Кризис в нашей партии 97




НазваниеКризис в нашей партии 97
страница9/19
Дата публикации14.06.2013
Размер2.79 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > История > Документы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   19
«Тут, очевидно, — заключает тов. Мартов (стр. 61 протоко­лов Лиги), — один делегат Бунда вотировал за предложение, остальные воздержа­лись». (Курсив мой.)

Спрашивается, почему считает тов. Мартов очевидным, что бундовец вотировал за него, Мартова, когда нет именных голосований?

Потому что он берет во внимание число вотировавших и, когда это число указывает на участие Бунда в голосовании, то он, тов. Мартов, не сомневается, что это участие было в его, Мартова, пользу.

Где же тут «величайшее извращение» с моей стороны?

Всего голосов 51, а без бундовских 46, без рабоче-дельских 43. В семи голосованиях из восьми, приведенных тов. Мартовым, участвовало 43, 41, 39, 44, 40, 44 и 44 делегата, в одном участвовало 47 делегатов (вернее, голосов), и здесь сам тов. Мартов признает, что его поддерживал бундовец. Оказывается таким образом, что картина, нарисованная Мартовым (и нарисованная неполно, как мы сейчас увидим), только подтверждает и усиливает мое изображение борьбы! Оказывается, что в очень многих случаях число воздерживавшихся было весьма велико: это именно указывает на малый сравнительно интерес всего съезда к известным деталям, на отсутствие вполне определенной груп­пировки искровцев по этим вопросам. Слова Мартова, что бундовцы «своим воздержа­нием явно содействуют Ленину» (стр. 62 прот. Лиги), как раз и говорят против Мар­това: значит, только при отсутствии бундовцев, или при воздержании их, я мог иногда рассчитывать на победу. Но всякий раз, когда бундовцы считают стоящим вмеши­ваться в борьбу, они поддерживают тов. Мартова, а такое вмешательство было не толь­ко в вышеприведенном случае участия 47 делегатов. Кто захочет справиться с протоко­лами

^ 288 В. И. ЛЕНИН

съезда, тот увидит весьма странную неполноту картины тов. Мартова. Тов. Мартов просто опустил еще целых три случая, когда Бунд участвовал в голосованиях, причем во всех этих случаях тов. Мартов, разумеется, оказался победителем. Вот эти случаи: 1) Принимается поправка тов. Фомина, понижающая квалифицированное большинство с Vj до 2/з. За 27, против 21 (стр. 278), значит, участвовало 48 голосов. 2) Принято пред­ложение тов. Мартова об устранении взаимной кооптации. За 26, против 24 (стр. 279), значит, участвовало в голосовании 50 голосов. Наконец, 3) отклонено мое предложение о допустимости кооптации в ЦО и Τ TTC лишь с согласия всех членов Совета (стр. 280). Против 27, за 22 (было даже поименное голосование, к сожалению, не сохранившееся в протоколах), значит, число голосовавших — 49.

Итог: по вопросам о кооптации в центры бундовцы участвовали только в четырех голосованиях (три приведенных сейчас мной, с 48, 50 и 49 участниками, и одно, приве­денное тов. Мартовым, с 47 участниками). Во всех этих голосованиях победителем ока­зался тов. Мартов. Мое изложение оказывается правильным во всех пунктах, и в ука­зании на коалицию с Бундом, и в констатировании детального сравнительно характера вопросов (масса случаев с большим числом воздержавшихся), и в указании на отсутст­вие определенной группировки искровцев (нет именных голосований; крайне мало вы­сказавшихся в прениях).

Покушение тов. Мартова найти в моем изложении противоречие оказывается поку­шением с негодными средствами, ибо тов. Мартов вырвал отдельные словечки, не по­трудившись восстановить картины в целом.

Последний параграф устава, посвященный вопросу о заграничной организации, вы­звал опять-таки прения и голосования, замечательно характерные с точки зрения съез­довских группировок. Дело шло о признании Лиги заграничной организацией партии. Тов. Акимов, разумеется, тотчас же восстал, напоминая о загранич-

^ ШАГ ВПЕРЕД. ДВА ШАГА НАЗАД 289

ном Союзе, утвержденном первым съездом, указывая на принципиальное значение во­проса. «Оговорюсь прежде всего, — заявил он, — что я не придаю особенного практи­ческого значения тому или иному решению этого вопроса. Идейная борьба, которая до сих пор велась в нашей партии, несомненно не закончена; но она будет продолжаться в иных плоскостях и при иной группировке сил... На § 13 устава отразилась еще раз и очень резко тенденция превратить наш съезд из партийного в фракционный. Вместо того, чтобы заставить всех социал-демократов в России преклониться пред решениями партийного съезда во имя партийного единства, соединив все партийные организации, съезду предлагается уничтожить организацию меньшинства, заставить меньшинство исчезнуть» (281). Как видит читатель, «преемственность», которая стала так дорога тов. Мартову после его поражения в вопросе о составе центров, была не менее дорога и тов. Акимову. Но на съезде люди, прилагающие разные мерки к себе и к другим, восстали горячо против тов. Акимова. Несмотря на принятие программы, признание «Искры» и принятие почти всего устава, на сцену выдвигается именно тот «принцип», который «принципиально» отделял Лигу от Союза. «Если т. Акимов хочет ставить вопрос на принципиальную почву, — восклицает т. Мартов, — мы не имеем ничего против; осо­бенно ввиду того, что т. Акимов говорил о возможных комбинациях в борьбе с двумя течениями. Не в том смысле надо санкционировать победу одного направления (заметь­те, что это говорится на 27-м заседании съезда!), чтобы раскланяться лишний раз по адресу «Искры», а в том, чтобы раскланяться окончательно со всякими возможными комбинациями, о которых заговорил тов. Акимов» (282. Курс. мой).

Картина: тов. Мартов, после завершения всех программных споров на съезде, про­должает еще окончательно раскланиваться со всякими возможными комбинациями... пока он еще не потерпел поражения по вопросу о составе центров! Тов. Мартов «окон­чательно раскланивается» на съезде с той возможной «комбинацией»,

^ 290 В. И. ЛЕНИН

которую он преблагополучно осуществляет на другой день после съезда. Но тов. Аки­мов оказался уже тогда гораздо прозорливее тов. Мартова; тов. Акимов сослался на пятилетнюю работу «старой партийной организации, носящей по воле первого съезда имя комитета», и закончил преядовитым провиденциальным уколом: «Что же касается мнения тов. Мартова, что напрасны мои надежды на возникновение иного течения в нашей партии, то я должен сказать, что далее он сам подает мне надежды» (стр. 283. Курс. мой).

Да, надо сознаться, т. Мартов блестяще оправдал надежды т. Акимова!

Тов. Мартов пошел за т. Акимовым, убедившись в его правоте после того, как была нарушена «преемственность» старой партийной коллегии, которая числилась работаю­щей три года. Не дорого же досталась т. Акимову его победа.

На съезде, однако, за т. Акимова встали — и последовательно встали — только тт. Мартынов, Брукэр и бундовцы (8 голосов). Тов. Егоров, как настоящий вождь «цен­тра», занимает золотую середину: он согласен, видите ли, с искровцами, «сочувствует» им (стр. 282) и доказывает это сочувствие предложением (стр. 283) обойти вовсе под­нятый принципиальный вопрос, умолчать и о Лиге и о Союзе. Предложение отклоня­ется 27 голосами против 15. Очевидно, кроме антиискровцев (8) почти весь «центр» (10) вотирует с т. Егоровым (все число голосовавших 42, так что значительное число воздерживалось или отсутствовало, как это часто бывало при голосованиях, неинте­ресных и несомненных с точки зрения результата). Как только заходит речь о проведе­нии искровских принципов на деле, сейчас же оказывается, что «сочувствие» «центра» чисто словесное, и за нами идет не больше тридцати или тридцати с небольшим голо­сов. Дебаты и голосования по предложению Русова (признать Лигу единственной за­граничной организацией) еще нагляднее показывают это. Антиискровцы и «болото» становятся прямо уже на принципиальную точку зрения, причем защищают ее тт. Либер и Егоров, объявляющие предложение т. Ру-

^ ШАГ ВПЕРЕД. ДВА ШАГА НАЗАД 291

сова недопустимым к голосованию, незаконным: «Им умерщвляются все остальные за­граничные организации» (Егоров). И оратор, не желающий участвовать в «умерщвле­нии организаций», не только отказывается от голосования, но даже оставляет зал. Надо отдать, однако, справедливость лидеру «центра»: он проявил вдесятеро больше убеж­денности (в своих ошибочных принципах) и политического мужества, чем т. Мартов и К0, он заступался за «умерщвляемую» организацию не только тогда, когда дело шло о собственном кружке, потерпевшем поражение в открытой борьбе.

Предложение т. Русова признается допустимым к голосованию 27 голосами против 15, и затем принимается 25 против 17. Прибавляя к этим 17 отсутствующего тов. Его­рова, получаем полный комплект (18) антиискровцев и «центра».

Весь § 13 устава о заграничной организации принимается только 31 голосом против 12 при шести воздержавшихся. Это число, 31, показывающее нам приблизительную численность на съезде искровцев, т. е. людей, последовательно отстаивающих и на деле проводящих взгляды «Искры», мы встречаем уже не менее как шестой раз в анализе голосований съезда (место вопроса о Бунде, инцидент с OK, распущение группы «Юж­ного рабочего» и два голосования об аграрной программе). А т. Мартов хочет серьезно уверить нас, что нет никаких оснований выделять такую «узкую» группу искровцев!

Нельзя не отметить также, что принятие § 13 устава вызвало крайне характерные прения по поводу заявления тт. Акимова и Мартынова об «отказе от участия в голосо­вании» (стр. 288). Бюро съезда обсудило это заявление и признало — совершенно ре­зонно, — что даже прямое закрытие Союза не давало бы никакого права делегатам Союза отказываться от участия в работах съезда. Отказ от голосований — вещь безус­ловно ненормальная и недопустимая, вот та точка зрения, на которую встал вместе с бюро весь съезд, в том числе и те искровцы меньшинства, которые в 28-ом заседании горячо осуждали то, что сами проделывали в 31-м!

^ 292 В. И. ЛЕНИН

Когда т. Мартынов стал защищать свое заявление (стр. 291), против него восстали и Павлович, и Троцкий, и Карский, и Мартов. Тов. Мартов особенно ясно сознавал обя­занности недовольного меньшинства (покуда сам он не остался в меньшинстве!) и осо­бенно назидательно ораторствовал насчет них. «Или вы члены съезда, — восклицал он по адресу тт. Акимова и Мартынова, — тогда вы должны участвовать во всех его рабо­тах» (курсив мой; тогда еще тов. Мартов не замечал формализма и бюрократизма в подчинении меньшинства большинству!), «или вы не члены, и тогда не можете оста­ваться на заседании... Своим заявлением делегаты Союза принуждают меня поставить два вопроса: члены ли они партии и члены ли они съезда?» (стр. 292).

^ Тов. Мартов поучает т. Акимова обязанностям членов партии! Но т. Акимов не да­ром уже сказал, что возлагает некоторые надежды на т. Мартова... Этим надеждам суж­дено было осуществиться, однако, лишь после поражения Мартова на выборах. Когда дело шло не о нем самом, а о других, т. Мартов оставался даже глух к страшному сло­вечку «исключительный закон», пущенному в ход впервые (если я не ошибаюсь) т. Мартыновым. «Данные нам разъяснения, — отвечает т. Мартынов тем, кто убеждал его взять назад свое заявление, — не выяснили, было ли решение принципиальное или это была исключительная мера против Союза. В таком случае мы считаем, что Союзу нанесено оскорбление. Товарищ Егоров так же, как и мы, вынес впечатление, что это исключительный закон (курсив мой) против Союза, и потому даже удалился из залы заседания» (295). И т. Мартов, и т. Троцкий энергично восстают, вместе с Плехановым, против нелепой, действительно нелепой, идеи усматривать оскорбление в вотуме съез­да, и т. Троцкий, защищая принятую съездом, по его предложению, резолюцию (что тт. Акимов и Мартынов могут счесть себя вполне удовлетворенными), уверяет, что «резо­люция имеет принципиальный, а не обывательский характер, и нам нет дела до того, что кто-нибудь ею обиделся» (стр. 296). Очень скоро

^ ШАГ ВПЕРЕД. ДВА ШАГА НАЗАД 293

оказалось, однако, что кружковщина и обывательщина слишком еще сильны в нашей партии, и подчеркнутые мной гордые слова оказались пустой звонкой фразой. Тт. Аки­мов и Мартынов отказались взять свое заявление назад и удалились со съезда, при об­щих восклицаниях делегатов: «совершенно напрасно!».

м) ВЫБОРЫ. КОНЕЦ СЪЕЗДА

После принятия устава съезд принял резолюцию о районных организациях, ряд ре­золюций об отдельных организациях партии и, после крайне поучительных прений о группе «Южного рабочего», анализированных мною выше, перешел к вопросу о выбо­рах в центральные учреждения партии.

Мы уже знаем, что организация «Искры», от которой весь съезд ждал авторитетной рекомендации, раскололась по этому вопросу, ибо меньшинство организации пожелало испытать на съезде в открытой и свободной борьбе, не удастся ли ему завоевать себе большинства. Мы знаем также, что задолго до съезда и на съезде всем делегатам был известен план обновления редакции путем выбора двух троек в ЦО и в Τ TTC Остановим­ся на этом плане подробнее для уяснения прений на съезде.

Вот точный текст моего комментария к проекту Tagesordnung съезда, где был изло­жен этот план : «Съезд выбирает трех лиц в редакцию ЦО и трех в ЦК. Эти шесть лиц вместе, по большинству 2/з, дополняют, если это необходимо, состав редакции ЦО и ЦК кооптацией и делают соответствующий доклад съезду. После утверждения съездом этого доклада дальнейшая кооптация производится редакцией ЦО и ЦК отдельно».

Из этого текста план выясняется с полнейшей определенностью и недвусмысленно­стью: он означает обновление редакции при участии самых влиятельных

Смотри мое «Письмо в редакцию «Искры»», стр. 5, и протоколы Лиги, стр. 53.

^ 294 В. И. ЛЕНИН

руководителей практической работы. Обе отмеченные мной черты этого плана сразу выступают для каждого, кто даст себе труд хоть сколько-нибудь внимательно прочи­тать приведенный текст. Но по нынешним временам приходится останавливаться на разъяснении даже самых азбучных вещей. План означает именно обновление редакции, не обязательное расширение и не обязательное сокращение числа ее членов, а именно обновление, ибо вопрос о возможном расширении или сокращении оставлен откры­тым: кооптация предусматривается лишь на тот случай, если это необходимо. Из чис­ла предположений, высказывавшихся разными лицами по вопросу об этом обновлении, были и планы возможного сокращения и увеличения числа членов редакции до семи (семерку я лично всегда считал несравненно более целесообразной, чем шестерку) и даже увеличения этого числа до одиннадцати (я считал это возможным в случае мирно­го соединения со всеми социал-демократическими организациями вообще, в особенно­сти с Бундом и с польской социал-демократией). Но самое главное, что обыкновенно упускают из виду люди, говорящие о «тройке», это требование участия членов ЦК в решении вопроса о дальнейшей кооптации в ЦО. Ни единый товарищ из всей массы членов организации и делегатов съезда из «меньшинства», знавших этот план и одоб­рявших его (одобрявших либо специальным выражением своего согласия, либо своим молчанием), не потрудился объяснить значения этого требования. Во-первых, почему за исходный пункт для обновления редакции взята была именно тройка и только трой­ка? Очевидно, что это было бы совершенно бессмысленно, если бы имелось в виду ис­ключительно, или, хотя бы, главным образом, расширение коллегии, если бы эта колле­гия признавалась действительно «гармонической». Странно было бы для расширения «гармонической» коллегии исходить не из всей этой коллегии, а только от ее части. Очевидно, что не все члены коллегии признавались вполне пригодными для обсужде­ния и решения вопроса об обновлении ее состава, о превращении старого редакторско­го кружка

^ ШАГ ВПЕРЕД. ДВА ШАГА НАЗАД 295

в партийное учреждение. Очевидно, что даже тот, кто сам лично желал обновления в виде расширения, признавал старый состав негармоничным, несоответствующим идеа­лу партийного учреждения, ибо иначе незачем было бы для расширения шестерки сна­чала понижать ее до тройки. Повторяю: это ясно само собою, и только временное засо­рение вопроса «личностями» могло заставить забыть об этом.

Во-вторых, из текста, приведенного выше, видно, что даже согласия всех трех чле­нов ЦО недостаточно было бы еще для расширения тройки. Это тоже всегда упускается из виду. Для кооптации нужно /з от шести, т. е. четыре голоса; значит, стоило бы только трем выбранным членам Τ TTC сказать «veto», и никакое расширение тройки не было бы возможно. Наоборот, если бы даже двое из трех членов редакции ЦО были против дальнейшей кооптации, — кооптация все же могла бы состояться, при согласии на нее всех трех членов ЦК. Очевидно, таким образом, что имелось в виду, при пре­вращении старого кружка в партийное учреждение, дать решающий голос руководите­лям практической работы, выбираемым съездом. Какие товарищи приблизительно на­мечались нами при этом, видно из того, что редакция до съезда единогласно выбрала седьмым в свой состав т. Павловича, на случай, если придется на съезде выступать от имени коллегии; кроме товарища Павловича на место седьмого был предлагаем один старый член организации «Искры» и член OK, выбранный впоследствии в члены ЦК111.

Таким образом, план выбора двух троек был рассчитан явным образом: 1) на обнов­ление редакции, 2) на устранение из нее некоторых черт старой кружковщины, неуме­стной в партийном учреждении (если бы нечего было устранять, то незачем бы и при­думывать первоначальной тройки!), наконец, 3) на устранение «теократических» черт литераторской коллегии (устранение посредством привлечения выдающихся практиков к решению вопроса о расширении тройки). Этот план, с которым ознакомлены были все редакторы, основывался, очевидно, на трехлетнем опыте работы

^ 296 В. И. ЛЕНИН

и соответствовал вполне последовательно проводимым нами принципам революцион­ной организации: в эпоху разброда, когда выступила «Искра», отдельные группы скла­дывались часто случайно и стихийно, неизбежно страдая от некоторых вредных прояв­лений кружковщины. Создание партии предполагало устранение таковых черт и требо­вало их устранения; участие выдающихся практиков в этом устранении было необхо­димо, ибо некоторые члены редакции всегда ведали организационные дела, и в систему партийных учреждений должна была войти не литераторская только коллегия, а колле­гия политических руководителей. Предоставление съезду выбора первоначальной тройки было равным образом естественно, с точки зрения всегдашней политики «Ис­кры»: мы до последней степени осторожно готовили съезд, выжидая полного выясне­ния спорных принципиальных вопросов программы, тактики и организации; мы не со­мневались, что съезд будет искровским в смысле солидарности громадного большинст­ва в этих основных вопросах (об этом свидетельствовали отчасти и резолюции о при­знании «Искры» руководящим органом); мы должны были поэтому предоставить това­рищам, которые вынесли на своих плечах всю работу распространения идей «Искры» и подготовления ее превращения в партию, предоставить им самим решить вопрос о наи­более пригодных кандидатах в новое партийное учреждение. Только этой естественно­стью плана «двух троек», только его полным соответствием со всей политикой «Ис­кры» и со всем тем, что знали про «Искру» сколько-нибудь близко стоящие к делу ли­ца, и можно объяснить общее одобрение этого плана, отсутствие какого бы то ни было конкурирующего плана.

И вот на съезде тов. Русов прежде всего и предложил выбрать две тройки. Сторон­ники Мартова, который письменно уведомлял нас о связи этого плана с ложным обви­нением в оппортунизме, и не подумали, однако, свести спор о шестерке и тройке на во­прос о правильности или неправильности этого обвинения. Ни один из них и не заикнул­ся об этом! Ни один из них

^ ШАГ ВПЕРЕД. ДВА ШАГА НАЗАД 297

не решился сказать ни слова о принципиальном отличии оттенков, связанных с шес­теркой и тройкой. Они предпочли более ходкий и дешевый прием — апеллировать к жалости, ссылаться на возможную обиду, притворяться, что вопрос о редакции решен уже назначением «Искры» Центральным Органом. Этот последний довод, выдвинутый тов. Кольцовым против товарища Русова, представляет из себя прямую фальшь. В по­рядок дня съезда были, — конечно, не случайно, — поставлены два особые пункта (см. стр. 10 протоколов): п. 4 — «ЦО партии» и п. 18 — «Выборы ЦК и редакции ЦО». Это во-первых. Во-вторых, при назначении ЦО все делегаты категорически заявляли, что этим не утверждается редакция, а лишь направление , ни одного протеста против этих заявлений не последовало.

Таким образом, заявление, что, утвердив определенный орган, съезд уже в сущности тем самым утвердил и редакцию, — заявление, повторявшееся много раз сторонниками меньшинства (Кольцовым, с. 321, Посадовским, там же, Поповым, с. 322 и мн. др.), — было прямо фактически неверно. Это был явный для всех маневр, прикрывающий от­ступление от позиции, занятой тогда, когда к вопросу о составе центров все могли еще относиться действительно беспристрастно. Отступление невозможно было оправдать ни принципиальными мотивами (ибо на съезде поднимать вопрос о «ложном обвине­нии в оппортунизме» было слишком невыгодно для меньшинства, которое и не заикну­лось об этом), ни ссылкой на фактические данные относительно

См. стр. 140 протоколов, речь Акимова: ... «мне говорят, что о выборах в ЦО мы будем говорить в конце», речь Муравьева против Акимова, «очень близко к сердцу принимающего вопрос о будущей ре­дакции ЦО» (стр. 141), речь Павловича о том, что, назначив орган, мы получили «конкретный материал, над которым мы можем производить те операции, о которых так заботится тов. Акимов», и о том, что насчет «подчинения» «Искры» «решениям партии» не может быть и тени сомнения (стр. 142); речь Троц­кого: «раз мы не утверждаем редакции, что утверждаем мы в «Искре»?.. Не имя, а направление... не имя, а знамя» (страница 142); речь Мартынова: ... «Я полагаю, как и многие другие товарищи, что, обсуждая вопрос о признании «Искры», как газеты известного направления, нашим Центральным Органом, мы сейчас не должны касаться способа выбора или утверждения ее редакции; об этом будет речь впоследст­вии, в соответственном месте порядна дня»... (стр. 143).

^ 298 В. И. ЛЕНИН

действительной работоспособности шестерки или тройки (ибо одно прикосновение к этим данным дало бы гору указаний против меньшинства). Пришлось отделываться фразой о «стройном целом», о «гармоническом коллективе», о «стройном и кристалли­чески-цельном целом» и т. п. Неудивительно, что такие доводы сейчас же и были на­званы настоящим именем: «жалкие слова» (с. 328). Самый план тройки ясно уже сви­детельствовал о недостатке «гармоничности», а впечатления, собранные делегатами в течение более чем месячных совместных работ, очевидно, дали массу материала для самостоятельного суждения делегатов. Когда тов. Посадовский намекнул (неосторож­но и необдуманно с его точки зрения: см. стр. 321 и 325 об «условном» употреблении им слова «шероховатости») на этот материал, то тов. Муравьев прямо заявил: «По мо­ему мнению, для большинства съезда в настоящий момент вполне ясно видно, что та­кие шероховатости несомненно существуют» (321). Меньшинство пожелало понять слово «шероховатости» (пущенное в ход Посадовским, а не Муравьевым) исключи­тельно в смысле чего-то личного, не решившись поднять брошенной тов. Муравьевым перчатки, не решившись выдвинуть ни единого довода по существу дела в защиту шес­терки. Получился прекомичный, по своей бесплодности, спор: большинство (устами тов. Муравьева) заявляет, что ему вполне ясно видно настоящее значение шестерки и тройки, а меньшинство упорно не слышит этого и уверяет, что «мы не имеем возмож­ности входить в разбор». Большинство не только считает возможным входить в разбор, но уже «вошло в разбор» и говорит о вполне ясных для него результатах этого разбора, а меньшинство, видимо, боится разбора, прикрываясь одними «жалкими словами». Большинство советует «иметь в виду, что наш ЦО

Какие именно «шероховатости» имел в виду тов. Посадовский, мы таи и не узнали на съезде. Тов. же Муравьев в том же заседании (с. 322) оспаривал верность передачи его мысли, а во время утвержде­ния протоколов прямо заявил, что он «говорил о тех шероховатостях, которые проявлялись в прениях съезда по разным вопросам, шероховатостях принципиального характера, существование которых в на­стоящий момент представляет уже, к сожалению, факт, которого никто не будет отрицать» (с. 353).

^ ШАГ ВПЕРЕД. ДВА ШАГА НАЗАД 299

не есть только литературная группа», большинство «хочет, чтобы во главе ЦО стояли лица, вполне определенные, известные съезду, лица, удовлетворяющие требованиям, о которых я говорил» (т. е. именно требованиям не только литературным, стр. 327, речь тов. Ланге). Меньшинство опять-таки не решается поднять перчатки и ни слова не го­ворит о том, кто пригоден, по его мнению, для коллегии не только литературной, кто является «вполне определенной и известной съезду» величиной. Меньшинство по-прежнему прячется за пресловутую «гармоничность». Мало того. Меньшинство вносит даже в аргументацию такие доводы, которые абсолютно неверны принципиально и по­тому вызывают по справедливости резкий отпор. «Съезд, — видите ли, — но имеет ни нравственного, ни политического права перекраивать редакцию» (Троцкий, стр. 326), «это слишком щекотливый (sic!) вопрос» (он же), «как должны отнестись неизбран­ные члены редакции к тому, что съезд не желает долее их видеть в составе редак­ции?» (Царев, страница 324) .

Такие доводы всецело уже переносили вопрос на почву жалости и обиды, будучи прямым признанием банкротства в области аргументов действительно принципиаль­ных, действительно политических. И большинство сейчас же характеризовало эту по­становку вопроса настоящим словом: обывательщина (тов. Русов). «На устах револю­ционеров, — справедливо сказал тов. Русов, — раздаются такие странные речи, кото­рые находятся в резкой дисгармонии с понятием партийной работы, партийной этики. Основной довод, на который стали противники выбора троек, сводится на чисто обы­вательский взгляд на партийные дела» (курсив везде мой)... «Становясь на эту не пар­тийную, а обывательскую точку зрения, мы при каждом выборе будем стоять перед во­просом: а не обидится ли Петров, что не его, а Иванова выбрали, не обидится ли такой-то член OK, что не его, а другого выбрали в ЦК. Куда же,

Ср. речь тов. Посадовского: ... «Выбирая из шести лиц старой редакции трех, вы этим самым трех других признаете ненужными, лишними. А вы для этого не имеете ни права, ни основания».

^ 300 В. И. ЛЕНИН

товарищи, нас это приведет? Если мы собрались сюда не для взаимно приятных речей, не для обывательских нежностей, а для создания партии, то мы не можем никак согла­ситься на такой взгляд. Мы стоим перед вопросом выбора должностных лиц, и тут не может быть вопроса о недоверии к тому или иному невыбранному, а только вопрос о пользе дела и соответствии выбранного лица с той должностью, на которую он вы­бирается» (стр. 325).

Мы бы посоветовали всем, кто хочет самостоятельно разобраться в причинах пар­тийного раскола и доискаться корней его на съезде, читать и перечитывать речь тов. Русова, доводы которого меньшинство не только не опровергло, но и не оспорило даже. Да и нельзя оспорить таких элементарных, азбучных истин, забвение которых уже сам тов. Русов справедливо объяснял одним лишь «нервным возбуждением». И это дейст­вительно наименее неприятное для меньшинства объяснение того, как могли они с пар­тийной точки зрения сойти на точку зрения обывательщины и кружковщины .

Тов. Мартов в своем «Осадном положении» отнесся и к этому вопросу так же, как к остальным за­тронутым им вопросам. Он не потрудился дать цельной картины спора. Он скромненько обошел единст­венный действительно принципиальный вопрос, всплывший в этом споре: обывательские нежности или выбор должностных лиц? Партийная точка зрения или обида Иванов Иванычей? Тов. Мартов и здесь ограничился вырыванием отдельных и бессвязных кусочков происшествия с добавлением всяческих ру­гательств по моему адресу. Маловато этого, тов. Мартов!

Особенно пристает ко мне тов. Мартов с вопросом, почему не выбирали на съезде тт. Аксельрода, За­сулич и Старовера. Обывательская точка зрения, на которую он встал, мешает ему видеть неприличие этих вопросов (почему не спросит он своего коллегу по редакции, тов. Плеханова?). Он видит противо­речие в том, что я считаю «бестактным» поведение меньшинства на съезде в вопросе о шестерке, и что я в то же время требую партийной гласности. Противоречия тут нет, как легко увидел бы и сам Мартов, если бы потрудился дать связное изложение всех перипетий вопроса, а не обрывков его. Бестактно было ставить вопрос на обывательскую точку зрения, апеллировать к жалости и обиде; интересы партийной огласки требовали бы оценки по существу преимуществ шестерки над тройкой, оценки кандидатов на должность, оценки оттенков: меньшинство и не заикнулось об этом на съезде.

Внимательно изучая протоколы, тов. Мартов увидел бы в речах делегатов целый ряд доводов против шестерки. Вот выборка из этих речей: во-первых, в старой шестерке ясно видны шероховатости в смысле принципиальных оттенков; во-вторых, желательно техническое упрощение редакционной работы; в-третьих, польза дела стоит выше обывательских нежностей; только выбор обеспечит соответствие вы­бранных лиц с их должностями; в-четвертых, нельзя ограничивать свободы выбора съездом; в-пятых,

^ ШАГ ВПЕРЕД. ДВА ШАГА НАЗАД 301

Но меньшинство до такой степени лишено было возможности подыскать разумные и деловые доводы против выборов, что, кроме внесения в партийное дело обывательщи­ны, оно дошло до приемов прямо скандального характера. В самом деле, как не назвать таким именем прием тов. Попова, посоветовавшего тов. Муравьеву «не брать на себя деликатных поручений» (стр. 322)? Что это, как не «залезание в чужую душу», по спра­ведливому выражению тов. Сорокина (стр. 328)? Что это, как не спекуляция на «лично­сти», при отсутствии доводов политических? Правду или неправду сказал тов. Соро­кин, что «против таких приемов мы всегда протестовали»? «Позволительно ли поведе­ние тов. Дейча, когда он демонстративно пытался пригвоздить к позорному столбу то­варищей, несогласных с ним?» (стр. 328).

Подведем итог прениям по вопросу о редакции. Меньшинство не опровергло (и не опровергало) многочисленных указаний большинства на то, что проект тройки был из­вестен делегатам в самом начале съезда и до съезда, что, следовательно, проект этот исходил из соображений и данных, независимых от происшествий

партии нужна теперь не только литературная группа в ЦО, в ЦО необходимы не только литераторы, но и администраторы; в-шестых, в ЦО должны быть лица вполне определенные, известные съезду; в-седьмых, коллегия из шести часто недееспособна, и ее работа осуществлена не благодаря ненормальному уставу, а несмотря на это; в-восьмых, ведение газеты — партийное (а не кружковое) дело, и т. д. — Пусть попро­бует тов. Мартов, если он так интересуется вопросом о причинах невыбора, вникнуть в каждое из этих соображений и опровергнуть хоть одно из них.

Так понял слова тов. Дейча (ср. стр. 324 — «резкий диалог с Орловым») тов. Сорокин в том же за­седании. Тов. Дейч объясняет (стр. 351), что он «ничего подобного не говорил», но сам же признает тут же, что сказал нечто весьма и весьма «подобное». «Я не говорил: кто решится, — объясняет тов. Дейч, — а сказал: мне интересно посмотреть, кто эти лица, которые решатся (sic! тов. Дейч поправляется из кулька в рогожку!) поддерживать такое преступное (sic!) предложение, как избрание трех» (стр. 351). Тов. Дейч не опроверг, а подтвердил слова тов. Сорокина. Тов. Дейч подтвердил упрек тов. Сорокина, что «все понятия здесь перепутались» (в доводах меньшинства за шестерку). Тов. Дейч подтвердил уме­стность Напоминания со стороны тов. Сорокина такой азбучной истины, что «мы члены партии и долж­ны поступать, руководствуясь исключительно политическими соображениями». Кричать о преступно­сти выборов значит унижаться не только до обывательщины, но прямо до скандальчика!

^ 302 В. И. ЛЕНИН

и споров на съезде. Меньшинство заняло, при отстаивании шестерки, принципиально неправильную и недопустимую позицию обывательских соображений. Меньшинство проявило полное забвение партийной точки зрения на выбор должностных лиц, не прикоснувшись даже к оценке каждого кандидата на должность и его соответствия или несоответствия с функциями данной должности. Меньшинство уклонялось от обсужде­ния вопроса по существу, ссылаясь на пресловутую гармоничность, «проливая слезы» и «впадая в пафос» (стр. 327, речь Ланге), как будто кого-то «хотели убить». Меньшинст­во дошло даже до «залегания в чужую душу», воплей о «преступности» выбора и тому подобных непозволительных приемов, дошло под влиянием «нервного возбуждения» (стр. 325).

Борьба обывательщины с партийностью, худшего сорта «личностей» с политиче­скими соображениями, жалких слов с элементарными понятиями революционного дол­га — вот чем была борьба из-за шестерки и тройки на тридцатом заседании нашего съезда.

И на 31 -ом заседании, когда съезд большинством 19 голосов против 17 при трех воз­державшихся отверг предложение об утверждении всей старой редакции (см. 330 стр. и опечатки) и когда бывшие редакторы вернулись в зал заседания, тов. Мартов в своем «заявлении от имени большинства бывшей редакции» (стр. 330—331) проявил в еще больших размерах ту же шаткость и неустойчивость политической позиции и по­литических понятий. Разберем подробнее каждый пункт коллективного заявления и моего ответа (стр. 332—333) на него.

«Отныне, — говорит тов. Мартов после неутверждения старой редакции, — старой «Искры» не существует, и было бы последовательнее переменить ее название. Во вся­ком случае в новом постановлении съезда мы видим существенное ограничение того вотума доверия «Искре», который был принят в одном из первых заседаний съезда».

Тов. Мартов с коллегами поднимает действительно интересный и поучительный во многих отношениях

^ ШАГ ВПЕРЕД. ДВА ШАГА НАЗАД 303

вопрос о политической последовательности. Я ответил уже на это ссылкой на то, что все говорили при утверждении «Искры» (стр. 349 прот. ср. выше, стр. 82) . Несомнен­но, что перед нами один из самых вопиющих случаев политической непоследователь­ности; с чьей стороны, — со стороны ли большинства съезда или со стороны большин­ства старой редакции, предоставим судить читателю. Читателю же мы предоставим решение и двух других, очень кстати поставленных тов. Мартовым и коллегами его во­просов: 1) обывательская или партийная точка зрения проявляется в желании видеть «ограничение вотума доверия «Искре»» в решении съезда произвести выбор должно­стных лиц в редакцию ЦО? 2) с какого момента действительно не существует старой «Искры»: с номера ли 46-го, когда мы стали вести ее вдвоем с Плехановым, или с но­мера 53-го, когда ее повело большинство старой редакции? Если первый вопрос есть интереснейший вопрос принципа, то второй — интереснейший вопрос факта.

«Так как теперь решено, — продолжал тов. Мартов, — выбрать редакцию из трех лиц, то я от имени своего и трех других товарищей заявляю, что ни один из нас не при­мет участия в такой новой редакции. Лично о себе прибавляю, что, если верно, что не­которые товарищи хотели вписать мое имя, как одного из кандидатов в эту «тройку», то я должен усмотреть в этом оскорбление, мною не заслуженное (sic!). Говорю это ввиду обстоятельств, при которых было решено изменить редакцию. Решено это было ввиду каких-то «трений» , неработоспособности бывшей редакции,

См. настоящий том, стр. 296—297. Ред.

Тов. Мартов, вероятно, имеет в виду выражение тов. Посадовского: «шероховатости». Повторяю, что тов. Посадовский так и не объяснил съезду, что он хотел сказать, а тов. Муравьев, употребивший то же выражение, объяснил, что говорил о принципиальных шероховатостях, проявившихся в прениях съез­да. Читатели припомнят, что единственный случай действительно принципиальных прений, в которых участвовало четыре редактора (Плеханов, Мартов, Аксельрод и я), касался § 1 устава и что тов. Мартов и Старовер письменно жаловались на «ложное обвинение в оппортунизме», как один из доводов «измене­ния» редакции. Тов. Мартов в этом письме усматривал ясную связь «оппортунизма» с планом изменения редакции, а на съезде ограничился туманным намеком на «какие-то трения». «Ложное обвинение в оп­портунизме» уже забыто !

^ 304 В. И. ЛЕНИН

причем съезд решил этот вопрос в определенном смысле, не спросив редакцию об этих трениях и не назначив хотя бы комиссии для внесения вопроса об ее неработоспособ­ности»... (Странно, что никто из меньшинства не догадался предложить съезду «спро­сить редакцию» или назначить комиссию! Не произошло ли это оттого, что после рас­кола организации «Искры» и неудачи переговоров, о которых писали тов. Мартов и Старовер, это было бы бесполезно?)... «При таких обстоятельствах предположение не­которых товарищей, что я соглашусь работать в реформированной таким образом ре-

* дакции, я должен считать пятном на моей политической репутации»...

Я нарочно выписал целиком это рассуждение, чтобы показать читателю образчик и начало того, что так пышно расцвело после съезда и что нельзя назвать иначе как дряз-гой. Я употребил уже это выражение в моем «Письме в редакцию «Искры»» и, несмот­ря на недовольство редакции, вынужден повторить его, ибо правильность его неоспо­рима. Ошибочно думают, что дрязга предполагает «низменные мотивы» (как умозак­лючила редакция новой «Искры»): всякий революционер, сколько-нибудь знакомый с нашими ссыльными и эмигрантскими колониями, видал, наверное, десятки случаев дрязг, когда выдвигались и пережевывались самые нелепые обвинения, подозрения, самообвинения, «личности» и т. п. на почве «нервного возбужде-

* Тов. Мартов добавил еще: «На такую роль согласится разве Рязанов, а не тот Мартов, которого, как я думаю, вы знаете по его работе». Поскольку это есть личное нападение на Рязанова, постольку тов. Мартов взял это назад. Но Рязанов фигурировал на съезде в качестве нарицательного имени вовсе не за те или иные его личные свойства (касаться коих было бы неуместно), а за политическую физиономию группы «Борьба», за ее политические ошибки. Тов. Мартов очень хорошо делает, если берет назад пред­полагаемые или действительно нанесенные личные оскорбления, но не следует забывать из-за этого по­литических ошибок, которые должны служить уроком партии. Группа «Борьба» обвинялась у нас на съезде в внесении «организационного хаоса» и «дробления, не вызываемого никакими принципиальны­ми соображениями» (стр. 38, речь тов. Мартова). Такое политическое поведение безусловно заслуживает порицания не только тогда, когда мы видим его у маленькой группы до съезда партии в период общего хаоса, но и тогда, когда мы видим его после съезда партии, в период устранения хаоса, видим со стороны хотя бы и «большинства редакции «Искры» и большинства группы «Освобождение труда»».

^ ШАГ ВПЕРЕД. ДВА ШАГА НАЗАД 305

ния» и ненормальных, затхлых условий жизни. Низменных мотивов ни один разумный человек не станет непременно искать в этих дрязгах, как бы низменны ни были их про­явления. И именно только «нервным возбуждением» можно объяснить этот запутанный клубок нелепостей, личностей, фантастических ужасов, залезания в душу, вымученных оскорблений и пятнаний, каковым является выписанный мною абзац из речи тов. Мар­това. Затхлые условия жизни сотнями Порождают у нас такие дрязги, и политическая партия не заслуживала бы уважения, если бы она не смела называть свою болезнь на­стоящим именем, ставить беспощадный диагноз и отыскивать средства лечения.

Поскольку можно выделить из этого клубка нечто принципиальное, постольку неиз­бежно прийти к выводу, что «выборы не имеют ничего общего с оскорблением поли­тической репутации», что «отрицать право съезда на новые выборы, на всяческое изме­нение состава должностных лиц, на переборку уполномачиваемых им коллегий» значит вносить путаницу в вопрос и что «в воззрениях тов. Мартова на допустимость выборов части прежней коллегии проявляется величайшее смешение политических понятий» (как я выразился на съезде, стр. 332) .

Опускаю «личное» замечание тов. Мартова к вопросу о том, от кого исходит план тройки, и перехожу к его «политической» характеристике того значения, какое имеет неутверждение старой редакции: ... «Происшедшее теперь есть последний акт борьбы, имевшей место в течение второй половины съезда»... (Правильно! и эта вторая полови­на начинается с того момента, когда Мартов в вопросе о § 1 устава попал в цепкие объ­ятия тов. Акимова.)... «Для всех не тайна, что дело при этой реформе идет не о «рабо­тоспособности», а о борьбе за влияние на Τ TTC» (Во-первых, для всех не тайна, что де­ло шло тут и о работоспособности и о расхождении из-за состава Τ TTC ибо план «ре­формы» выдвинут был тогда, когда еще о втором расхождении

* См. Сочинения, 5 изд., том 7, стр. 305. Ред.

^ 306 В. И. ЛЕНИН

не могло быть и речи, тогда, когда мы вместе с тов. Мартовым выбирали седьмым уча­стником редакционной коллегии тов. Павловича! Во-вторых, мы уже показали на осно­вании документальных данных, что дело шло о личном составе ЦК, что дело свелось à la fin des fins к различию списков: Глебов — Травине кий — Попов и Глебов — Троц­кий — Попов.)... «Большинство редакции показало, что оно не желает превращения ЦК в орудие редакции»... (Начинается акимовская песня: вопрос о влиянии, за которое бо­рется всякое большинство на всяком партийном съезде всегда и везде, чтобы закрепить это влияние большинством в центральных учреждениях, переносится в область оппор­тунистической сплетни об «орудии» редакции, о «простом придатке» редакции, как сказал тот же тов. Мартов немного позже, стр. 334.)... «Вот почему понадобилось со­кратить число членов редакции (!!). А потому я и не могу вступить в такую редак­цию»... (Посмотрите-ка внимательнее на это «потому»: как могла бы редакция превра­тить ЦК в придаток или в орудие? только так и в том случае, если бы она имела три голоса в Совете и злоупотребляла этим перевесом? не ясно ли это? И не ясно ли также, что выбранный третьим тов. Мартов всегда мог бы помешать всякому злоупотребле­нию и уничтожить одним своим голосом всякий перевес редакции в Совете? Дело сво­дится, следовательно, именно к личному составу ЦК, а речи об орудии и придатке сразу оказываются сплетней.)... «Вместе с большинством старой редакции я думал, что съезд положит конец «осадному положению» внутри партии и введет в ней нормальный по­рядок. В действительности осадное положение с исключительными законами против отдельных групп продолжено и даже обострено. Только в составе всей старой редакции мы можем ручаться, что права, предоставленные редакции уставом, не послужат ко вреду для партии»...

Вот целиком то место из речи тов. Мартова, в котором он впервые бросил пресловутый лозунг «осад-

в конце концов. Ред.

^ ШАГ ВПЕРЕД. ДВА ШАГА НАЗАД 307

кого положения». И теперь взгляните на мой ответ ему :

... «Исправляя заявление Мартова о частном характере плана двух троек, я и не ду­маю, однако, затрагивать этим утверждения того же Мартова о «политическом значе­нии» того шага, который мы сделали, не утвердив старой редакции. Напротив, я вполне и безусловно согласен с тов. Мартовым в том, что этот шаг имеет крупное политиче­ское значение, — только не то, какое приписывает ему Мартов. Он говорил, что это есть акт борьбы за влияние на Τ TTC в России. Я пойду дальше Мартова. Борьбой за влия­ние была до сих пор вся деятельность «Искры», как частной группы, а теперь речь идет уже о большем, об организационном закреплении влияния, а не только о борьбе за него. До какой степени глубоко мы расходимся здесь политически с тов. Мартовым, видно из того, что он ставит мне в вину это желание влиять на ЦК, а я ставлю себе в заслугу то, что я стремился и стремлюсь закрепить это влияние организационным путем. Оказыва­ется, что мы говорим даже на разных языках. К чему была бы вся наша работа, все на­ши усилия, если бы венцом их была все та же старая борьба за влияние, а не полное приобретение и упрочение влияния? Да, тов. Мартов совершенно прав: сделанный шаг есть несомненно крупный политический шаг, свидетельствующий о выборе одного из наметившихся теперь направлений в дальнейшей работе нашей партии. И меня нис­колько не пугают страшные слова об «осадном положении в партии», об «исключи­тельных законах против отдельных лиц и групп» и т. п. По отношению к неустойчи­вым и шатким элементам мы не только можем, мы обязаны создать «осадное положе­ние», и весь наш устав партии, весь нага утвержденный отныне съездом централизм есть не что иное, как «осадное положение» для столь многочисленных источников по­литической расплывчатости. Против расплывчатости именно и нужны особые, хотя бы и исключительные законы, и сделанный съездом шаг правильно наметил политическое

^ 308 В. И. ЛЕНИН

направление, создав прочный базис для таких законов и таких мер» .

Я подчеркнул в этом конспекте моей речи на съезде фразу, которую тов. Мартов в своем «Осадном положении» (стр. 16) предпочел опустить. Неудивительно, что эта фраза ему не понравилась и что он не захотел понять ее ясного смысла.

Что значит выражение: «страшные слова», тов. Мартов?

Оно означает насмешку, насмешку над тем, кто к маленьким вещам прилагает боль­шие названия, кто запутывает простой вопрос претенциозным фразерством.

Маленький и простой факт, который один только мог подать и подал повод к «нерв­ному возбуждению» тов. Мартова, состоял исключительно в том, что тов. Мартов по­терпел поражение на съезде в вопросе о личном составе центров. Политическое зна­чение этого простого факта состояло в том, что большинство партийного съезда, побе­див, закрепляло свое влияние проведением большинства и в партийное правление, соз­данием организационного базиса для борьбы при помощи устава с тем, что это боль-шинство считало шаткостью, неустойчивостью и расплывчатостью . 1 оворить по это­му поводу о «борьбе за влияние» с каким-то ужасом в глазах и жаловаться на «осадное положение» было не чем иным, как претенциозным фразерством, страшными словами.

Тов. Мартов не согласен с этим? Не попробует ли он показать нам, что был на свете такой партийный съезд, что мыслим вообще такой партийный съезд, в котором бы большинство не закрепляло завоеванного влияния: 1) проведением большинства же в центры, 2) вручением

См. Сочинения, 5 изд., том 7, стр. 307—308. Ред.

В чем проявилась на съезде неустойчивость, шаткость и расплывчатость искровского меньшинства? Во-первых, в оппортунистических фразах о § 1 устава; во-вторых, в коалиции с тов. Акимовым и Либе­ром, которая быстро росла во вторую половину съезда; в-третьих, в способности принижать вопрос о выборе должностных лиц в ЦО до обывательщины, жалких слов и даже до залезания в чужую душу. По­сле же съезда все эти милые качества созрели из бутончиков в цветочки и ягодки.

^ ШАГ ВПЕРЕД. ДВА ШАГА НАЗАД 309

ему власти для парализования шаткости, неустойчивости и расплывчатости?

Перед выборами нашему съезду предстояло решить вопрос: предоставить ли одну треть голосов в ЦО и в ЦК партийному большинству или партийному меньшинству? Шестерка и список тов. Мартова означали предоставление одной трети нам, двух тре­тей его сторонникам. Тройка в ЦО и список наш означали предоставление двух третей нам, одной трети — сторонникам тов. Мартова. Тов. Мартов отказался войти в сделку с нами или уступить и письменно вызвал нас на бой перед съездом; потерпев же пораже­ние перед съездом, он расплакался и стал жаловаться на «осадное положение»! Ну, раз­ве же это не дрязга? Разве это не новое проявление интеллигентской хлюпкости?

Нельзя не припомнить по этому поводу блестящей социально-психологической ха­рактеристики этого последнего качества, которую дал недавно К. Каутский. Социал-демократическим партиям разных стран нередко приходится теперь переживать одина­ковые болезни, и нам очень, очень полезно поучиться правильному диагнозу и пра­вильному лечению у более опытных товарищей. Характеристика некоторых интелли­гентов К. Каутским будет поэтому только кажущимся отступлением от нашей темы.

... «В настоящее время нас опять живо интересует вопрос об антагонизме между интеллигенцией и пролетариатом. Мои коллеги» (Каутский сам интеллигент, литератор и редактор) «будут сплошь да ря­дом возмущаться тем, что я признаю этот антагонизм. Но ведь он фактически существует, и было бы са­мой нецелесообразной тактикой (и здесь, как и в других случаях) пытаться отделаться от него отрицани­ем факта. Антагонизм этот есть социальный антагонизм, проявляющийся на классах, а не на отдельных личностях. Как отдельный капиталист, так и отдельный интеллигент может всецело войти в классовую борьбу пролетариата. В тех случаях, когда это имеет место, интеллигент изменяет и свой характер. И в дальнейшем изложении речь

Я перевод словом интеллигент, интеллигенция немецкие выражения Literat, Literatentum, обни­мающие не только литераторов, а всех образованных людей, представителей свободных профессий во­обще, представителей умственного труда (brain worker, как говорят англичане) в отличие от представите­лей физического труда.

^ 310 В. И. ЛЕНИН

будет идти, главным образом, не об этого типа интеллигентах, которые и поныне являются еще исклю­чением среди своего класса. В дальнейшем изложении, если нет особых оговорок, под интеллигентом разумею я лишь обыкновенного интеллигента, стоящего на почве буржуазного общества и являющего­ся характерным представителем класса интеллигенции. Этот класс находится в известном антагонизме к пролетариату.

Антагонизм этот — иного рода, чем антагонизм между трудом и капиталом. Интеллигент — не капи­талист. Правда, его уровень жизни буржуазный, и он вынужден поддерживать этот уровень, пока не пре­вращается в босяка, но в то же время он вынужден продавать продукт своего труда, а часто и свою рабо­чую силу, он терпит нередко эксплуатацию со стороны капиталиста и известное социальное принижение. Таким образом, интеллигент не находится ни в каком экономическом антагонизме к пролетариату. Но его жизненное положение, его условия труда — не пролетарские, и отсюда вытекает известный антаго­низм в настроении и в мышлении.

Пролетарий — ничто, пока он остается изолированным индивидуумом. Всю свою силу, всю свою способность к прогрессу, все свои надежды и чаяния черпает он из организации, из планомерной совме­стной деятельности с товарищами. Он чувствует себя великим и сильным, когда он составляет часть ве­ликого и сильного организма. Этот организм для него — все, отдельный же индивидуум значит, по срав­нению с ним, очень мало. Пролетарий ведет свою борьбу с величайшим самопожертвованием, как час­тичка анонимной массы, без видов на личную выгоду, на личную славу, исполняя свой долг на всяком посту, куда его поставят, добровольно подчиняясь дисциплине, проникающей все его чувство, все его мышление.

Совсем иначе обстоит дело с интеллигентом. Он борется не тем или иным применением силы, а при помощи аргументов. Его оружие — это его личное знание, его личные способности, его личное убежде­ние. Он может получить известное значение только благодаря своим личным качествам. Полная свобода проявления своей личности представляется ему поэтому первым условием успешной работы. Лишь с трудом подчиняется он известному целому в качестве служебной части этого целого, подчиняется по необходимости, а не по собственному побуждению. Необходимость дисциплины признает он лишь для массы, а не для избранных душ. Себя же самого он, разумеется, причисляет к избранным душам...

... Философия Ницше, с ее культом сверхчеловека, для которого все дело в том, чтобы обеспечить полное развитие своей собственной личности, которому всякое подчинение его персоны какой-либо ве­ликой общественной цели кажется пошлым и презренным, эта философия есть настоящее миросозерца­ние интеллигента, она делает его совершенно негодным к участию в классовой борьбе пролетариата.

Наряду с Ницше, выдающимся представителем миросозерцания интеллигенции, соответствующего ее настроению, является

^ ШАГ ВПЕРЕД. ДВА ШАГА НАЗАД Ш

Ибсен. Его доктор Штокман (в драме «Враг народа») — не социалист, как думали многие, а тип интелли­гента, который неизбежно должен прийти в столкновение с пролетарским движением, вообще со всяким народным движением, раз он попытается действовать в нем. Это — потому, что основой пролетарского, как и всякого демократического , движения является уважение к большинству товарищей. Типичный интеллигент à la Штокман видит в «компактном большинстве» чудище, которое должно быть ниспро­вергнуто.

... Идеальным образчиком интеллигента, который всецело проникся пролетарским настроением, ко­торый, будучи блестящим писателем, утратил специфически интеллигентские черты психики, который без воркотни шел в ряду и шеренге, работал на всяком посту, на который его назначали, подчинял себя всецело нашему великому делу и презирал то дряблое хныкание (weichliches Gewinsel) по поводу подав­ления своей личности, какое мы слышим часто от интеллигентов, воспитавшихся на Ибсене и Ницше, когда им случается остаться в меньшинстве, — идеальным образчиком такого интеллигента, какие нуж­ны социалистическому движению, был Либкнехт. Можно назвать здесь также и Маркса, который нико­гда не протискивался на первое место и образцовым образом подчинялся партийной дисциплине в Ин­тернационале, где он не раз оставался в меньшинстве»".

Вот именно таким дряблым хныканьем интеллигента, оставшегося в меньшинстве, и ничем больше — был отказ Мартова с коллегами от должности после одного только неутверждения старого кружка, были жалобы на осадное положение и исключительные законы «против отдельных групп», которые не были дороги Мартову при распущении «Южного рабочего» и «Рабочего Дела», а стали дороги при распущении его коллегии.

Вот именно таким дряблым хныканьем интеллигентов, оставшихся в меньшинстве, были все эти бесконечные жалобы, упреки, намеки, попреки, сплетни и инсинуации на­счет «компактного большинства», которые рекой полились на нашем партийном съез­де (и еще более после него) с легкой руки Мартова.

* Прехарактерно для той путаницы, которую внесли во все организационные вопросы наши мартов­цы, что, повернув к Акимову и к неуместному демократизму, они в то же время озлоблены на демокра­тический выбор редакции, выбор на съезде, заранее намеченный всеми! И это, может быть, ваш принцип, господа?

" Karl Kautsky: «Franz Mehring», «Neue Zeit», XXII, I, S. 99—101, 1903, № 4 (Карл Каутский: «Франц Меринг», «Новое Время», XXII, I, стр. 99 — 101, 1903, № 4. Ред.).

*** См. стр. 337, 338, 340, 352 и др. протоколов съезда.

^ 312 В. И. ЛЕНИН

Горько сетовало меньшинство на то, что компактное большинство имело свои част­ные собрания: надо же было, в самом деле, меньшинству прикрыть чем-нибудь тот не­приятный для него факт, что те делегаты, кого оно приглашало на свои частные собра­ния, отказывались идти на них, а те, кто охотно пошел бы (Егоровы, Маховы, Брукэры), не могли быть приглашены меньшинством после всей съездовской борьбы между теми и другими.

Горько сетовали на «ложное обвинение в оппортунизме»: надо же было, в самом де­ле, прикрыть чем-нибудь тот неприятный факт, что именно оппортунисты, гораздо чаще шедшие за антиискровцами, а отчасти и сами эти антиискровцы, составили ком­пактное меньшинство, уцепились обеими руками за поддержку кружковщины в учреж­дениях, оппортунизма в рассуждениях, обывательщины в партийном деле, интелли­гентской шаткости и хлюпкости.

Мы покажем в следующем параграфе, в чем заключается объяснение того интерес­нейшего политического факта, что в конце съезда образовалось «компактное боль­шинство», и почему меньшинство так тщательно-тщательно, несмотря на все вызовы, обходит вопрос о причинах и истории его образования. Но сначала закончим анализ прений на съезде.

При выборах в ЦК т. Мартов внес чрезвычайно характерную резолюцию (стр. 336), три основные черты которой я, бывало, называл «матом в три хода». Вот эти черты: 1) баллотируются списки кандидатов в ЦК, а не отдельные кандидаты; 2) после прочтения списков пропускается два заседания (на обсуждение, очевидно); 3) при отсутствии аб­солютного большинства, вторая баллотировка признается окончательной. Эта резолю­ция — прекрасно обдуманная стратегия (надо отдать справедливость и противнику!), с которой не соглашается т. Егоров (стр. 337), но которая наверняка обеспечила бы пол­ную победу Мартову, если бы семерка бундовцев и рабочедельцев не ушла со съезда. Объясняется стратегия именно тем, что у искровского меньшинства не было и не могло быть «прямого согла-

^ ШАГ ВПЕРЕД. ДВА ШАГА НАЗАД 313

шения» (которое было у искровского большинства) не только с Бундом и с Брукэром, но и с тт. Егоровыми и Маховыми.

Вспомните, что т. Мартов плакался на съезде Лиги, будто «ложное обвинение в оп­портунизме» предполагало его прямое соглашение с Бундом. Повторяю, это т. Мартову со страху показалось, и именно несогласие т. Егорова на баллотирование списков (т. Егоров «не растерял еще своих принципов», должно быть тех принципов, которые за­ставляли его слиться с Гольдблатом в оценке абсолютного значения демократических гарантий) показывает наглядно тот громадной важности факт, что даже с Егоровым не могло быть и речи о «прямом соглашении». Но коалиция могла быть и была и с Егоро­вым и с Брукэром, коалиция в том смысле, что мартовцам была обеспечена поддержка их всякий раз, когда мартовцы приходили в серьезный конфликт с нами и когда Аки­мову и его друзьям предстояло выбирать меньшее из зол. Не подлежало и не подлежит ни малейшему сомнению, что в качестве меньшего из зол, в качестве того, что хуже достигает искровских целей (см. речь Акимова о § 1 и его «надежды» на Мартова), тт. Акимов и Либер непременно выбрали бы и шестерку в ЦО и мартовский список в ЦК. Баллотирование списков, пропуск двух заседаний и перебаллотировка были предназна­чены именно для того, чтобы достигнуть этого результата с почти механической пра­вильностью без всякого прямого соглашения.

Но поскольку наше компактное большинство оставалось компактным большинст­вом, — обходный путь т. Мартова был только проволочкой, и мы не могли не откло­нить его. Меньшинство письменно (в заявлении, с. 341) излило свои жалобы на это, отказавшись, по примеру Мартынова и Акимова, от голосований и выборов в Τ TTC «ввиду тех условий, при которых они производились». После съезда эти жалобы на не­нормальность условий выбора (см. «Ос. пол.», стр. 31) изливались направо и налево пе­ред сотнями партийных кумушек. Но в чем же была тут ненормальность? В тайном го­лосовании, которое было предусмотрено еще заранее

^ 314 В. И. ЛЕНИН

регламентом съезда (§ 6, стр. 11 прот.) и в котором смешно было видеть «лицемерие» или «несправедливость»? В образовании компактного большинства, этого «чудища» для хлюпких интеллигентов? Или в ненормальном желании сих почтенных интеллиген­тов нарушать то слово, которое они дали перед съездом о признании всех его выборов (стр. 380, § 18 устава съезда)?

Товарищ Попов тонко намекнул на это желание, выступив на съезде в день выборов с прямым вопросом: «Уверено ли бюро, что решение съезда действительно и законно, если половина участвующих отказалась от голосования?» . Бюро ответило, конечно, что уверено, и напомнило инцидент с товарищами Акимовым и Мартыновым. Тов. Мартов присоединился к бюро и прямо заявил, что т. Попов ошибается, что «решения съезда законны» (стр. 343). Пусть читатель уже сам судит об этой, — в высокой степе­ни, должно быть, нормальной, — политической последовательности, которая обнару­живается при сопоставлении этого заявления перед партией с поведением после съезда и с фразой «Осадного положения» о «начавшемся еще на съезде восстании половины партии» (стр. 20). Надежды, которые возлагал на тов. Мартова т. Акимов, перевесили мимолетные добрые намерения самого Мартова.

«Ты победил», товарищ Акимов!

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   19

Похожие:

Кризис в нашей партии 97 iconМировые кризисы, проблема рациональности и свобода: синтетический...
Современные исследователи добавляют к этому кризис рациональности как главную проблему конца XX – начала XXI вв., кризис культуры...

Кризис в нашей партии 97 iconСемь лекций о живой этике лекция N1
Сейчас уже все согласны с тем, что общество переживает кризис. Однако часто можно услышать мнение, что кризис этот

Кризис в нашей партии 97 iconСочинений Том 5 Предисловие в пятый том включены произведения И....
Конституции СССР тезисы к Х и XII съездам партии, доклады на Х и XII съездах партии и

Кризис в нашей партии 97 iconВладимир ильич ленин. Что делать? Наболевшие вопросы нашего движения
Партийная борьба придает партии силу и жизненность, величайшим доказательством слабости партии является ее расплывчатость и притупление...

Кризис в нашей партии 97 iconНомера
Кризис сегодняшнего человека – это по сути своей кризис смысла жизни. Человек не признает, не принимает, теряет или отвергает истинную...

Кризис в нашей партии 97 iconС замоскворецких куполов!
Вопросы, поставленные в докладе Л. Ф. Ильичева, в выступлениях по этому докладу, в речи Н. С. Хрущева и записанные в постановлении...

Кризис в нашей партии 97 iconФинансовый кризис, рецессия. Что дальше?
В этой вкладке Михаил Васильевич Селин, доктор экономических наук, подробно рассматривает вопрос об истоках нынешнего кризиса, об...

Кризис в нашей партии 97 iconКак молоды мы были
Темати­ческой партии, затем под руководством В. Г. Ветлужского в Северо-Становой партии. Некоторое время работала минералогом. Когда...

Кризис в нашей партии 97 iconАлександр Александрович Зиновьев Кризис коммунизма Александр Зиновьев кризис коммунизма
Алексиса де Токвиля. Многие рецензенты оценили книгу как первую попытку научного (а не идеологического!) подхода к реальному коммунистическому...

Кризис в нашей партии 97 iconДоклад комиссии ЦК кпсс президиуму ЦК кпсс по установлению причин...
Нами изучены имеющиеся в Комитете госбезопасности архивные документы, из которых видно, что 1935-1940 годы в нашей стране являются...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница