О русском пьянстве, лени и жестокости




НазваниеО русском пьянстве, лени и жестокости
страница8/32
Дата публикации14.06.2013
Размер4.97 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > История > Документы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   32
Впрочем, карьеры Поссевино эта неудача не испортила. До 1586 года он был главным инспектором католических семинарий в Польше. С 1586 по 1611 годы – ректором Академии в Падуе. Находясь на этом посту, он написал свои знаменитые сочинения: «Московия», «Московское посольство» и «Ливония».[47 - Поссевино А. Исторические сочинения о России XVI в. В 3 кн. М., 1983.] Умер 26 февраля 1611 года в Ферраре, в зените уважения и известности.
Поссевино сетовал на полуязыческую веру русских, – по его мнению, именно она мешает им стать до конца хорошими людьми. Именно эта идея «изначальной консервативности и, следовательно, вредности» православия не в пример с протестантизмом, часто впоследствии доставалась «из заначки» нашими критиками (вплоть до Макса Вебера и представителей доморощенной интеллигенции в попытке объяснить «откуда есть пошла такая отсталость на русской земле).
Это, утверждал Поссевино, все из-за православия: тиранство в государстве и в семьях, повальное пьянство, воровство, невежество, зазнайство.
На уровне плохого анекдота. Альберт Шлихтинг
В 1570 г. Папа Пий V и Венецианская республика вознамерились привлечь московского царя к антитурецкой лиге. Посредником между Папой и республикой, с одной стороны, и Иваном IV, с другой, был избран польский нунций Портико.
Одновременно Портико должен был вести переговоры о примирении Москвы с Польшей. Польский король Сигизмунд II Август не имел ничего против посредника, но сильно боялся, как бы не завязалась между Москвой и папской курией дружба, вредная для интересов Польши.
И тут, очень вовремя, в Польше оказался некий Альберт Шлихтинг, недавно бежавший из московского плена. Немецкий дворянин из Померании, А. Шлихтинг (годы рождения и смерти неизвестны) в Москве далеко не бедствовал.
Зная русский и латынь, он устроился в качестве слуги и переводчика к некому «итальянскому врачу», лечившему самого царя Ивана IV. Впрочем, никаких итальянских врачей у Ивана Грозного не было, был бельгиец… Возможно, Альберт Шлихтинг имел в виду именно его. Уже такие неточности заставляют усомниться в любых других сообщаемых сведениях.
Сам Шлихтинг на себе никаких неприятностей не испытал, и, в конце концов, сам его хозяин помог ему уехать из Москвы. Но о Московии, ее нравах Шлихтинг рассказывал такие ужасы, что король захотел с ним лично познакомиться. А познакомившись, попросил записать все, что Шлихтинг знает о Московии.
Король беседовал с Шлихтингом, видимо, корректировал обличительный трактат о злодействах «московского тирана». Получилось, действительно, жутковато.
Назывался документ «Краткое сказание о характере и жестоком правлении московского тирана Васильевича» (так в тексте! – Авт.).
В записках Шлихтинга нет никаких политических обобщений, никаких заключений – что именно делалось и для чего. Просто перечисление пыток и казней, такой средневековый фильм ужасов. Цифры убитых и умерших под пытками он называет такие, что если их сложить, получится больше миллиона человек. Все городское население России того времени.
Любопытно, что тексты Шлихтинга на немецком и латинском языках различаются. Свое латинское сказание Шлихтинг завершает торжественным заверением: «То, что я пишу вашему королевскому величеству, я видел сам собственными глазами содеянным в городе Москве.
А то, что происходит в других больших и малых городах, едва могло бы уместиться в (целых) томах».
В немецкой записи тон куда менее решителен: «То, что я только что описал вашему королевскому величеству… не выдумано, Бог тому свидетель, что я все это отчасти сам видел и слышал».
Естественно, нунцию вручили текст на латыни, вежливо переведенный для ознакомления и для доклада в Ватикане.
В Ватикане творение Шлихтинга произвело сильное впечатление.
В итоге нунций Портико получил от Папы следующую инструкцию: «Мы ознакомились с тем, что вы сообщали нам о московском государе; не хлопочите более и прекратите сборы. Если бы сам король польский стал теперь одобрять нашу поездку в Москву и содействовать ей, даже и в этом случае мы не хотим вступать в общение с такими варварами и дикарями». Таким образом, всякая мысль о переговорах с Московией была оставлена.
Виват польской дипломатии! Поздравим польского короля, он блистательно добился того, что хотел.
Шлихтинг называет себя военным: дворянское происхождение заставляет его горячо сочувствовать боярству, преследуемому Грозным. Но само свирепствование «тирана» и его опричников находит, по его мнению, объяснение, главным образом, в дурном нраве русских.
«Московитам врожденно какое-то зложелательство, в силу которого у них вошло в обычай взаимно обвинять и клеветать друг на друга перед тираном и пылать ненавистью один к другому, так что они убивают себя взаимной клеветой. А тирану все это любо, и он никого не слушает охотнее, как доносчиков и клеветников, не заботясь, лживы они или правдивы, лишь бы только иметь удобный случай для погибели людей, хотя бы многим и в голову не приходило о взведенных на них обвинениях».[48 - Шлихтинг А. Краткое сказание о характере и жестоком правлении московского тирана Васильевича // Новое известие о России времени Ивана Грозного. Л., 1935. С. 13.] Сильно сказано…
Генрих Штаден, XVI в.
Генрих Штаден родился около 1542 года в городке Ален (Вестфалия). Бедная семья бюргера, нищета… Активный юноша нанимается в полуразбойничий отряд, идущий в Ливонию. Как он служил в немецкой Ливонии, мы не знаем, но по его собственным словам, «бежал под страхом виселицы».
Бежит он своеобразно: предлагает свою службу русскому царю. Приняли его в Московии более чем хорошо, даже дали имение. Правда, сам Штаден тут же начал в своих имениях гнать водку, – русским это запрещалось, а иноверцам было можно. Впрочем, бутлегерством дело не ограничивалось.
Служба в опричнине давала и другие способы обогащения.
Штаден откровенно рассказывает об этом в связи с походом Ивана IV на Новгород: «Тут начал я брать к себе всякого рода слуг, особенно же тех, которые были наги и босы; одел их. Им это пришлось по вкусу. А дальше я начал свои собственные походы и повел своих людей назад внутрь страны по другой дороге. За это мои люди оставались верны мне. Всякий раз, когда они забирали кого-нибудь в полон, то расспрашивали честью, где – по монастырям, церквам или подворьям – можно было бы забрать денег и добра, и особенно добрых коней. Если же взятый в плен не хотел добром отвечать, то они пытали его, пока он не признавался. Так добывали они мне деньги и добро».
В общем, шайка-лейка, а-ля «Черная кошка». Только «Горбатый главарь» параллельно состоит на довольствии непосредственно в «службе безопасности Президента», то бишь в опричном войске царя Ивана.
Кстати, о «горбатых» и топорах. Среди разбойничьих набегов Штадена описывается такой случай: «Из окон женской половины на нас посыпались каменья. Кликнув с собою моего слугу Тешату, я быстро взбежал вверх по лестнице с топором в руке. Наверху меня встретила княгиня, хотевшая броситься мне в ноги. Но, испугавшись моего грозного вида, она бросилась назад в палаты. Я же всадил ей топор в спину, и она упала на порог. А я перешагнул через труп и познакомился с их девичьей».[49 - Штаден Г. О Москве Ивана Грозного. Записки немца-опричника. М., 1925.] Прямо кино…
Однако спустя год регулярные опричные войска не смогли отстоять Москвы, и татары сожгли ее дотла. В 1572 году земские войска успешно отбили новое нападение хана Девлет-Гирея. После этого доверие царя к опричнине пошатнулось.
Начался новый «перебор людишек», по выражению Грозного, то есть пересмотр военных списков. У опальных опричников отнимали поместья и возвращали прежним собственникам. Штаден не был принят ни в один из новых списков, лишился всех своих владений, но, благодаря своей изворотливости, избегнул прямой опалы.
Он бросил все московские дела и предприятия, перебрался на север. Сначала построил в Рыбной слободе (Рыбинске) мельницу, потом, обдумывая «как бы уйти из этой страны», двинулся дальше на Поморье, где занялся торговлей мехами.
На Севере Штаден был посредником между голландцами, англичанами, бергенцами из Норвегии и русскими.
В 1576 году в Коле он сел на голландский корабль, который вез 500 центнеров каменных ядер для артиллерии повстанцев, боровшихся в Нидерландах против Испании. Сам он увозил с собой большой груз мехов, которыми вместе с одним из русских купцов удачно расторговался на Лейпцигской ярмарке.
Что характерно: Штаден считает, что его судьба по-прежнему связана с Россией. Он вовсе и не думает, что покинул совсем и навсегда русскую землю. Вопрос – как вернуться?
Он пытается поступить на службу к шведскому королю. По просьбе брата короля, герцога Карла Зюйдерманландского, «разузнает», нет ли в Голландии караванов русских купцов. Называя вещи своими именами, служит «наводчиком» у пиратов.
Разыскивая по Германии шведского принца, Штаден попадает к его родственнику пфальцграфу Георгу Гансу – своего рода «люмпен-аристократу» без своих феодальных владений. Авантюрист, который вечно носится с разнообразными безумными прожектами. Сейчас он носится с идеей создания подобного шведскому немецкого флота для борьбы с «нехристями-московитами». Штаден крайне заинтересовал пфальцграфа своими рассказами о Московии.
Несколько месяцев пфальцграф продержал у себя в Люцельштайнском замке в Вогезах бывшего московского опричника. По требованию графа Генрих Штаден к концу 1577 – началу 1578 года успел составить описание Московии. За это же время новые друзья разработали новый план борьбы с Москвой: план ее военной оккупации.
План они представили императору Рудольфу II Габсбургскому. Суть плана Штадена-Ганса довольно проста: союз с Польшей и Швецией, а Московию подчинить Германии. Как? Тоже просто.
«Потребная для того первоначальная сумма равна 100 000 талерам. И воинские люди должны быть снаряжены так, что, когда они придут в страну (великого князя), они могли бы служить и в коннице. Это должны быть такие воинские люди, которые ничего не оставляли бы в христианском мире: ни кола, ни двора. Таких ведь много найдется в христианском мире. Я видел, что такое великое множество воинских людей побиралось, что с ними можно было бы взять и не одну страну. И если бы великий князь имел в своей стране всех побирох из военных, которые шатаются по христианскому миру, – причем некоторые из них поворовывают, за что кое-кого вешают, – то он захватил бы все окрестные страны, у которых нет государей и которые стоят пустыми, и овладел бы ими».
Вот и весь план! Собрать побольше бездомных авантюристов, «побирох» и на кораблях вывести их в Русское Поморье. Там пересядут на коней… И порядок. Россия завоевана и становится колонией Священной Римской империи германской нации. Ивана IV надо вывести в Германию и держать под сильным надзором, чтобы не сбежал.
В книге о Московии Штаден пишет обвинительный акт против московского царя. «Описание страны и правления московитов» и автобиография Штадена составляют как бы приложение к военно-политическому плану и предназначены для того, чтобы осветить слабые пункты московской политики и доказать негодность строя, основанного якобы на голой жестокости и на ограблении правителем своих собственных подданных.
Какое моральное право имеет Штаден писать подобное – отдельный вопрос. Он ведь не только очевидец, но и участник, даже организатор ужасов и злодейств, которые описывает. Нет у него ни чести, ни совести: наживши и награбивши в Москве много добра, он не питает к народу и государю, его приютившим, иных чувств, кроме презрения и ненависти.
Избегая называть Ивана IV царем и применяя к нему только прежний титул великого князя, Штаден старается возбудить против него общественное мнение в Европе. Это своего рода подстрекательство государей и всего дворянства к борьбе против восточных «нехристей».
Книга Штадена вполне достигла этой цели. Она много содействовала тому, что в дипломатии, публицистике и литературе Запада за Иваном IV утвердилась самая невыгодная репутация… Даже на фоне массовых казней при Генрихе VIII в Англии, Варфоломеевской ночи во Франции Ивана Грозного стали считать кровожадным чудовищем.
Опричник-«обличитель» бросил мрачную тень на весь русский народ. Ведь кто такие московиты у Штадена? Это дикие и грубые невежды, которыми можно управлять только палкой. Их, московитов, не стоит стесняться самих обманывать и водить за нос, это толпа дикарей, склонных к грабежу и насилиям.
Джером Горсей, конец XVI – начало XVII в.
Джером Горсей – из «нового английского дворянства», не брезговавшего торговыми делами. Горсей жил в России в 1573–1591 годах. Он управлял конторой Московской компании, его лично знал и привечал царь. В 1580 году Горсей доставил в Россию порох, медь и другие припасы, необходимые для ведения Ливонской войны. Горсей приумножил в России немалое наследственное состояние. Вернувшись в Англию, получил рыцарское звание и избирался в парламент.
Тем не менее он редко называл Россию иначе, чем «долиной печали» или «областью скорби». И постоянно упоминал, что жизнь в России безмерно трудна, жестока, полна лишений и всяческих ужасов.
Порой Горсей сообщает вовсе уж фантастические сведения. Скажем, о походе опричников на Новгород он пишет, что московиты убили в Новгороде 700 тысяч человек. Р. Г. Скрынников[50 - Скрынников Р. Г., профессор, один из лучших популяризаторов исторической науки. (Прим. ред.)] называет другую цифру – «от 2 до 3 тысяч человек».
Книги всех этих авторов стали основой для черного антироссийского мифа. Дело нетрудное: ведь в них активно пропагандировалось негативное отношение к России. Но есть, правда, нюансы.
А они в том, что в этих книгах попадаются позитивные оценки! Причем эти противоречащие друг другу оценки даются в одном и том же сочинении! Альберто Кампенезе, например, писал о том, что русские ленивы…
А через несколько страниц: «Московия весьма богата монетою, добываемою больше через попечительство государей, нежели через посредничество рудников, в которых, впрочем, нет недостатка, ибо ежегодно привозится туда со всех концов Европы множество денег за товары, не имеющие для москвитян почти никакой ценности, но стоящие весьма дорого в наших краях».
Так, простите, мы ленивы? Или со всех концов Европы едут покупать наши товары?
Отцы-основатели черного мифа порой высказывают прямо противоположные друг другу суждения.
Сигизмунд Герберштейн утверждал: «Народ в Московии, как говорят, гораздо хитрее и лукавее всех прочих и в особенности вероломен при исполнении обязательств». Это высказывание перекочевало затем в отчеты некоторых других заморских посланцев.
Однако совсем иное мнение о жителях Московии выражает несколько лет спустя итальянец Альберто Кампенезе: «Обмануть друг друга почитается у них ужасным, гнусным преступлением, а о клятвопреступлении и богохульстве и вовсе не слышно».
Таким образом, даже эти книги трех вышеперечисленных авторов, в принципе, нельзя считать абсолютно негативом, только для этого нужно не «выдергивать» цитаты из контекста, а пытаться прочитать целиком.
Как правило, эти противоречия, взаимоисключения не принимались в расчет другими «туристами». И негативные мифы находили «подтверждения» в каждом новом описании. Таким образом, бытовые мифы подкреплялись поверхностными сторонними наблюдениями большого числа путешественников.
Сработало! или Джильс Флетчер, XVII в.
Джильс Флетчер учился в Кембриджском университете. Ездил с дипломатическими поручениями в Шотландию, Германию, Нидерланды. Обычная биография «джентльмена». В 1588 году был послан в Москву для поддержания перед русским правительством ходатайства англо-московской компании о монополии на торговлю с северорусскими портами. Кроме того, один из агентов компании, некий Мерш, наделал в России у казны и частных лиц личных долгов от имени компании. Дело это надлежало уладить.
Посольство Флетчера оказалось совсем неудачно, причем по его собственной вине. На первой же аудиенции у царя Флетчер вступил в нелепые для дипломата пререкания о царском титуле: он не пожелал прочитать его целиком, чтобы не признавать Ивана царем (а не только Великим князем). Подарки, присланные с Флетчером от королевы Елизаветы царю и Годунову, были найдены неудовлетворительными (хотя неясно, как повернулось бы, признай Флетчер Ивана IV царем).
В результате Флетчера приняли сухо, то есть по современным понятиям просто «опустили уровень переговоров»: не пригласили его к царскому столу и для ведения с ним дел назначили дьяка А. Щелкалова. Дьяк же сам был одной из «жертв» упомянутого жулика Мерша и имел личные счеты с англичанами. В итоге в даровании компании монополии Флетчеру было отказано. Более того: у компании было отнято право беспошлинной торговли в пределах России. По делу Мерша часть предъявленных долговых претензий была начтена на компанию.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   32

Похожие:

О русском пьянстве, лени и жестокости icon«О лени и лентяях»
Цель мероприятия: обсудить с ребятами проблему человеческой лени и сделать собственные выводы о том, как можно преодолеть собственную...

О русском пьянстве, лени и жестокости iconСтатья 226 ук терроризм
По интернет аки пресс от 20. 04. 2011 года, прочитал я сообщение о том что, якобы за пределами Кыргызстана изготовили книг с приложением...

О русском пьянстве, лени и жестокости iconЗадачи: Профилактика и предупреждение жестокости и насилия в семье...
РБ. Жестокое обращение наносит вред физическому, психическому здоровью детей и имеет тяжёлые социальные последствия, главное из которых...

О русском пьянстве, лени и жестокости iconКак помочь детям стать чуткими, щедрыми, милосердными, как своевременно...
В. А. Сухомлинский, который долго и мучительно искал корни зла, жестокости и поиски увенчались такими выводами: "Если ребёнка учат...

О русском пьянстве, лени и жестокости icon«Межпоселенческая централизованная библиотечная система» Новотроицкая...
Заранее объявляется конкурс на лучший рисунок «Нет вредным привычкам». Рисунки развешаны на стенах, а также плакаты с пословицами...

О русском пьянстве, лени и жестокости iconЗдоровье – богатство, а богатство не дается даром
Кто рассчитывает обеспечить себе здоровье, пребывая в лени, тот поступает также глупо, как и человек, думающий молчанием усовершенствовать...

О русском пьянстве, лени и жестокости iconВыездной семинар-практикум на тему
Формирование навыков конструктивного поведения в ситуациях, связанных с проявлением насилия и жестокости

О русском пьянстве, лени и жестокости iconРодительское собрание
Цель: создать условия для формирования у родителей адекватного понимания проблемы существования жестокости и насилия

О русском пьянстве, лени и жестокости iconКонспект урока русского языка «о русском языке замолвите слово…»
Дать учащимся представление о позитивных и негативных явлениях в русском литературном языке

О русском пьянстве, лени и жестокости iconИз опыта работы по воспитанию компетентного читателя и творческой личности
Будущее за творческой личностью. Это аксиома. Соответственно учитель должен быть в поиске таких видов деятельности учащихся, которые...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница