Книга французской писательницы и философа Симоны де Бовуар «Второй пол»




Скачать 12.34 Mb.
НазваниеКнига французской писательницы и философа Симоны де Бовуар «Второй пол»
страница14/69
Дата публикации15.06.2013
Размер12.34 Mb.
ТипКнига
www.lit-yaz.ru > История > Книга
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   69
^

ЧАСТЬ третья

Глава 1


История показала нам, что реальная власть всегда была в руках мужчины; с самого начала эпохи патриархата они считали полезным держать женщину в состоянии зависимости; их законодательство было направлено против нее; и таким образом она была конкретно конституирована как Другой. Это положение отвечало экономическим интересам мужчин, но оно также удовлетворяло их онтологические и моральные запросы. Когда субъект пытается утвердить себя, ограничивающий и отрицающий его Другой все же ему необходим, ибо он может достичь себя только через такую реальность, что не есть он сам. Именно поэтому жизнь человека никогда не может быть полнотой и покоем, она всегда нехватка и движение, всегда борьба. Человек сталкивается с противостоящей ему Природой; он обладает «подступом» к ней и пытается присвоить ее. Но она неспособна заполнить внутреннюю пустоту. Либо она осознается только в чисто абстрактном противопоставлении, и тогда она — препятствие и остается чуждой; либо она пассивно подчиняется воле человека и дает ему себя ассимилировать; он может владеть ею, только потребляя, то есть разрушая ее. В обоих случаях он остается один; один, когда берет в руки камень, один, когда поедает плод. Присутствие другого возможно, только если другой — это представший перед ним он сам, то есть подлинно «Другое» — это «Другое» сознания, существующего отдельно от моего и в то же время ему идентичного. Только благодаря существованию других людей каждый человек может вырваться из своей имманентности, обнаружить подлинность своего бытия, осуществиться в трансценденции, выходя к объекту, как проект. Но эта посторонняя свобода, подтверждающая мою свободу, еще и вступает с ней в конфликт; в этом трагедия несчастного сознания; каждое сознание претендует на то, чтобы только себя одного полагать в качестве суверенного субъекта. Каждый стремится к самоосуществлению через порабощеиие другого. Но и раб в труде и страхе тоже ощущает себя как существенное, а несущественным в результате диалектического поворота оказывается хозяин. Драму эту можно преодолеть, если каждый свободно признает в другом личность, полагая одновременно себя и другого и как объект и как субъект во взаимно направленном движении. Но дружба, великодушие, через которые совершается это признание свобод, — нелегкие добродетели; без сомнения, они представляют собой высшую реализацию человека, через них он достигает своей истинности; но истинность эта предполагает постоянно намечающуюся и постоянно устраняемую борьбу; она требует, чтобы человек ежеминутно превозмогал себя. Другими словами можно сказать, что человек приходит к подлинно моральному поведению, когда отказывается быть, чтобы взять на себя ответственность за свое существование; этим обращением он отрекается и от всякой установки на обладание, ибо обладание — один из способов поиска возможности быть; однако это обращение, в результате которого он достигает истинной мудрости, никогда не может совершиться до конца — его надо совершать беспрерывно, оно требует постоянного напряжения. Получается, что, неспособный реализоваться в одиночестве, человек, общаясь с себе подобными, постоянно подвергается опасности: жизнь его — это трудное предприятие, успех которого никогда не может быть обеспечен.

Но трудностей он не любит, опасности — боится. Сам себе противореча, он жаждет жизни и покоя, существования и возможности быть; он, конечно же, знает, что «волнение духа» — это расплата за то, что дух развивается, а дистанция по отношению к объекту — расплата за само наличие объекта; но он все равно мечтает о покое в беспокойстве, и о непроницаемой полноте, которая-де живет в его сознании. Эта мечта в воплощенном виде как раз и есть женщина; она — то самое промежуточное звено между чуждой человеку природой и слишком похожим на него ближним1. Она не противопоставляет ему ни враждебного молчания природы, ни суровой требовательности взаимного признания; ей дана исключительная привилегия быть сознанием, и в то же время ею вроде бы можно обладать телесно. Благодаря ей появляется возможность избежать неумолимой диалектики отношений хозяина и раба, источник которой — во взаимной направленности свобод.

Мы уже видели, что не было никогда никаких свободных женщин, которых бы потом поработили мужчины, и что разделение на два пола не привело к разделению на касты. Уподоблять

1 «...Женщина — это не бесполезное повторение мужчины, а зачарованное место, где осуществляется живая связь человека и природы. Исчезни она, и мужчины останутся одни, чужестранцы без паспорта в ледяном мире. Она — сама земля, вознесенная к вершинам жизни, земля, ставшая ощутимой и радостной; а без нее земля для человека нема и мертва», — пишет Мишель Карруж («Les pouvoirs de la femme». — «Cahiers du Sud», № 292).

женщину рабу — это ошибка; среди рабов были женщины, но были всегда и свободные женщины, то есть те, что обладали религиозным и социальным достоинством: они соглашались на мужское верховенство, и мужчина не чувствовал угрозы бунта, который мог бы самого его превратить в объект. Таким образом, женщина представлялась как несущественное, которое никогда не станет существенным, как абсолютно Другой в одностороннем порядке. Все мифы о сотворении мира выражают это ценное для мужчины убеждение, и среди прочих — легенда «Бытия», которая через христианство утвердилась в западной цивилизации. Ева была сотворена не одновременно с мужчиной; ее сделали не из какого-то другого материала, но и не из той же глины, что пошла на изготовление Адама, — она вышла из ребра первого мужчины. Само рождение ее не было автономным; Бог не просто так решил сотворить ее ради нее самой и ради того, чтобы она в ответ поклонялась ему непосредственно; он дал ее Адаму, чтобы спасти его от одиночества, в муже — ее источник и цель; она его дополнение, как и следует несущественному. Таким образом, она представляется привилегированной жертвой. Она — природа, просветленная сознанием, она — сознание, подчиненное от природы. Чудесная надежда, которую мужчина часто связывает с женщиной, заключается в том, что он надеется полностью состояться как бытие, телесно обладая другим бытием, и в то же время утвердиться в сознании своей свободы благодаря близости со свободой покоренной. Ни один мужчина не согласился бы стать женщиной, но все они хотят, чтобы женщины были. «Возблагодарим Господа за то, что он сотворил женщину». «Природа добра, ибо даровала мужчинам женщину». В этих и подобных им фразах мужчина который раз с вызывающей наивностью утверждает, что его присутствие в этом мире — факт неизбежный, его право, а вот присутствие женщины — простая случайность, но случайность счастливая. Будучи воспринимаема в качестве Другого, женщина тем самым воспринимается как полнота бытия в противоположность тому существованию, что заставляет человека ощущать внутри себя ничто; Другой, определенный как объект в глазах субъекта, полагается как «вещь-в-себе», то есть как бытие. В женщине позитивно воплощается отсутствие чего-то, которое человек носит в своем сердце, и он надеется реализовать себя, пытаясь через нее добраться до самого себя.

В то же время она представляла для него не единственное воплощение Другого, не всегда в истории ей придавалось такое значение. Бывали моменты, когда ее затмевали другие идолы. Когда гражданина поглощает Город, Государство, у него уже нет возможности заниматься своей частной судьбой. Посвященная государству спартанка имела более высокое положение, чем другие греческие женщины. Но зато ее и не преображала никакая мужская мечта. Культ вождя, будь то Наполеон, Муссолини, Гитлер, исключает всякий иной культ. При военной диктатуре, при тоталитарном режиме женщина перестает быть привилегированным объектом, и, разумеется, женщину обожествляют в богатой стране, жители которой не слишком представляют себе, во имя чего им жить, — что и происходит в Америке, Зато социалистические теории, требующие уравнивания всех людей, не признают, чтобы в будущем и даже уже в настоящем какая-либо категория людей была объектом или идолом: в подлинно демократическом обществе, о котором возвещает Маркс, нет места Другому. И все же немногие мужчины в точности соответствуют образу солдата, борца, который они для себя выбрали; и в той мере, в какой они продолжают оставаться личностями, женщина сохраняет в их глазах особую ценность. Я видела письма немецких солдат к французским проституткам, где, несмотря на нацизм, наивно просматривалась живучая традиция голубого цветка. Коммунистические писатели, вроде Арагона во Франции или Витторини в Италии, в своих произведениях выводят на первый план женщину — возлюбленную и мать. Быть может, когда-нибудь миф о женщине угаснет: чем больше женщины утверждают себя как человеческие существа, тем скорее умирает в них чудесное качество Другого, Но пока миф этот живет в сердцах всех мужчин.

Любой миф предполагает наличие Субъекта, проецирующего свои чаяния и опасения в трансцендентное небо. Поскольку женщины не полагали себя как Субъект, они не создали мужского мифа, в котором отразились бы их проекты; у них нет ни религии, ни поэзии, которые принадлежали бы собственно им: они и мечтают посредством мужских мечтаний. Они поклоняются богам, придуманным мужчинами. Последние для собственного восхваления создали великие мужественные образы: Геракла, Прометея, Парсифаля; в судьбе этих героев женщина играет второстепенную роль. Конечно, существуют стилизованные образы мужчины, в которых он запечатлен в своих отношениях с женщиной, — это образы отца, соблазнителя, мужа, ревнивца, хорошего сына, дурного сына; но их опять же создали мужчины, и до уровня мифа они не поднялись; практически это всего лишь клише. А вот женщина определяется исключительно в своих отношениях с мужчиной. Асимметрия отношений между мужской и женской категориями проявляется в одностороннем построении сексуальных мифов. Иногда говорят «пол», позразумевая под этим женщину; она — плоть и связанные с плотью наслаждения и опасности. А что для женщины сексуальное и плотское воплощено в мужчине — это истина, которая не провозглашалась никогда, потому что провозглашать ее было некому. Изображение мира, как и сам мир, — это дело мужчин; они описывают его со своей точки зрения, которую они путают с абсолютной истиной, Описать миф всегда трудно; его никак не охватишь, не очертишь, он неотступно присутствует в сознании людей, но никогда не предстает перед ними как застывший объект. Он так изменчив, так противоречив, что не сразу понимаешь, насколько он цельный: Далила и Юдифь, Аспазия и Лукреция, Пандора и Афина, женщина — это одновременно Ева и Дева Мария. Она идол, прислуга, источник жизни, мощь тьмы; она — элементарное молчание истины; она — лукавство, болтливость и ложь; она — целительница и колдунья; она — добыча мужчины, она же — его погибель, она — все, чем он не является, но что хочет иметь, она его отрицание и смысл его жизни.

«Быть женщиной, — говорит Кьёркегор1, — это что-то настолько странное, настолько смешанное и сложное, что ни один предикат не может этого выразить, а если употребить все те многочисленные предикаты, которые хочется употребить, они будут настолько противоречивы, что выдержать это под силу только женщине». Происходит это потому, что женщину рассматривают не позитивно, как она есть для себя, но негативно, как она представляется мужчине. Ибо если и есть другие Другие помимо женщины, она тем не менее всегда определяется как Другой. И амбивалентность ее — это амбивалентность самой идеи Другого, амбивалентность положения человека, как он определяет себя в своем отношении к Другому. Мы уже говорили, Другой — это Зло; но будучи необходимым Добру, оно оборачивается Добром; через Другого я подступаю ко Всему, но он же меня от Всего отделяет; он — врата в бесконечность и мера моей конечности, И поэтому женщина не воплощает никаких застывших понятий; через нее неустанно совершается переход от надежды к краху, от ненависти к любви, от добра к злу, от зла к добру. Под каким углом зрения ни рассматривай ее, прежде всего бросается в глаза эта амбивалентность.

Мужчина ищет в женщине Другого как Природу и как себе подобного. Однако известно, какие амбивалентные чувства внушает человеку Природа. Он эксплуатирует ее, но она его подавляет; он рождается из нее и в ней умирает; она — источник его бытия и царство, которое он подчиняет своей воле; это материальная оболочка, в которой томится душа, и это — высшая реальность; она — случайность и Идея, конечность и тотальность; она — то, что противостоит Духу, и сам Дух. То союзница, то враг, она представляется сумрачным хаосом, откуда бьет жизнь, и самой жизнью, и потусторонним миром, к которому она устремлена, — женщина же олицетворяет природу как Мать, Супруга и Идея; образы эти иногда смешиваются, иногда противостоят друг Другу, и у каждого из них два лица.

Человек уходит своими корнями в Природу; он был рожден, как животные и растения; он прекрасно знает, что существует, только пока живет. Но со времен наступления патриархата Жизнь в его глазах приобрела двойственный характер; это сознание, воля, трансценденция, это — дух; но это и материя, пассивность, имманентность, это — плоть, Эсхил, Аристотель, Гиппократ провозгласили, что на земле, как и на Олимпе, подлинно творческое начало — это начало мужское: от него происходят форма, число, движение; колосья преумножаются благодаря Деметре, но первопричина колоса и его истинность — в Зевсе; плодовитость женщины стала рассматриваться лишь как пассивная добродетель. Она — земля, мужчина же — семя, она — вода, он — огонь. Сотворение мира часто представлялось как брак огня и воды; живые существа рождаются из теплой влаги; Солнце — супруг Моря; Солнце, Огонь — это божества мужского пола; а Море — это один из наиболее универсальных материнских символов. Инертная вода терпит воздействие палящих лучей, которые ее оплодотворяют. И так же неподвижная, возделанная трудами человека пашня принимает зерна в свои борозды. Между тем ее участие необходимо: она питает семя, хранит его в себе, дает ему плоть. Поэтому даже после свержения с престола Великой Матери мужчина продолжал поклоняться богиням плодородия1; Кибеле он обязан своим урожаем, стадами, своим благополучием. Он обязан ей собственной жизнью. Он возносит воду до высот огня. «Слава морю! Слава пучине, объятой священным огнем! Слава волне! Слава огню! Слава чудному событию!» — пишет Гёте во второй части «Фауста»: Слава чуду и хваленье Морю в пламени и пене! Слава влаге и огню! Слава редкостному дню!2

Он почитает Землю — «The matron Clay» («Матрону Плоть»), как называет ее Блейк. Один индийский пророк советует своим ученикам не копать землю, ибо «грех уязвить, порезать, разорвать нашу общую мать, возделывая ее под пашню,., Возьму ли я в руки нож, чтобы вонзить его в грудь моей матери?.. Покалечу ли плоть ее, чтобы добраться до костей?.. Как посмел бы я остричь волосы матери моей?» В Центральной Индии байжа также считают за грех «плугом разрывать чрево земли-матери», И наоборот, Эсхил говорит об Эдипе, что он «дерзнул обронить семя в борозду, из которой был рожден». Софокл говорит об «отцовских бороздах» и о «пахаре, хозяине далекого поля, в которое наведывается лишь раз в пору сева». Возлюбленная из египетской песни

1 «Я буду воспевать землю, всеобщую матерь на незыблемых опорах, почтенную прародительницу, питающую в своем лоне все сущее», — говорится в одном гомеровском гимне. Эсхил тоже прославляет землю, которая «порождает все существа, питает их, а потом снова принимает от них плодотворное семя».

2 Перевод Б. Пастернака.

заявляет: «Я — земля!» В исламских текстах женщину называют «полем... виноградом». Святой Франциск Ассизский в одном из своих гимнов говорит о «сестре нашей земле, матери нашей, хранящей и лелеющей нас, производящей самые разнообразные плоды с разноцветными цветами и травой». Мишле, принимая грязевые ванны в Аккуи, восклицает: «О дорогая наша общая мать! Мы с тобой одно. Из тебя я пришел, к тебе возвращусь!..» Были даже целые эпохи, когда утверждался витальный романтизм, желавший, чтобы Жизнь восторжествовала над Духом, — и тогда магическая плодовитость земли, женщины представляется большим чудом, чем продуманные действия мужчины; тогда мужчина мечтает снова слиться с сумраком материнского лона, чтобы там обрести истинный источник своего бытия. Мать — это корень, уходящий в глубины космоса и всасывающий в себя его соки, она — ключ, из которого бьет живая вода, она же — питающее молоко, горячий источник, грязь из земли и воды, исполненная живительных сил!.

Но, как правило, человек восстает против своего плотского состояния; он считает себя падшим богом: проклятие его в том, что он пал с лучезарного и упорядоченного неба в хаотический сумрак материнского чрева. И этот огонь, это активное и чистое дуновение, в котором ему хочется узнавать себя, женщина держит в плену землистой грязи. Он желал бы стать необходимым, как чистая Идея, как Одно, Все, Абсолютный Дух, а вместо этого томится в пределах тела, в пространстве и времени, которые он не выбирал, куда его не звали, бесполезный, громоздкий, нелепый. Случайность плоти — это случайность самого его бытия, которое он вынужден сносить при всей своей оставленности и ничем не оправданной никчемности, Случайность обрекает его на смерть. Тот дрожащий желатин, что вырабатывается в матке (потаенной и закрытой, как могила, матке), слишком напоминает влажную вязкость падали, чтобы он не отвернулся от нее с содроганием. Всюду, где идет процесс созидания жизни, в прорастании зерна, в ферментации, эта жизнь вызывает отвращение, ибо созидание ее возможно только через разложение; скользкий зародыш открывает цикл, который заканчивается гниением смерти. Поскольку человека ужасает никчемность и смерть, его ужасает и то, что сам он был зачат; он хотел бы отречься от своих связей с животным миром; фактом своего рождения он оказывается во власти смертоносной Природы. У примитивных народов роды окружены строжайшими табу; в частности, плаценту следует непременно сжечь или выбросить в море, ибо тот, кто завладеет ею, будет держать в своих руках судьбу новорожденного; эта оболочка, в которой формировался плод, — символ его зависимости; уничтожение
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   69

Похожие:

Книга французской писательницы и философа Симоны де Бовуар «Второй пол» iconЭлегантность ежика (L’elegance du herisson)
Элегантность ежика”, второй роман французской писательницы Мюриель Барбери, прославил ее имя не только во Франции, но и во многих...

Книга французской писательницы и философа Симоны де Бовуар «Второй пол» iconПол Стретерн Декарт за 90 минут Просто о сложном
В книге «Декарт за 90 минут», Пол Стретерн предлагает краткий профессиональный обзор жизни и трудов Декарта и показывает влияние...

Книга французской писательницы и философа Симоны де Бовуар «Второй пол» iconКнига «Года далёкие-2», являющаяся второй частью дилогии. Первая книга «Года далёкие»
Первая книга «Года далёкие» выпущена в свет самим Джемсом Саврасовым в 2003 году в новосибирском издательстве «Сибтехнорезерв». Рассказы...

Книга французской писательницы и философа Симоны де Бовуар «Второй пол» iconКнига польского философа и писателя Владислава Татаркевича «О счастье и совершенстве человека»
Составление, предисловие и перевод на русский язык с сокращениями «Прогресс», 1981

Книга французской писательницы и философа Симоны де Бовуар «Второй пол» iconКнига польского философа и писателя Владислава Татаркевича «О счастье и совершенстве человека»
Составление, предисловие и перевод на русский язык с сокращениями «Прогресс», 1981

Книга французской писательницы и философа Симоны де Бовуар «Второй пол» iconВопросы к экзамену по курсу «История французской литературы. Средние века и Возрождение»
Периодизация средневековой французской литературы, характеристика ее основных этапов

Книга французской писательницы и философа Симоны де Бовуар «Второй пол» iconТиппельскирх История Второй мировой войны. Блицкриг «История Второй...
Второй мировой войны. Этот капитальный труд увидел свет в 1954 году и до сих пор не потерял актуальности. Данная книга представляет...

Книга французской писательницы и философа Симоны де Бовуар «Второй пол» iconКнига была написана Беряевым за восемь лет до смерти. Черновик ее...
Кламаре и Пиле. Работа над рукописью продолжалась фактически до последних лет жизни философа. Книга вышла уже после смерти Бердяева,...

Книга французской писательницы и философа Симоны де Бовуар «Второй пол» iconКнига была написана Беряевым за восемь лет до смерти. Черновик ее...
Кламаре и Пиле. Работа над рукописью продолжалась фактически до последних лет жизни философа. Книга вышла уже после смерти Бердяева,...

Книга французской писательницы и философа Симоны де Бовуар «Второй пол» iconПоложение о совещании при директоре 16-17 Пол о внутришкольном контроле (вшк) 18
Пол о порядке инструктажа, обучения и проверки знаний по охране труда стр. 75-76



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница