрейд написал монографию на восьмидесяти одной странице о коротком романе «Градива» Вильгельма Йенсена451. Фрейд показал, что можно дать психоаналитическую интерпретацию заблуждениям и сновидениям героя этой истории, но не преследовал цели проникнуть своими интерпретациями в личность автора.

Мебиус опубликовал под названием «патографии» серию монографий, целью которых было разъяснение мысли писателя посредством оценки его наследственности, телосложения и истории жизни. Это про-

- 156-

7. Зигмунд Фрейд и психоанализ

изошло незадолго до того, как ученики Фрейда написали подобные монографии, основанные на психоаналитических концепциях. Сам Фрейд дал классическую модель этих исследований своим эссе «Леонардо да Винчи. Воспоминание детства».

Леонардо да Винчи обычно считается универсальным гением, который не был понят своими современниками. Фрейд обращает внимание на три черты его личности. Во-первых, его жажда к знанию привела его к пренебрежению своими выдающимися талантами и обращала его интерес все более и более к научным исследованиям. Во-вторых, будучи медлительным в работе, он оставил многочисленные наброски, но в большинстве его работы так и дошли до нас незавершенными. В-третьих, это «хладнокровное отречение от сексуальности», вызывавшее предположение о его гомосексуальности. Фрейд проследил общий корень этих трех черт его личности до инфантильной сексуальности Леонардо. Незаконнорожденный ребенок, он провел первые три или четыре года жизни со своей брошенной матерью, пока отец, к тому времени женившийся, не усыновил его. Мать, оказавшись в таких обстоятельствах, склонна обратить свое либидо на сына, проявив таким образом определенную кровосмесительную привязанность к нему, в которой психоанализ усматривает возможный корень поздней гомосексуальности. В действительности, не сохранились объективные записи о раннем детстве Леонардо, но художник записал одно из своих ранних воспоминаний: когда он, еще малышом, лежал в своей колыбели, птичка (называемая по-итальянски nibbio), залетела к нему, открыла его рот и всунула в него хвост. Эта фантазия могла означать пассивный вид сексуального извращения или быть воспоминанием о том, как он сосал грудь матери. В немецком тексте, использованном Фрейдом, слово nibbio было переведено как «гриф», и Фрейд комментировал это воспоминание Леонардо следующим образом: в античном Египте гриф был иероглифом, обозначающим мать, грифоголовая богиня Mut (напоминающая о немецком слове Mutter, мать) имела строение гермафродита и мужской половой орган. Позднее, в Средние века, разновидности грифа считались полностью женскими, оплодотворяемыми ветром. Все это, говорил Фрейд, напоминает о сексуальных теориях детства. Детское сексуальное любопытство Леонардо стимулировалось необычной семейной ситуацией и позднее превратилось в источник его поздней ненасытной любознательности. Бессознательную фиксацию на образе матери можно заметить, согласно Фрейду, в его живописных шедеврах. Фрейд предположил, что инцидент с грифом был символическим воспоминанием о страстных поцелуях, которыми его осыпала мать; что улыбка Моны Лизы пробуждала в да Винчи воспоминание о загадочной улыбке матери, и потому она появилась в портрете Джоконды и в нескольких других картинах. На картине «Мадонна с младенцем и Святая Анна» Анна выглядит столь же юной, как Мария, и они обе улыбаются. Фрейд видел в этом синтез детства Леонардо, разделяемого им между своей ма-

- 157-

^ Генри Ф. Элленбергер

терью и мачехой. Наконец, открытое неповиновение отцу было другим решающим фактором в научных исследованиях Леонардо и его нехристианской вере452.

Эссе Фрейда о Леонардо да Винчи привело к возникновению конфликтующих мнений. Преподобный отец Оскар Пфистер (Pfister) верил в то, что можно различить грифа как в составной головоломке в картине Леонардо «Мадонна с младенцем и Святая Анна». Мей-ер Шапиро скомпилировал критические оценки, с которыми к эссе отнеслись историки искусства453. Слово nibbio, ошибочно переведенное как «гриф», на самом деле означает «сокол». Фантазия о соколе, всунувшем свой хвост в рот младенцу, была (как показывают параллельные истории в фольклоре) предзнаменованием вдохновения. Более ранние художники, изображавшие Святую Анну и Марию вместе, рисовали их сверстницами; мотив улыбающегося лица принадлежит к школе Веррокьо, учителя Леонардо. Не сохранилось свидетельств, что Леонардо провел свои первые годы детства наедине с матерью; фактически имеются причины для предположения, что отец забрал его к себе сразу после его рождения. Некоторые из этих аргументов были подвергнуты сомнению со стороны Эйслера454. Эссе Фрейда о Леонардо да Винчи большинство читателей встретило с восхищением благодаря прекрасному стилю и не поддающемуся определению очарованию, которое можно было сравнить только с загадочной улыбкой Джоконды. Возможно, некоторые интерпретации Фрейдом творчества Леонардо применимы к тому, что выявил для него самоанализ о его собственном детстве.

Можно классифицировать как патографию исследование Фрейда, посвященное истории болезни немецкого судьи Даниэля Пауля Шребе-ра455. Человек необычайно высокого ума и способностей, Шребер провел десять лет в заведениях для душевнобольных в связи с тяжелым душевным заболеванием. После выписки в 1903 году он опубликовал длинное повествование о своих заблуждениях вместе с текстами официальных документов, написанных о нем экспертами. Несмотря на громадный феноменологический интерес, эта книга давала недостаточно оснований для того, чтобы считать ее патографией; в ней не хватало данных о семье Шребера, его детстве и истории жизни до помещения в психиатрическую больницу. Само заболевание не было представлено в своем хронологическом развитии, но только в форме, которую оно обрело после долгих лет эволюции456. Более того, редакторы вырезали из

- 158-

7. Зигмунд Фрейд и психоанализ

«Мемуаров» Шребера те части, которые оказались наиболее важными с психоаналитической точки зрения. Тем не менее, там осталась масса запутанных бредовых идей всех видов. Шребер рассказывал о том, как беседовал с солнцем, деревьями, птицами (бывшими фрагментами душ умерших людей); как Бог разговаривал с ним на благородном немецком языке; как почти все органы его тела подверглись изменениям; как грядет конец света; как Бог избрал его для спасения человечества и т. д. Среди всех этих маний (delusions) Фрейд выделил только две специфические, которые счел основными: первое — Шребер утверждал, что находится в процессе превращения из мужчины в женщину; второе — он жаловался на то, что страдает от гомосексуальных притязаний со стороны своего первого врача, невролога Флейшига. Фрейд предположил, что вытесненная гомосексуальность стала причиной параноидного заболевания Шребера. Гомосексуальными любовными объектами Шребера были его отец, затем Флейшиг, позднее Бог или солнце. Фрейд объяснил, что при вытесненной гомосексуальности фразу «Я люблю его» можно было бы отрицать различными способами, каждый из которых вызывает появление целой группы маний (преследование, эротомания, мании ревности или величия). В основе мании преследования лежал механизм проекции. Отвергнутая фраза «Я люблю его» могла быть заменена другой, «Я не люблю его», «Я ненавижу его»... «потому, что он ненавидит и преследует меня».

Теория Фрейда о гомосексуальном происхождении паранойи была принята многими психоаналитиками, в то время как другие чувствовали, что она обоснована лишь для определенной формы этой болезни. Некоторые критики указывали на то, что девиацией Шребера была скорее транссексуальность, нежели гомосексуальность, и что его душевным заболеванием была шизофрения, а не паранойя. При этом они добавляли, что даже если будет доказано, что это был случай вытесненной гомосексуальности, это не объяснит причины заболевания, а только даст его симптоматическую картину. Макальпайн и Хантер предложили другую психоаналитическую интерпретацию истории болезни Шребера: глубокая регрессия к ранней стадии недифференцированного либидо могла вызвать воссоздание детских фантазий о размножении457.

Фрейд, кроме того, анализировал историю болезни Кристофа Хайз-мана, художника, жившего в семнадцатом столетии, который будто бы подписал два договора с Дьяволом, один - чернилами, а другой - кровью, но ему удалось освободиться и отобрать у Дьявола оба договора458. На основании доступных для изучения документов (включавших

- 159-

Генри Ф. Эллснбергер

его рисунки и фрагменты из дневника), Фрейд сделал вывод, что Хайз-ман, подобно Шреберу, стал жертвой мощного отцовского комплекса. Дьявол был проекцией его враждебности по отношению к отцу, и здесь также существовал конфликт между гомосексуальностью и беспокойством кастрации. Макальпайн и Хантер дали свою интерпретацию истории болезни Хайзмана, как сделали это в случае Шребера, в свете сексуальных недоразумений и фантазий о размножении459. Ванденри-ше разыскал новые документы о Хайзмане, но они не внесли существенных изменений в наши знания об этом случае460. Кажется, до сих пор не нашлось критиков, задавшихся вопросом, нельзя ли приписать часть делюзивного бреда Шребера и Хайзмана преувеличениям или патологической склонности к выдумкам.

Психоаналитическая оценка Достоевского была дана Фрейдом в его предисловии к публикации до той поры неизвестных черновиков «Братьев Карамазовых»461. Фрейд утверждает здесь, что Достоевский оказался способен создать впечатляющее повествование об отцеубийстве потому, что сам страдал от угнетающего отцовского комплекса. Во время своих пароксизмальных приступов, когда он казался мертвым, Достоевский идентифицировал себя с отцом, находящимся в таком состоянии, в котором сам желал бы его видеть (то есть мертвым), и в то же время его страдания были наказанием за это желание. Страсть Достоевского к игре возникла из его стремлений к саморазрушению, связанных с отцовским комплексом. «Сама судьба, в конечном счете, не что иное как запоздавшая проекция отца», - заключил Фрейд.

Работа «Моисей и монотеизм», публиковавшаяся частями в журнале «Imago» в 1937 и 1938 годах, не является ни патографией, ни научной книгой, ни романом462. Признавая, что многое в этом произведении было гипотетическим, Фрейд верил в то, что оно достаточно правдоподобно, чтобы оправдать его публикацию. Итак, резюме:

Фрейд начал с утверждения, что Моисей был не иудеем, а египтянином знатного происхождения, занимавшим высокое положение. Египетский фараон Акхенатон провозгласил монотеистическую религию, но после его смерти при подстрекательстве священников произошел контрпереворот, снова установивший языческие культы. Отказавшись отречься от монотеизма, Моисей был отвергнут египтянами и выбрал иудеев своим народом. С помощью своих последователей, левитов, Моисей склонил к монотеизму иудеев и вывел их из Египта на Синайский полуостров, где они объединились с мидианитами -племенем, поклонявшимся местному незначительному богу по имени Яхве. Произошло восстание против Моисея, и он был убит своими людьми. Примерно через шестьдесят лет, однако, оба народа объединились под властью

- 160 —

7. Зигмунд Фрейд и психоанализ

одного вождя, которого также звали Моисеем (эти два человека позже ошибочно приняты за одного и рассматривались далее как одна личность), сформировавшего веру, представлявшую компромисс между монотеизмом и поклонением Яхве. Эта двойственная структура иудейской нации и религии таила в себе зачатки более поздних политических расколов и политических злоключений. Память о первом Моисее была возрождена в учениях последовавших пророков, а желание возвращения убитого Моисея превратилось в веру в приход Мессии. История Иисуса Христа была восстановлением истории первого Моисея.

Сочинение «Моисей и монотеизм» привело в смятение многих учеников Фрейда и спровоцировало негодующие протесты в еврейских кругах. Историки религии указали на его ошибки и несообразности. Кроме того, оно вызвало воспоминания о бесчисленных легендах, возникавших вокруг Моисея, за века до Христа и до того времени. Идея о том, что Моисей был египтянином, выдвигалась много раз, в том числе и Эдвардом Мейером, работы которого были хорошо известны Фрейду463. Многое из того, что выдвинул в этой работе Фрейд, можно проследить до Шиллера464 и Карла Абрахама465. Согласно Дэвиду Бакану, целью Фрейда было отвратить опасность антисемитизма отделением характеристик Моисея (бремени исторического суперэго) от образа еврея, а такую задачу способен был осуществить только еврей466. Таким образом, Фрейду досталась бы роль «некоего нового Моисея, спустившегося к людям с новым Законом, посвященным личной психологической свободе». Другая интерпретация, столь же правдоподобная, как и другие, заключалась в том, что Фрейд идентифицировал себя с первым Моисеем, а своих верных последователей — с левитами, что рассматривал свой отъезд из Вены как побег Моисея из Египта, а современный психоанализ - как смесь своей собственной доктрины с «нечистыми» псевдоаналитическими учениями. (В действительности он был озабочен поворотом, который приняло движение, и опасался его искажений в англосаксонском мире.) Он предвидел продолжительную внутреннюю борьбу между двумя основами в психоанализе, но должны были также появиться пророки, чтобы восстановить его в его первозданной чистоте.

Несмотря на отрицание философии и отсутствие интереса к политике, Фрейд не мог не выражать свои мнения о многих проблемах, представляющих общий интерес. По крайней мере, следует кратко упомянуть о его мнении о войне и мире и о парапсихологических явлениях.

В письме к Эйнштейну в сентябре 1932 года Фрейд выразил свое чувство, что величайшим препятствием для создания центральной организа-

- 161-

Генри Ф. Элленбергер

ции, охраняющей мир, является существование в человеке агрессивных и разрушительных инстинктов467. Инстинкт смерти может быть обращен внутрь или наружу. Не столь уж редко он направляется наружу для сохранения жизни индивида. Этим инстинктам противостоят различные формы либидо, которые можно использовать для противостояния, до некоторой степени, разрушительным инстинктам; однако Эрос и инстинкт смерти всегда сплавляются друг с другом. Другой противостоящей стороной могла бы стать формация высшего класса независимых и бесстрашных интеллектуалов, способная наставить массы на путь разума.

В течение долгого времени Фрейд оставался скептиком в отношении парапсихологических явлений, но в 1911 году стал членом Общества психических исследований468. В сентябре 1913 года он рассказал Лу Андреас-Саломе469, что до него дошли сведения о странных передачах мысли, но он не стал публиковать их, вместе с другими подобными случаями отложив на долгое время470. Фрейд заявил, что ситуация психоаналитического переноса открыла новый способ подхода к исследованию телепатических и родственных им явлений. Его отношение к парапсихологии осталось осторожным, как показало интервью, которого он удостоил Табори в 1935 году471. Фрейд сравнил дискуссии о так называемых оккультных явлениях со спорами о внутреннем составе земли. Мы ничего не знаем о нем с полной уверенностью, но предполагаем, что в него входят тяжелые металлы, имеющие очень высокую температуру. Теория, утверждающая, что внутренняя часть земли состоит из воды, насыщенной углекислотой, не кажется логичной, но могла бы послужить предметом для некоторой дискуссии. Однако приди некто с теорией, утверждающей, что внутренность земли состоит из мармелада, такая теория не заслужила бы никакого научного внимания.

Беглая запись, сделанная Фрейдом в 1938 году, возможно, его последняя мысль, несет в себе загадочную простоту Дельфийского оракула: «Мистицизм - смутное самовосприятие сферы, находящейся вне Эго, ид»472.

Источники Фрейда

Источники психоанализа Фрейда - множественны и до сих пор не выяснены полностью. Человек огромной научной и литературной культуры, стоявший на перекрестках главных культурных течений своего времени, страстный книголюб, способный быстро схватывать значения

- 162 —

7. Зигмунд Фрейд и психоанализ

новых идей для их усвоения и придания им оригинальной формы, Фрейд был автором мощного синтетического склада, в котором отличить пришедшее извне от его личного вклада практически невозможно. Фактически многие теории Фрейда были известны до него или принадлежали современным течениям. Фрейд усваивал новые идеи от своих учителей, коллег, соперников, партнеров, пациентов и учеников. «Хороший писатель, - сказал Ницше, - располагает не только собственным умом, но в такой же степени умами своих друзей»473. Огромная часть данной книги была посвящена авторам и их системам мышления, которые, согласно такой точке зрения, могли бы называться источниками или предвестниками Фрейда. Далее мы попытаемся представить краткий список этих источников, соответствующий нашим знаниям о них на сегодняшний день.

Первый и главный источник любого творческого мыслителя находится в его собственной личности. Фрейд обладал аскетизмом, создающим научного исследователя, и высшим уровнем владения родным языком — свойствами, которые (вместе с обостренным интересом к тайной жизни людей и с психологической интуицией) порождают великого писателя. Он также был хорошим сновидцем, способным иллюстрировать «Толкование сновидений» материалом, связанным с его собственными сновидениями. Сверх всего, как нам представляется, из его творческой болезни произошли главные принципы психоанализа: представления о детской сексуальности; о либидо с его последовательными стадиями; о фиксациях и трансформации навязчивых идей в тревогу и беспокойство; об эдиповой ситуации, о семейных любовных связях; о теории сновидений, парапраксиях и скрытых воспоминаниях; о концепции симптомов как косвенной реализации желаний; представления о фантазиях, играющих главные роли в неврозах и поэтическом творчестве и о том, что эти ранние фантазии, так же, как искренние ранние сексуальные переживания, играют главную роль в судьбе индивида474.

Ближайшие учителя Фрейда — Брюкке, Мейнерт и Экснер — были основателями позитивистского, строго научного подхода к исследованию психоневрозов и психоневрологии. Однако, как мы понимаем, эти люди были захвачены бытовавшей тогда модной тенденцией мифологии мозга. Они произвели массу гипотетических истолкований, которые, очевидно неведомо для них, были не чем иным, как поздним воскрешением натурфилософии. Здесь был скрыт и источник работы Фрейда «Модель разума» 1895 года, влияние которого можно проследить в его поздних метапсихо-логических истолкованиях. Мария Дорер подчеркивала влияние Мейнер-

- 163-

Генри Ф. Элленбергер

та на теории Фрейда475. Основное предположение Мейнерта заключалось в том, что филогенетически более древние части мозга были центром непроизвольных движений и управлялись корой головного мозга, которая образовалась на более поздней стадии эволюции и была областью функции построения эго. Мейнерт различал первоначальное эго, образующееся в результате непосредственного функционирования центров коры головного мозга, и вторичное эго - продукт деятельности пучков ассоциативных связей. Мейнерт считал, что, когда нарушается деятельность более новых центров, активность филогенетически более взрослых центров приобретает большую значимость. Таким образом он объяснял происхождение маний (delusions) преследования и величия. Он рассматривал эти заблуждения как психологические проявления двух основных инстинктов, нападения и защиты, которые заболевание вьщвигало на первый план. Концепция Фрейда о регрессии была выстроена по аналогичной схеме. Мы убедились в том, что Мейнерт и Фрейд расходились во мнениях относительно гипноза. Мейнерт был одним из тех, кто сильно сомневался в эффективности гипноза и возражал против его использования по причине его эротической природы; Фрейд не соглашался с этими аргументами, но позже говорил о подобных идеях как о своих собственных. Фрейд также воспринял идеи о психогенезе сексуальных извращений, особенно касавшиеся гомосексуальности, на которые прежде указывал Мейнерт476.

Среди непосредственных учителей Фрейда были также Мориц Бенедикт и Йозеф Брейер. Влияние Брейера было столь значительным, что его иногда считали соавтором психоанализа. Мы видели, как неверно понятый случай и неудавшееся лечение Анны О. вдохновили Фрейда на поиски теории и методов лечения неврозов. Похоже на то, что Брейер также внушил Фрейду некоторые идеи из своей мифологии мозга. Роль Бенедикта в создании психоанализа обычно остается незамеченной, хотя сноска в работе Брейера и Фрейда «Предварительное сообщение»* (1893) должна была бы привлечь внимание читателя477. Мы видели, как Бенедикт478 утверждал значимость тайной жизни, грез, фантазий, вытесненных желаний и стремлений, важность сексуальной составляющей в истерии и в других неврозах и как добивался блестящих результатов психотерапевтического лечения, освобождая пациентов от их

патогенных секретов479.



♦Имеется в виду публикация: Freud S. Breuer J. Uber den physchien Mechanismus hysterischer Phanomene: Vorlaufire Mitteilung//Gesammelte Werke (G.W.) Bd.l s.81. 1893 -Прим. русс к., ред.

- 164 —

7. Зигмунд Фрейд и психоанализ

Мария Дорер показала, что одним из главных источников психоанализа была психология Гербарта, имевшая преобладающее влияние в Австрии во времена юности Фрейда480. Гербарт проповедовал динамическую концепцию флуктуирующего порога между сознанием и бессознательным, заявлял о том, что конфликты между образами заключаются в том, что они борются между собой за доступ к сознанию и вытесняются более сильными, но стремятся вернуться или же произвести косвенное воздействие на сознание. Он предположил существование цепочек из ассоциаций, пересекающихся в узловых точках, а также представление о «свободно возникающих ассоциациях», идею о том, что психические процессы как целое управляются стремлением к равновесию. Все эти идеи можно найти в психоанализе, хотя иногда в модифицированной форме. Осталось неизвестным, читал ли Фрейд Гербарта, но, несомненно, был ознакомлен с его психологией, находясь в Sperlaum, с помощью учебника Линднера481: Психология Гризингера и Мейнерта в значительной степени тоже находилась под влиянием Гербарта. Фрейд также ссылался на идею Гризингера о том, что в определенных психозах, вызывающих галлюцинации, пациент отрицает событие, вызвавшее психическое заболевание482.

Более неопределенной представляется проблема о возможном влиянии романтической психиатрии на Фрейда483. Мы видели, что Рейль утверждал, что многие психические болезни имеют психогенную причину и могут быть вылечены посредством психотерапии. Иделер рассматривал страдания как главную причину психозов (особенно из-за разочарований в сексуальной любви). Он говорил о бегстве в болезнь, настаивал на том, что происхождение маний можно проследить в прошлом, в детстве, и верил в психотерапию психозов. Хейнрот подчеркивал пагубное воздействие чувств вины и использовал дифференцированную терапию. Нойман указывал на связь между тревогой (anxiety) и фруст-рированными влечениями (drives); он объяснял различные типы маний (delusions) и психотического поведения наличием скрытого сексуального смысла. Вопрос, до какой степени эти авторы оказались забытыми в Центральной Европе к концу девятнадцатого столетия, остается открытым. Возможно, в течение того столетия еще сохранялось скрытое течение психиатрии эпохи романтизма, которое должно было оживиться в 1890-е годы. Многое из того, что в ретроспективе представляется нам потрясающими новшествами в теориях психозов, основателями которых были такие ученые, как Блейлер, Фрейд и Юнг, представля-

- 165-
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   60

Похожие:

The discovery of the unconsciouns iconПравительство Российской Федерации Федеральное государственное автономное...
На тему бизнес-модель познавательных каналов вгтрк и холдинга discovery. Сравнительный анализ



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница