Кризис в нашей партии 97




НазваниеКризис в нашей партии 97
страница4/19
Дата публикации14.06.2013
Размер2.79 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > История > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19
прямо противоречит совершенно категорическому заявлению тов. Посадовского на съезде о «серьезном разногласии» и расхождении по «основному вопросу». По этому основному вопросу все искровцы высказались на съез­де против представителей антиискровской «правой» (Гольдблат) и съездовского «цен­тра» (Егоров). Это факт, и можно смело ручаться, что если бы «центру» (надеюсь, это слово будет менее шокировать «официальных» сторонников мягкости, чем какое-либо другое...), если бы «центру» пришлось (в лице тов. Егорова или Махова) высказываться «непринужденно» по этому или аналогичным вопросам, то серьезное разногласие об­наружив лось бы немедленно.

Оно обнаружилось еще рельефнее по вопросу о «равноправии языков» (стр. 171 и след. прот.). По этому пункту красноречивы не столько прения, сколько голосования: подсчитывая сумму их, получаем невероятное число — шестнадцать! Из-за чего? Из-за того,

замечание с места во время речи оратора, реплика. Ред.

^ 212 В. И. ЛЕНИН

достаточно ли в программе оговорить равноправность всех граждан, независимо от по­ла и т. д. и языка или же необходимо сказать: «свобода языка» или «равноправие язы­ков». Тов. Мартов на съезде Лиги довольно верно охарактеризовал этот эпизод, ска­завши, что «ничтожный спор о редакции одного пункта программы принял принципи­альное значение, потому что половина съезда готова была свергнуть программную ко­миссию». Именно так . Повод к столкновению был именно ничтожный, и тем не менее столкновение приняло действительно принципиальный характер, а потому и страшно ожесточенные формы вплоть до попытки «свергнуть» программную комиссию, вплоть до подозрений в желании «подвести съезд» (в этом заподозрил Егоров Мартова!), вплоть до обмена личными замечаниями самого... ругательного свойства (с. 178). Даже тов. Попов «выражал сожаление, что по поводу пустяков создается такая атмосфера» (курсив мой, с. 182), которая царила в течение трех заседаний (16, 17 и 18).

Все эти выражения в высшей степени определенно и категорически указывают на тот важнейший факт, что атмосфера «подозрений» и самых ожесточенных форм борь­бы («свержение»), — в создании которой обвинялось потом, на съезде Лиги, большин­ство искровцев! — на самом деле создалась гораздо раньше, чем мы раскололись на большинство и меньшинство. Повторяю, это факт громадной важности, основной факт, непонимание которого приводит очень и очень многих к самым

* Мартов добавляет: «В этом случае нам сильно повредила острота Плеханова об ослах» (когда гово­рили о свободе языка, то один бундовец, кажется, упомянул среди учреждений учреждение коннозавод­ства, и Плеханов бросил про себя: «лошади не говорят, а вот ослы иногда разговаривают»). Я, конечно, не могу видеть в этой остроте особой мягкости, уступчивости, осмотрительности и гибкости. Но мне все же странно, что Мартов, признавши принципиальное значение спора, не останавливается совершенно на разборе того, в чем тут принципиальность и какие оттенки тут сказались, а ограничивается указанием на «вред» острот. Это уж вот поистине бюрократическая и формалистическая точка зрения! Резкие остроты действительно «сильно повредили на съезде» и не только остроты насчет бундовцев, но и насчет тех, кого иногда поддерживали и даже спасали от поражения бундовцы. Однако, раз признано принципиаль­ное значение инцидента, нельзя отделываться фразой о «непозволительности» (стр. 58 прот. Лиги) неко­торых острот.

^ ШАГ ВПЕРЕД. ДВА ШАГА НАЗАД 213

легкомысленным мнениям относительно искусственности большинства в конце съезда. С теперешней точки зрения тов. Мартова, уверяющего, что на съезде было /ю искров­цев, абсолютно необъясним и нелеп тот факт, что из-за «пустяков», из-за «ничтожного» повода могло произойти столкновение, получившее «принципиальный характер» и едва не доведшее до свержения съездовской комиссии. Было бы смешно отделываться от этого факта сетованиями и сожалениями по поводу «повредивших» острот. Принципи­ального значения столкновение не могло получить ни из-за каких резких острот, такое значение могло получиться исключительно в силу характера политических группиро­вок на съезде. Не резкости и не остроты создали конфликт, — они были только сим­птомом того, что в самой политической группировке съезда есть «противоречие», есть все залоги конфликта, есть внутренняя неоднородность, которая с имманентной силой прорывается при каждом, далее ничтожном, поводе.

Напротив, с той точки зрения, с которой я смотрю на съезд и которую я считаю сво­им долгом отстаивать, как известное политическое понимание событий, хотя бы это понимание и казалось кому-либо обидным, — с этой точки зрения вполне объясним и неизбежен отчаянно-резкий конфликт принципиального характера по «ничтожному» поводу. Раз у нас на съезде все время шла борьба искровцев с антиискровцами, раз ме­жду ними стояли неустойчивые элементы, раз эти последние вместе с антиискровцами составляли 1голосов (8 + 10 = 18 из 51, по моему счету, разумеется, приблизительно­му), — то совершенно понятно и естественно, что всякое отпадение от искровцев хотя бы небольшого меньшинства их создавало возможность победы антиискровского на­правления и вызывало, поэтому, «бешеную» борьбу. Это не результат неуместно рез­ких выходок и нападок, а результат политической комбинации. Не резкости создавали политический конфликт, а существование политического конфликта в самой группи­ровке съезда создавало резкости и нападки, — в этом противопоставлении заключается основное наше

^ 214 В. И. ЛЕНИН

принципиальное расхождение с Мартовым в оценке политического значения съезда и результатов съезда.

В течение всего съезда было три наиболее крупных случая отпадения незначитель­ного числа искровцев от большинства их, — равноправие языков, § 1 устава и выборы — и во всех этих трех случаях получалась ожесточенная борьба, приведшая в конце концов к теперешнему тяжелому кризису в партии. Чтобы политически осмыслить этот кризис и эту борьбу, надо не ограничиваться фразами о непозволительных остротах, а рассмотреть политические группировки оттенков, столкнувшихся на съезде. Инцидент с «равноправием языков» представляет поэтому двойной интерес с точки зрения выяс­нения причин расхождения, ибо здесь еще Мартов был (еще был!) искровцем и воевал едва ли не больше всех против антиискровцев и «центра».

Война началась спором тов. Мартова с лидером бундовцев, тов. Либером (стр. 171— 172). Мартов доказывает достаточность требования «равноправия граждан». «Свобода языка» отклоняется, но сейчас же выдвигается «равноправие языков», и вместе с Либе­ром ополчается на бой тов. Егоров. Мартов заявляет, что это — фетишизм, «когда ора­торы настаивают на равноправии национальностей и переносят неравноправность в об­ласть языка. Между тем, вопрос следует рассматривать как раз с другой стороны: су­ществует неравноправность национальностей, которая выражается, между прочим, и в том, что люди, принадлежащие к известной нации, лишены права пользоваться родным языком» (стр. 172). Мартов был тогда совершенно прав. Действительно, каким-то фе­тишизмом являлась абсолютно несостоятельная попытка Либера и Егорова защитить правильность их формулировки и найти у нас нежелание или неумение провести прин­цип равноправия национальностей. На самом деле они, как «фетишисты», отстаивали именно слово, а не принцип, действовали не из боязни какой-либо принципиальной ошибки, а из боязни того, что скажут люди. Как раз эту психологию неустойчивости (а что если нас за это «другие» обвинят?), — отмеченную нами в инциденте с Органи-

^ ШАГ ВПЕРЕД. ДВА ШАГА НАЗАД 215

зационным комитетом, — проявил тут с полной ясностью и весь наш «центр». Другой представитель его, близко стоящий к «Южному рабочему» горнозаводский делегат Львов, «считает вопрос об угнетении языков, выдвинутый окраинами, очень серьез­ным. Важно, чтобы мы, поставивши пункт об языке в нашей программе, удалили вся­кое предположение о русификаторстве, в котором могут подозревать социал-демократов». Вот замечательная мотивировка «серьезности» вопроса. Вопрос очень серьезен потому, что надо удалить возможные подозрения окраин! Оратор не дает ров­но ничего по существу, он не отвечает на обвинения в фетишизме, а целиком подтвер­ждает их, выказывая полное отсутствие своих доводов, отделываясь ссылкой на то, что скажут окраины. Все, что они могли бы сказать, неверно, — говорят ему. Вместо разбо­ра, верно это или неверно, он отвечает: «могут подозревать».

Такая постановка вопроса, с претензией на его серьезность и важность, действитель­но уже получает принципиальный характер, только вовсе не тот, который хотели найти тут Либеры, Егоровы, Львовы. Принципиальным становится вопрос: должны ли мы предоставить организациям и членам партии применять общие и основные положения программы, применяя их к конкретным условиям и развивая их в направлении такого применения, или мы должны, из простой боязни подозрений, заполнять программу мелкими деталями, частными указаниями, повторениями, казуистикой. Принципиаль­ным становится вопрос о том, как могут социал-демократы в борьбе с казуистичностыо усматривать («подозревать») попытки сужения элементарных демократических прав и вольностей. Да когда же, наконец, мы отучимся от этого фетишистского преклонения пред казусами? — вот мысль, которая мелькала у нас при виде борьбы из-за «языков».

Группировка делегатов в этой борьбе особенно ясна, благодаря обилию именных го­лосований. Их было целых три. Против искровского ядра горой стоят все время все ан­тиискровцы (8 голосов) и, с самыми небольшими колебаниями, весь центр (Махов, Львов, Егоров,

^ 216 В. И. ЛЕНИН

Попов, Медведев, Иванов, Царев, Белов, — только два последние колебались вначале, то воздерживаясь, то голосуя с нами, и определились вполне лишь к третьему голосо­ванию). От искровцев отпадает часть — главным образом, кавказцы (трое с шестью го­лосами) — и благодаря этому перевес, в конце концов, получает направление «фети­шизма». При третьем голосовании, когда сторонники обеих тенденций наиболее выяс­нили свои позиции, от искровцев большинства отделились к противной стороне трое кавказцев с шестью голосами; от искровцев меньшинства отделились двое с двумя го­лосами — Посадовский и Костич; при двух первых голосованиях переходили к против­ной стороне или воздерживались: Ленский, Степанов и Горский из большинства ис­кровцев, Дейч из меньшинства. Отделение восьми искровских голосов (от всего числа 33) дало перевес коалиции антиискровцев и неустойчивых элементов. Это — именно тот основной факт съездовской группировки, который повторился (при отделении дру­гих только искровцев) и при голосовании § 1 устава и при выборах. Неудивительно, что потерпевшие поражение на выборах старательно закрывают теперь глаза на политиче­ские причины этого поражения, на исходные пункты той борьбы оттенков, которая все более вскрывала и все беспощаднее разоблачала перед партией неустойчивые и поли­тически бесхарактерные элементы. Инцидент с равноправием языков показывает нам эту борьбу тем рельефнее, что тогда еще и тов. Мартов не успел заслужить похвал и одобрения Акимова и Махова.

е) АГРАРНАЯ ПРОГРАММА

Принципиальная невыдержанность антиискровцев и «центра» сказалась рельефно и на прениях об аграрной программе, которые заняли немало времени у съезда (см. стр. 190—226 прот.) и поставили немало чрезвычайно интересных вопросов. Как и сле­довало ожидать, поход против программы поднимает тов. Мартынов (после мелких за­мечаний тов. Либера и Егорова). Он выдвигает старый довод об исправлении «именно данной

^ ШАГ ВПЕРЕД. ДВА ШАГА НАЗАД 217

исторической несправедливости», чем будто бы косвенно мы «освящаем другие исто­рические несправедливости» и т. д. На его сторону становится и тов. Егоров, которому даже «неясно, каково значение этой программы. Есть ли это — программа для нас, т. е. определяет ли она требования, которые мы выставляем, или мы хотим сделать ее попу­лярной» (!?!?). Тов. Либер «хотел бы сделать те же указания, что и тов. Егоров». Тов. Махов выступает со свойственной ему решительностью, заявляя, что «большинство (?) из говоривших решительно не понимает, что из себя представляет выставленная про­грамма и какие цели она преследует». Предлагаемую программу, видите ли, «трудно считать за соц.-дем. аграрную программу»; она... «несколько пахнет игрой в исправле­ние исторических несправедливостей», на ней лежит «оттенок демагогии и авантюриз­ма». Теоретическим подтверждением этого глубокомыслия является обычная утриров­ка и упрощение вульгарного марксизма: искровцы будто бы «с крестьянами хотят опе­рировать, как с чем-то единым по составу; а так как крестьянство уж давно (?) расслое­но на классы, то выставление единой программы неизбежно ведет к тому, что програм­ма становится в целом демагогической и при проведении в жизнь сделается авантю­рой» (202). Тов. Махов «выбалтывает» здесь истинную причину отрицательного отно­шения к нашей аграрной программе со стороны многих социал-демократов, готовых «признавать» «Искру» (как признал ее и сам Махов), но совершенно не продумавших ее направление, ее теоретическую и тактическую позицию. Именно вульгаризация мар­ксизма в применении его к такому сложному и многостороннему явлению, как совре­менный уклад русского крестьянского хозяйства, вызывала и вызывает непонимание этой программы, а вовсе не расхождение по отдельным частностям. И на такой вуль­гарно-марксистской точке зрения быстро сошлись лидеры антиискровских элементов (Либер и Мартынов) и «центра» — Егоров и Махов. Тов. Егоров откровенно выразил также одну из характерных черт «Южного рабочего» и тяготеющих к нему групп и кружков, именно — непонимание

^ 218 В. И. ЛЕНИН

значения крестьянского движения, непонимание того, что не переоценка, а, наоборот, скорее недооценка этого значения (и недостаток сил для использования движения) со­ставляла слабую сторону наших социал-демократов во время первых знаменитых кре­стьянских восстаний. «Я далек от увлечения редакции крестьянским движением, — сказал т. Егоров, — увлечения, после крестьянских волнений охватившего многих со­циал-демократов». Тов. Егоров не потрудился только, к сожалению, познакомить съезд сколько-нибудь точно с тем, в чем же выразилось это увлечение редакции, не потру­дился привести конкретных указаний на литературный материал, данный «Искрой». Он забыл, кроме того, что все основные пункты нашей аграрной программы были развиты «Искрой» еще в ее третьем номере , т. е. задолго до крестьянских волнений. Кто «при­знавал» «Искру» не на словах только, тому не грех было бы проявить немного больше внимания к ее теоретическим и тактическим принципам!

«Нет, в крестьянстве мы много сделать не можем!» — восклицает т. Егоров и объяс­няет далее это восклицание не в смысле протеста против того или другого отдельного «увлечения», а в смысле отрицания всей нашей позиции: «Это и значит, что наш лозунг не может конкурировать с авантюристским лозунгом». Прехарактерная формулировка беспринципного отношения к делу, сводящего все к «конкуренции» лозунгов разных партий! И это говорится после того, как оратор объявляет себя «удовлетворенным» теоретическими объяснениями, в которых указывалось, что мы стремимся к прочному успеху в агитации, не смущаясь временными неудачами, и что прочный успех (вопреки шумным крикам «конкурентов»... на минуту) невозможен без устойчивого теоретиче­ского базиса программы (с. 196). Какая путаница вскрывается этим уверением об «удовлетворенности» и немедленным повторением вульгарных положений, унаследо­ванных от старого экономизма, для которого «конкуренция лозунгов» решала все во­просы

* См. Сочинения, 5 изд., том 4, стр. 429—437. Ред.

^ ШАГ ВПЕРЕД. ДВА ШАГА НАЗАД 219

не аграрной только, а всей программы и всей тактики экономической и политической борьбы. «Вы не заставите батрака, — говорил т. Егоров, — бороться рядом с богатым крестьянином за отрезки, которые уже в немалой части находятся в руках этого богато­го крестьянина».

Опять то же упрощение, несомненно приходящееся сродни нашему оппортунисти­ческому экономизму, который настаивал, что невозможно «заставить» пролетария бо­роться за то, что в немалой части находится в руках буржуазии и в еще большей части попадет в ее руки в будущем. Опять та же вульгаризация, забывающая о русских осо­бенностях общекапиталистического отношения между батраком и богатым крестьяни­ном. Отрезки давят сейчас, давят на деле и батрака, которого нечего «заставлять» бо­роться за освобождение от кабалы. «Заставлять» приходится некоторых интеллигентов — заставлять пошире взглянуть на свои задачи, заставлять отказаться от шаблонов при обсуждении конкретных вопросов, заставлять считаться с исторической конъюнктурой, усложняющей и модифицирующей наши цели. Именно только предрассудок, что му­жик глуп, — предрассудок, проскальзывавший, по справедливому замечанию т. Марто­ва (с. 202), в речах т. Махова и других противников аграрной программы, — только предрассудок объясняет забвение этими противниками реальных условий быта нашего батрака.

Упростив вопрос до голого противоположения: рабочий и капиталист, представите­ли нашего «центра» старались, как водится, свалить свою узость на мужика. «Именно потому, — говорил т. Махов, — что я считаю мужика в меру его узкой классовой точки зрения умным, я полагаю, что он будет стоять за мелкобуржуазный идеал захвата и раздела». Тут смешиваются явно две вещи: характеристика классовой точки зрения мужика, как мелкого буржуа, и сужение этой точки зрения, сведение ее к «узкой мере». Вот в этом-то сведении и заключается ошибка Егоровых и Маховых (точно так же, как в сведении к «узкой мере» точки зрения пролетария состояла ошибка Мартыновых и Акимовых).

^ 220 В. И. ЛЕНИН

Между тем и логика, и история учат, что мелкобуржуазная классовая точка зрения мо­жет быть более или менее узкой, более или менее прогрессивной, именно ввиду двой­ственности положения мелкого буржуа. И наша задача никоим образом не может со­стоять в опускании рук по поводу узости («глупости») мужика или господства над ним «предрассудка», а, наоборот, в неустанном расширении его точки зрения, в содействии победе его рассудка над его предрассудком.

Вульгарно-«марксистская» точка зрения на русский аграрный вопрос нашла свое кульминационное выражение в заключительных словах принципиальной речи т. Махо-ва, верного защитника старой редакции «Искры». Недаром встречены были эти слова аплодисментами... правда, ироническими. «Я не знаю, конечно, что называть бедой», — говорит т. Махов, возмущенный указанием Плеханова, что движение в пользу черного передела нас нисколько не пугает, что не мы стали бы задерживать это прогрессивное (буржуазно-прогрессивное) движение. — «Но революция эта, если ее можно так на­звать, будет нереволюционной. Я сказал бы правильнее, что это будет уже не револю­ция, а реакция (смех), революция вроде бунта... Подобная революция отбросит нас на­зад, и потребуется известное время для того, чтобы вновь прийти к тому положению, которое мы теперь имеем. А мы теперь имеем гораздо больше, чем во время француз­ской революции (иронические аплодисменты), мы имеем социал-демократическую партию (смех)»... Да, такая социал-демократическая партия, которая рассуждала бы по-маховски, или имела центральные учреждения, опирающиеся на Ма­ховых, действительно заслуживала бы только смеха...

Мы видим, таким образом, что и по чисто принципиальным вопросам, поднятым аг­рарной программой, сейчас же сказалась знакомая уже нам группировка. Антиискров­цы (8 голосов) идут в поход во имя вульгарного марксизма, за ними плетутся вожди «центра», Егоровы и Маховы, путаясь и сбиваясь постоянно на ту же узкую точку зре­ния. Совершенно естественно поэтому, что

^ ШАГ ВПЕРЕД. ДВА ШАГА НАЗАД 221

голосование некоторых пунктов аграрной программы дает цифры 30 и 35 голосов за (стр. 225 и 226), т. е. как раз именно то приблизительное число, которое мы видели и при споре о месте обсуждения вопроса о Бунде, и на инциденте с OK, и на вопросе о закрытии «Южного Рабочего». Стоит подняться вопросу, сколько-нибудь выходящему из рамок обычного и установленного уже шаблона, сколько-нибудь требующему само­стоятельного приложения теории Маркса к своеобразным и новым (для немцев новым) социально-экономическим отношениям, — и тотчас же искровцев, умеющих стать на высоту задачи, оказывается лишь /5 голосов, тотчас же весь «центр» поворачивает за Либерами и Мартыновыми. А тов. Мартов усиливается еще затушевать этот очевидный факт, боязливо обходя те голосования, где ясно обнаружились оттенки!

Из прений по аграрной программе ясно видна борьба искровцев против добрых двух пятых съезда. Кавказские делегаты занимали тут совершенно правильную позицию, — в значительной степени, вероятно, благодаря тому, что близкое знакомство с местными формами многочисленных остатков крепостничества предостерегало их от абстрактно-школьнических голых противоположений, удовлетворявших Маховых. Против Марты­нова и Либера, Махова и Егорова ополчались и Плеханов, и Гусев (подтверждающий, что «такой пессимистический взгляд на нашу работу в деревне»... как взгляд тов. Его­рова... ему «приходилось встречать нередко среди действовавших в России товари­щей»), и Костров, и Карский, и Троцкий. Последний правильно указывает, что «благо­желательные советы» критиков аграрной программы «слишком отдают филистерст­вом». Надо заметить лишь к вопросу об изучении политических группировок на съезде, что в этом месте его речи (страница 208) едва ли правильно поставлен рядом с Егоро­вым и Маховым товарищ Ланге. Кто внимательно прочтет протоколы, тот увидит, что Ланге и Горин занимают совсем не ту позицию, какую занимают Егоров и Махов. Лан­ге и Горину не нравится формулировка пункта об отрезках, они понимают вполне идею нашей

^ 222 В. И. ЛЕНИН

аграрной программы, пытаясь иначе провести ее в жизнь, работая положительно над тем, чтобы подыскать более безупречную, с их точки зрения, формулировку, внося проекты резолюций с тем, чтобы убедить авторов программы или встать на их сторону против всех не искровцев. Достаточно сравнить, напр., предложения Махова об откло­нении всей аграрной программы (стр. 212, за девять, против 38) и ее отдельных пунк­тов (стр. 216 и др.) с позицией Ланге, вносящего самостоятельную редакцию пункта об отрезках (стр. 225), чтобы убедиться в коренном различии между ними .

Говоря дальше о доводах, отдающих «филистерством», тов. Троцкий указал, что «в наступающий революционный период мы должны связать себя с крестьянством»... «Пред лицом этой задачи скептицизм и политическая «дальновидность» Махова и Его­рова вреднее всякой близорукости». Тов. Костич, другой искровец меньшинства, очень метко указал на «неуверенность в себе, в своей принципиальной устойчивости» со сто­роны тов. Махова, — характеристика, попадающая не в бровь, а в глаз нашему «цен­тру». «В пессимизме тов. Махов сошелся с тов. Егоровым, хотя между ними есть от­тенки, — продолжал тов. Костич. — Он забывает, что уже в данное время социал-демократы работают в крестьянстве, уже руководят их движением в той мере, как это возможно. И этим своим пессимизмом они суживают размах нашей работы» (стр. 210).

Чтобы покончить с вопросом о программных прениях на съезде, стоит отметить еще краткие дебаты о поддержке оппозиционных течений. В нашей программе ясно сказа­но, что социал-демократическая партия поддерживает «всякое оппозиционное и рево­люционное движение, направленное против существующего в России общественного и политического порядка» . Казалось бы, эта последняя оговорка достаточно точно по­казывает, какие именно из оппозиционных течений мы поддерживаем. Тем не менее различие оттенков, давно уже сложившихся в нашей партии, сразу обнаружилось

* Ср. речь Горина, стр. 213.

^ ШАГ ВПЕРЕД. ДВА ШАГА НАЗАД 223

и тут, как ни трудно было предположить, что возможны еще «недоумения и недоразу­мения» по вопросу, до такой степени разжеванному! Дело было, очевидно, именно не в недоразумениях, а в оттенках. Махов, Либер и Мартынов сейчас же забили тревогу и опять-таки оказались в таком «компактном» меньшинстве, что тов. Мартову пришлось бы, пожалуй, и здесь объяснять это интригой, подстраиванием, дипломатией и прочими милыми вещами (см. речь его на съезде Лиги), к которым прибегают люди, неспособ­ные вдуматься в политические причины образования «компактных» групп и меньшин­ства и большинства.

Махов начинает опять с вульгарного упрощения марксизма. «У нас единственный революционный класс — пролетариат, — заявляет он, и из этого справедливого поло­жения делает сейчас же несправедливый вывод: — остальные так себе, сбоку припека (общий смех)... Да, сбоку припека и хотят только попользоваться. Я против того, чтобы их поддерживать» (с. 226). Бесподобная формулировка своей позиции тов. Ма­ховым многих (из его сторонников) смутила, но по существу дела с ним сошлись и Ли­бер и Мартынов, предлагая устранить слово «оппозиционное» или ограничить его до­бавлением «демократическое-оппозиционное». Против этой поправки Мартынова справедливо восстал Плеханов. «Мы должны критиковать либералов, — говорил он, — разоблачать их половинчатость. Это верно... Но, разоблачая узость и ограниченность всех других движений, кроме социал-демократического, мы обязаны разъяснять проле­тариату, что по сравнению с абсолютизмом даже конституция, не дающая всеобщего избирательного права, есть шаг вперед и что поэтому он не должен предпочитать суще­ствующий порядок такой конституции». Товарищи Мартынов, Либер и Махов не со­глашаются с этим и отстаивают свою позицию, на которую нападают Аксельрод, Ста­ровер, Троцкий и еще раз Плеханов. Тов. Махов успел при этом еще раз побить самого себя. Сначала он сказал, что остальные классы (кроме пролетариата) «так себе» и он «против того, чтобы их поддерживать». Потом он смилостивился

^ 224 В. И. ЛЕНИН

и признал, что, «будучи реакционной по существу, буржуазия часто бывает революци­онной, — когда, например, идет речь о борьбе с феодализмом и его остатками». «Но есть группы, — продолжал он, поправляясь еще раз из кулька в рогожку, — которые всегда (?) реакционны, — таковы ремесленники». Вот до каких перлов в принципиаль­ном отношении договаривались те самые лидеры нашего «центра», которые потом с пеной у рта защищали старую редакцию ! Именно ремесленники даже в Западной Евро­пе, где цеховое устройство было так сильно, проявляли, как и другие мелкие буржуа в городах, особенную революционность в эпоху падения абсолютизма. Именно русскому социал-демократу особенно нелепо повторять, не подумавши, то, что говорят западные товарищи про теперешних ремесленников в эпоху, отстоящую на столетие и полусто­летие от падения абсолютизма. В России реакционность ремесленников по сравнению с буржуазией в области политических вопросов является не более как шаблонно заучен­ной фразой.

К сожалению, в протоколах не сохранилось никаких указаний на число голосов, ко­торое собрали отвергнутые поправки Мартынова, Махова и Либера по данному вопро­су. Мы можем сказать лишь, что лидеры антиискровских элементов и один из лидеров «центра» сплотились и тут в знакомой уже нам группировке против искровцев. Подво­дя итог всем прениям о программе, нельзя не сделать того вывода, что не было ни разу сколько-нибудь оживленных, возбуждавших всеобщий интерес, дебатов, которые бы не обнаружили разницы оттенков, замалчиваемой ныне товарищем Мартовым и новой ре­дакцией «Искры».

* Другой лидер той же группы, «центра», тов. Егоров, высказался по вопросу о поддержке оппозици­онных течений в другом месте, по поводу революции Аксельрода о социалистах-революционерах (стр. 359). Тов. Егоров усмотрел «противоречие» между требованием программы поддерживать всякое оппозиционное и революционное движение и отрицательным отношением и к социалистам-революционерам и к либералам. В иной форме и несколько с другой стороны подходя к вопросу, тов. Егоров обнаружил здесь то же узкое понимание марксизма и то же неустойчивое, полувраждебное отно­шение к («признанной» им) позиции «Искры», как и товарищи Махов, Либер и Мартынов.

^ ШАГ ВПЕРЕД. ДВА ШАГА НАЗАД 225

ж) УСТАВ ПАРТИИ. ПРОЕКТ т. МАРТОВА

От программы съезд перешел к уставу партии (мы минуем затронутый выше вопрос о ЦО и делегатские доклады, которые, к сожалению, не могли быть представлены в удовлетворительном виде большинством делегатов). Нечего и говорить, что вопрос об уставе имел для всех нас громадное значение. В самом деле, ведь «Искра» выступила с самого начала не только в качестве литературного органа, но и в качество организаци­онной ячейки. В редакционной статье четвертого номера («С чего начать?») «Искра» выдвинула целый организационный план , и систематически, неуклонно проводила этот план в течение трех лет. Когда второй съезд партии признал «Искру» Централь­ным Органом, то в число трех пунктов мотивировки соответствующей резолюции (стр. 147) два пункта были посвящены именно этому организационному плану и органи­зационным идеям «Искры»: роль ее в деле руководства практической партийной рабо­той и руководящая роль в объединительной работе. Совершенно естественно поэтому, что работа «Искры» и все дело партийной организации, все дело фактического восста­новления партии не могло считаться оконченным без признания всей партией и фор­мального закрепления определенных организационных идей. Выполнить эту задачу и должен был организационный устав партии.

Основные идеи, которые «Искра» стремилась положить в основу партийной органи­зации, сводились в сущности к следующим двум. Первая, идея централизма, принципи­ально определяла способ решения всей массы частных и детальных организационных вопросов. Вторая — особая роль идейно руководящего органа, газеты, усчитывала вре­менные и особые нужды именно

В речи своей о признании «Искры» Центральным Органом тов. Попов, между прочим, говорил: «Я вспоминаю статью в 3 или 4 номере «Искры» — «С чего начать?». Многие из действующих в России товарищей нашли ее нетактичной; другим этот план казался фантастическим, и большинство (? вероятно, большинство окружавших тов. Попова лиц) объясняло его только честолюбием» (стр. 140). Как видит читатель, мне уже не привыкать стать к этому объяснению моих политических взглядов честолюбием, объяснению, подогретому теперь тов. Аксельродом и тов. Мартовым.

^ 226 В. И. ЛЕНИН

русского социал-демократического рабочего движения в обстановке политического рабства, при условии создания первоначальной операционной базы революционного натиска за границей. Первая идея, как единственно принципиальная, должна была про­никать собой весь устав; вторая, как частная, порождаемая временными обстоятельст­вами места и образа действия, выражалась в кажущемся отступлении от централизма, в создании двух центров, ЦО и ЦК. Обе эти основные идеи искровской организации пар­тии были развиты мной и в редакционной статье «Искры» (№ 4) «С чего начать?» и в «Что делать?» и, наконец, подробно разъяснены в виде почти что устава в «Письме к товарищу» . Оставалась только, в сущности, редакционная работа для того, чтобы сформулировать параграфы устава, который должен был воплотить в жизнь именно эти идеи, если признание «Искры» не оставалось на бумаге, не было только условной фра­зой. В предисловии к переизданному мной «Письму к товарищу» я уже указывал, что

достаточно простого сличения устава партии с этой брошюрой для установления пол-

**** ного тожества организационных идеи там и здесь

По поводу редакционной работы формулировки искровских организационных идей в уставе мне приходится коснуться одного инцидента, поднятого тов. Мартовым. «... Фактическая справка вам покажет, — говорил Мартов на съезде Лиги (стр. 58), — насколько неожиданным было для Ленина мое впадение в оппортунизм по этому (т. е. первому) параграфу. За 1V2—2 месяца до съезда я показал Ленину мой проект, где § 1 был изложен как раз так, как это было мной предложено на съезде. Ленин высказался против моего проекта, как слишком детального, и сказал мне, что ему нравится только идея § 1 — определение членства, которую он воспримет в свой устав с видоизмене­ниями, ибо находит мою формулировку неудачной. Таким образом,

См. Сочинения, 5 изд., том 5, стр. 1—13. Ред. " См. Сочинения, 5 изд., том 6, стр. 1—192. Ред. *** См. Сочинения, 5 изд., том 7, стр. 7—25. Ред. *"* Там же, стр. 6. Ред.

^ ШАГ ВПЕРЕД. ДВА ШАГА НАЗАД 227

Ленин был знаком с моей формулировкой уже давно, он знал мои взгляды по этому во­просу. Вы видите, таким образом, что я поехал на съезд с открытым забралом, не скры­вая своих взглядов. Я предупредил, что буду бороться с взаимной кооптацией, с прин­ципами единогласия при кооптации в Центральный Комитет и Центральный Орган и так далее».

Насчет предупреждения о борьбе с взаимной кооптацией мы в своем месте увидим, как было дело. Теперь остановимся на этом «открытом забрале» мартовского устава. Передавая в Лиге по памяти эпизод со своим неудачным проектом (который Мартов на съезде сам взял назад, как неудачный, а после съезда, со свойственной ему последова­тельностью, опять извлек на свет божий), — Мартов, как водится, многое перезабыл и поэтому опять напутал. Казалось бы, довольно уже было фактов, предостерегающих от ссылок на частные разговоры и на свою память (невольно вспоминают люди только то, что им выгодно!), — и все же тов. Мартов, за неимением другого материала, пользуется недоброкачественным. Теперь даже и тов. Плеханов начинает подражать ему — долж­но быть, дурной пример заразителен.

«Идея» первого параграфа в проекте Мартова не могла мне «нравиться», ибо ника­кой идеи, выплывшей на съезде, в его проекте и не было. Память ему изменила. Мне посчастливилось найти в бумагах проект Мартова, где «первый параграф изложен как раз не так, как это было им предложено на съезде»! Вот вам и «открытое забрало»!

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

Похожие:

Кризис в нашей партии 97 iconМировые кризисы, проблема рациональности и свобода: синтетический...
Современные исследователи добавляют к этому кризис рациональности как главную проблему конца XX – начала XXI вв., кризис культуры...

Кризис в нашей партии 97 iconСемь лекций о живой этике лекция N1
Сейчас уже все согласны с тем, что общество переживает кризис. Однако часто можно услышать мнение, что кризис этот

Кризис в нашей партии 97 iconСочинений Том 5 Предисловие в пятый том включены произведения И....
Конституции СССР тезисы к Х и XII съездам партии, доклады на Х и XII съездах партии и

Кризис в нашей партии 97 iconВладимир ильич ленин. Что делать? Наболевшие вопросы нашего движения
Партийная борьба придает партии силу и жизненность, величайшим доказательством слабости партии является ее расплывчатость и притупление...

Кризис в нашей партии 97 iconНомера
Кризис сегодняшнего человека – это по сути своей кризис смысла жизни. Человек не признает, не принимает, теряет или отвергает истинную...

Кризис в нашей партии 97 iconС замоскворецких куполов!
Вопросы, поставленные в докладе Л. Ф. Ильичева, в выступлениях по этому докладу, в речи Н. С. Хрущева и записанные в постановлении...

Кризис в нашей партии 97 iconФинансовый кризис, рецессия. Что дальше?
В этой вкладке Михаил Васильевич Селин, доктор экономических наук, подробно рассматривает вопрос об истоках нынешнего кризиса, об...

Кризис в нашей партии 97 iconКак молоды мы были
Темати­ческой партии, затем под руководством В. Г. Ветлужского в Северо-Становой партии. Некоторое время работала минералогом. Когда...

Кризис в нашей партии 97 iconАлександр Александрович Зиновьев Кризис коммунизма Александр Зиновьев кризис коммунизма
Алексиса де Токвиля. Многие рецензенты оценили книгу как первую попытку научного (а не идеологического!) подхода к реальному коммунистическому...

Кризис в нашей партии 97 iconДоклад комиссии ЦК кпсс президиуму ЦК кпсс по установлению причин...
Нами изучены имеющиеся в Комитете госбезопасности архивные документы, из которых видно, что 1935-1940 годы в нашей стране являются...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница