Лишь свое отражение это небо потемнело, и окно превратилось в зеркало. Внезапно тучи разошлись, и зеркало исчезло. Освещение снова изменилось, и теперь через




Скачать 334.61 Kb.
НазваниеЛишь свое отражение это небо потемнело, и окно превратилось в зеркало. Внезапно тучи разошлись, и зеркало исчезло. Освещение снова изменилось, и теперь через
страница1/3
Дата публикации17.01.2015
Размер334.61 Kb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > История > Документы
  1   2   3
4

_____________________________________________

Влияние экзегезы

Однажды солнечным утром, входя в часовню при колледже, я взглянул на большой витраж. Проносившиеся по небу облака тут же сыграли со мной шутку. Сначала я увидел лишь свое отражение - это небо потемнело, и окно превратилось в зеркало. Внезапно тучи разошлись, и зеркало исчезло. Освещение снова изменилось, и теперь через стекло я мог разглядеть улицу. Уходя, я обернулся и взглянул на витраж еще раз. На этот раз передо мной было нечто совсем иное - прекрасная мозаика из цветных кусочков стекла. В одном и том же витраже я увидел в тот день зеркало, окно и картину.

Подобным образом Святой Дух учит церковь рассматривать ветхозаветные истории: как зеркало, окно и картину.1 При тематическом анализе мы используем ветхозаветные истории как зеркало: они отражают нашу жизнь и интересы. При историческом анализе они становятся окнами, сквозь которые мы видим исторические события. В литературном анализе мы смотрим на истории Ветхого Завета как на картины, оцениваем красоту их формы и содержания. Исследуя, как Святой Дух готовит нас к толкованию, нужно понять, как влияет на нас каждый из перечисленных экзегетических подходов (см. рис. 8).

Конечно, эти подходы взаимосвязаны. Тематический анализ включает историческую и литературную оценку; исторический анализ рассматривает темы и литературные особенности; литературный анализ не может не учитывать тематические и исторические характеристики. Так или иначе, каждый из этих подходов связан с другим.

^ Тематический анализ

Время от времени мы с женой устраиваем для студентов семинарии вечер кино. Мы смотрим фильм, а затем его обсуждаем. Нередко я начинаю беседу с вопроса: «Какой эпизод в этом фильме самый важный?» Как вы, вероятно, догадались, ответов столько, сколько в комнате зрителей. То, что важно для одного человека, другой может не заметить. Мы отмечаем те эпизоды, которые затрагивают наши интересы или пробуждают воспоминания. Все мы склонны обращать внимание на моменты, значимые лично для нас.

За долгие века Дух Святой научил церковь подобному подходу к ветхозаветным историям. Мы сосредоточиваем внимание на тех элементах отрывка, которые особенно нам близки. Мы не вникаем в исторические обстоятельства истории, не задумываемся над ее литературными акцентами, а просто держим ее перед собой, как зеркало, и высматриваем интересующие нас темы. Вот почему тематический анализ часто фокусирует внимание на второстепенных темах, выделяет в тексте незначительные моменты. Мы сосредоточены на своих богословских, философских или личных вопросах, даже если в самом тексте они играют маловажную роль.

Тематический анализ привлекает нас, поскольку истории Ветхого Завета настолько многогранны. Возьмите простое предложение: «В начале сотворил Бог небо и землю» (Бытие 1:1). Сколько идей оно содержит? Разве это лишь учение о том, что Бог сотворил все? Безусловно, это учение играет в стихе первостепенную роль, но если мы еще раз вдумчиво его прочтем, мы увидим и другие его грани2: 1) Бог существует; 2) существует небо; 3) существует земля; 4) было начало; 5) Бог сотворил все; 6) творение включает все сущее. Список можно продолжить. Каждая из этих граней может стать темой толкования. Можно сосредоточить внимание на Боге, на мире, на творении, на начале времен или любом другом аспекте этого стиха. Мы избираем тему не по степени важности, а на основе своего интереса.

Если такое многообразие присуще одному стиху, представьте себе количество идей в целой истории. Всем известный рассказ о принесении Исаака в жертву послужит хорошим примером (Бытие 22:1-19).3 Сколько идей можно извлечь из него? Их не перечислить. Одни более значимы, другие - менее. Большинство читателей согласится с тем, что повеление Бога принести Исаака в жертву более важно, чем тот факт, что с патриархом шли двое слуг. Овен, послуживший заместительной жертвой, привлекает больше внимания, чем осел, которого оседлал Авраам. Но более значительные темы не всегда важны для нас. Нас может заинтересовать использование ослов в те времена, или слуги, или любой другой малозаметный аспект истории. Возможности бесконечны.

Изобилие тем в историях Ветхого Завета представляет многообразие тем для экзегезы. Хотя нельзя вкладывать в текст идеи, которых в нем нет, тематический анализ позволяет нам исследовать второстепенные мотивы, если они значимы для нас.

^ Основание тематического анализа

Уместно ли выделять второстепенные мотивы? Разве экзегезу не следует всегда сосредоточивать на центральной теме отрывка? Иногда книги по герменевтике учат, что в тексте нужно определить ключевую мысль и отталкиваться в толковании от нее.4 Хотя этот подход полезен, нельзя ограничиваться только им.

Сами священнописатели нередко уделяли малозначительным темам много внимания. Например, сравнивая историю жизни Давида в книге Царств и в книге Паралипоменон, мы увидим, что Летописец использовал тематический подход в повествовании. Книга Царств делит правление Давида на периоды Божьих благословений и периоды проклятий.5 Она описывает великие дела царя и его ужасные грехи. Давид показан и как великий израильский царь, и как слабый ранимый человек. По сути, во многих бедах, поразивших дом Давида на многие поколения вперед, автор книги Царств винит самого царя (2Царств 12:10). 6

Хотя Летописец во многом опирался на книгу Царств, он смотрел на жизнь Давида иначе. Он идеализировал Давида.7 Несомненно, его Давид не лишен слабостей (1Паралиоменон 13:5-13; 15:11-15; 21:1-22:1; 22:7-8), но в изложении Летописца личность царя заметно улучшилась. В своей летописи он опустил ключевые отрывки книг Царств:

1 Царств 1:1-2 Цар 4:12 История до Давида

2 Царств 6:20-23 Упреки Мелхолы Давиду

2 Царств 9:1-13 Забота Давида о доме Саула

2 Царств 11:1-21:14 Вирсавия и последующие беды

Он не включил в нее пеструю историю восхождения Давида на престол, опустил суть упреков Мелхолы и не упомянул о сложных отношениях Давида с Мемфивосфеем. Особенно интересно, что он ни слова не сказал о прелюбодеянии и убийстве. 8

В этом смысле Летописец использовал тематический подход к материалам книги Царств. Он не скрывал слабостей Давида, однако намеревался представить его идеалом для вернувшихся из плена переселенцев. И это побудило его акцентировать внимание на положительных качествах царя. Метод Летописца доказывает значимость тематического анализа.


^ Виды тематического анализа

Тематический анализ на протяжении веков применялся по-разному. Мы рассмотрим три важных его формы: систематическое богословие, модели поведения и пастырские интересы.
Систематическое богословие. Доминирующей формой тематического анализа является традиционное систематическое богословие. В старых вероисповеданиях и катехизисах ветхозаветные тексты часто служат подтверждением и основой доктринальных убеждений.9 Современное систематическое богословие тоже использует этот метод.10

К сожалению, специалисты по систематическому богословию иногда подбирают тексты неверно. Порой цитируемые отрывки не имеют отношения к называемым доктринам. Поэтому многие современные толкователи отказались от метода «подборки текстов».11 Однако не следует отвергать этот метод полностью. При внимательном использовании это «удобная форма богословской скорописи».12

Ветхозаветные истории затрагивают многие традиционные богословские темы. Под руководством систематического богословия мы ставим такие вопросы к тексту: «Что говорит эта история о свойствах Бога?», «Как она освещает учение о грехе?», «Каков ее вклад в учение о спасении?», «Чему она учит в сфере этики?». Исследуя Ветхий Завет посредством подобных вопросов, мы обогащаем свою богословскую систему.

Модели поведения. Иногда тематический анализ приобретает форму поиска моделей поведения. В тексте толкователи ищут примеры религиозной жизни. Давид как пастух (1Царств17:34-36) и воин (1Царств 17:35-51) становится образцом веры и мужества. Справедливость Соломона (3Царств 3:16-28) становится примером мудрости.

В таком подходе бывают и крайности. Всегда существует искушение выйти за рамки текста в психологическом анализе персонажа. Подобных нарушений нужно остерегаться.13 Однако нельзя отвергать этот подход к ветхозаветному тексту из-за возможных ошибок в его применении. Ветхозаветные истории дают нам много примеров того, как должно и как не должно поступать. И такие примеры следует со вниманием использовать.

Интересный тематический анализ модельного типа можно найти в некоторых популярных описаниях Неемии как идеального руководителя.14 Основная задача автора книг Ездры и Неемии – призвать народ продолжать реформы.15 Однако Неемия действительно проявлял качества лидера. Он внимательно составлял планы, распределял обязанности, улаживал конфликты, был мужественным и настойчивым. Хотя эти черты Неемии второстепенны по отношению к главной цели книги, с помощью тематического анализа мы можем их заметить.

Тематический анализ модельного типа отвечает на многие вопросы. «С кем или с чем боролся персонаж? Как он решил свою проблему? Чему я могу научиться на его примере?» Возможно, эти вопросы малозначительны для самой истории, но они важны для нас.

Пастырские интересы. Иногда читатели обращаются к тематическому анализу текста в связи с пастырскими интересами. Исследуя свою церковь, мы видим в ней проблему. А ветхозаветные истории часто показывают, как бороться с современными трудностями.

Тематические проповеди обычно основаны на тематической экзегезе. Пастор наблюдает за общиной, отмечает ее нужды и в ответ на нее готовит проповедь16. Чарльз Сперджен (1834-1892) хорошо известен тематическим подходом к ветхозаветным историям. Свою проповедь по 1 книге Царств 12:17 он начал словами «Не жатва ли пшеницы ныне?», чтобы далее говорить о христианском благовестии. Он признавал тематический акцент своего подхода: «Я не углубляюсь (в связь этих слов с широким контекстом), а просто беру их в качестве девиза и строю проповедь на образе готового к жатве поля».17 Этот крайний пример показывает, что ветхозаветные истории приносят пользу церкви, когда их изучают при помощи тематического анализа.

Тематический анализ может принимать эти и многие другие формы. Он может быть неофициальным или научным, практическим или теоретическим. В любом случае, тематический анализ представляет ветхозаветные истории как зеркало, которое отражает интересы читателей. Нельзя им злоупотреблять, но не стоит и забывать, что тематический анализ – один из основных методов, посредством которого Дух Божий научил нас исследовать эти тексты.


^ Исторический анализ

Несколько лет назад я посетил Аушвиц, печально известный нацистский концлагерь. Когда я увидел над входом надпись: «ARBEIT MACHT FREI» (труд освобождает), я задумался над тем, что чувствовали заключенные, проходя мимо нее. Я стоял на том месте, где ежедневно казнили целые семьи. Я ходил по баракам, когда-то переполненным людьми, заглядывал в узкие карцеры и в газовые камеры. Всюду меня преследовали ужасные образы прошлого.

При выходе из музея я купил книгу «^ Аушвиц: нацистский лагерь уничтожения». 18 Книга была плохо составлена, полна типографских ошибок, и перевод оказался ужасным. Однако это не угасило моего интереса. В ней описывались события настолько волнующие, что я не мог отложить ее, пока не прочел дважды.

Что привлекло меня в этой книге? Что пробудило во мне интерес? Я был не в восторге от ее литературных качеств, ни одна тема не имела отношения к событиям моей жизни. Меня заинтересовала ожившая на ее страницах история. Эта книга открыла для меня ворота в прошлое.

Святой Дух учит церковь также вникать в ветхозаветные истории. Они становятся окнами, через которые мы видим описанные там исторические события. Темы и литературные качества текста отступают на второй план, когда при помощи исторического анализа мы акцентируем внимание на событиях.

^ Основа исторического анализа

Хотя евангельские христиане признают историческую достоверность Библии,19 вопрос о соотношении между реальной историей и текстами Ветхого Завета едва ли решен. За последнее десятилетие в дискуссиях о том, что подразумевается под «безошибочностью Библии» в смысле герменевтики, поднимались вопросы, связанные с историческим анализом.20 В результате среди евангельских христиан возникли две крайние точки зрения.

Некоторые стали утрачивать веру в связь между реальной историей и Библией. Такая тенденция объяснима, поскольку с точки зрения истории библейские рассказы представляют немалые трудности.21 В прошлом евангельские христиане улаживали эти вопросы, предполагая, что ответ на них дадут дальнейшие исследования.22 Однако вопросы остаются, и поэтому появилась иная стратегия.

Ее сторонники утверждают, что исторические проблемы библейских повествований связаны с тем, что их жанры намеренно не соответствуют канонам исторической достоверности. Иными словами, некоторые священнописатели и не предполагали, что их читатели воспримут книгу как историческое описание. Если это так, то наше стремление к исторической достоверности беспочвенно.

Теоретически с подобным взглядом трудно не согласиться. Если история об Ионе действительно миф, толковать ее как достоверную нельзя. Если Летописец не ожидал, что читатели принимут его книги как летопись исторических событий, их не следует так воспринимать. Поэзию нужно читать как поэзию, притчи - как притчи, законы - как законы, басни - как басни.23

У этого подхода есть свои преимущества. Мы ищем исходный смысл текста, учитывая жанр повествования, а не навязываем ему современные научные идеи. К тому же, делая упор на жанре книги, мы не отрицаем безошибочность текста. Вместо того чтобы пенять на ошибки священнописателей, мы утверждаем, что они просто соблюдали литературные каноны своего времени. Такой подход привлекателен, однако здесь необходима особая осторожность.

Во-первых, прежде чем отрицать историческую достоверность библейских историй на основании их жанра, нужно найти прецедент этому в самой Библии. Однако, насколько мне известно, сами священнописатели воспринимали ветхозаветные истории как достоверную историю. Иногда подлинность событий истории неотъемлема от взглядов писателей Нового Завета (Римлянам 5:12-14; Римлянам 6:18; Луки 1:1-4; Евреям 11:17-40). Толкователи критического направления могут счесть свидетельства Писания об историчности библейских историй наивными, но евангельский верующий должен считать свидетельство самой Библии основополагающим.

Во-вторых, нужно помнить, что критика жанра чрезвычайно сложна. Со времен Ганкеля и его фундаментальной работы по книге Бытия и Псалмам, в исследованиях жанра произошло много изменений.24 Указания на то, какие черты являются свидетельством библейского жанра, полны неясностей.

В-третьих, часто мы не знаем, где остановиться. Как только одно повествование признано неисторичным, что помешает так же отнестись к остальным разделам Писания? С точки зрения богословия, мнение о некоторых библейских историях как о баснях и выдумках может показаться незначительным, но если без твердых и четких критериев принять эту практику, станет очень просто избавиться и от других нерешенных исторических проблем. Сколькими ключевыми библейскими событиями мы пожертвуем? Не посчитаем ли мы огненный столп, переход через Иордан, овладение Иерихоном, обетования Давиду, да и сами Евангелия, - легендами и баснями?

Тем не менее, исследовать вопросы истории и жанра вполне уместно. Это важный проект, но нельзя забывать о некоторых моментах.

Какие характеристики текста могут указывать на то, что исторические повествования Ветхого Завета не писались как исторически достоверные? Само по себе наличие исторических проблем не может быть достаточной причиной, поскольку дальнейшие исследования вполне могут их разрешить. Далее, толкователи критического направления часто отвергают историчность текстов на том основании, что в них упоминаются сверхъестественные события. Но евангельские христиане не сомневаются в реальности таких событий. Кроме того, сходство между библейскими историями и неисторичными текстами также не дает веских критериев. Подобие не обязательно подразумевает равный уровень исторической достоверности.

Эти вопросы лучше всего рассматривать, отыскивая признаки определенного жанра в самих текстах. Выявляя присущие определенному жанру лексику, стиль, текстовые структуры, мы сделаем более обоснованные выводы. Но на данный момент в древней ближневосточной литературе, а тем более в историях Ветхого Завета, нет четко выделенных признаков легенд, басен и сказаний. 25 Например, можно ли на основании текстовых характеристик заключить, что начало истории о Вавилонской башне следует перевести так: «Однажды жили-были…» (Бытие 11:1, новый расширенный перевод Библии)?26 Такой перевод основан на богословских и исторических предубеждениях, а не на свидетельстве самого текста.

Определяя жанр, нужно быть осмотрительным. От поспешных выводов предостерегают и сложности жанровой критики и свидетельства самой Библии. Хотя дальнейшее исследование может пролить свет на некоторые из вопросов, тяжкое бремя ложится на тех, кто заявляет, что исторические повествования Ветхого Завета не писались как исторически достоверные.

Однако многие евангельские верующие впадают в другую крайность и отождествляют библейские повествования с историей. Они принимают исторические повествования Библии за подробный и тщательный отчет историка. Ветхозаветные истории они считают как бы снятым скрытой камерой описанием событий.

Евангельские богословы утверждают безошибочность историй Ветхого Завета в том смысле, что намеренно или ненамеренно они не искажают реальную историю. Однако тексты Писания не дают подробных исторических отчетов, которых нередко требуют современные читатели. Как сказал Мюррей, не следует ожидать от Писания «педантичных подробностей». По его словам, «Писание изобилует примерами отсутствия мелочной скрупулезности, которую мы своевольно стремимся ему навязать в качестве критерия непогрешимости».27
Вместе с ^ Чикагским положением о безошибочности Библии, мы должны отвергнуть заявление о том, что

безошибочность опровергается такими библейскими феноменами, как отсутствие современной технической точности, наличие ошибок в грамматике или правописании, любительские описания природы, рассказы о нереальных событиях, использование гиперболы и округленных чисел, тематический подбор материала, выборочное изложение материала в параллельных описаниях и повествованиях и свободное использование цитат.28

Ветхозаветные повествования излагают нам историю в такой форме, которая не согласуется с нашим современным увлечением технической точностью.

В любом изложении история уже истолкована ее писателем.29 Но уровень его точности и творческого видения колеблется вдоль широкой шкалы. На одной стороне шкалы он приближается к субъективной умозрительности, как во многих исторических романах и биографиях. В них внимание акцентируется на нескольких хорошо известных событиях, а пробелы авторы заполняют своими фантазиями. Нередко читатель не способен отличить художественный вымысел от подлинных событий. На другой стороне шкалы элементы толкования присутствуют, но ненавязчиво. Например, ответственные авторы учебников истории и газетных статей избегают предположений и умозрительности. Во всяком случае, они открыто признают, что уровень достоверности текстов колеблется. Итак, исторические повествования могут находиться в любой точке между двух крайних концов шкалы.

Евангельские христиане верят, что ветхозаветные описания исторических событий правдивы и достоверны: в Божьем откровении ошибок нет. Однако библейские тексты излагают историю «в пророческом видении».30 С одной стороны, мы не вправе говорить, что священнописатели выдумали свои истории. Их вдохновлял Дух истины, они не пользовались вымыслом. С другой стороны, в отборе событий и в их освещении они руководствовались своими идеологическими целями. Ветхозаветные истории не дают нам подробного поминутного отчета о событиях прошлого. Они написаны без ошибок и ложных толкований, но с определенной точки зрения.

Крайностей нужно избегать. Вопросы жанра библейских текстов - не повод отделять их от реальной истории. Однако нельзя забывать, что библейские повествования представляют собой толкование истории с идеологической точки зрения. Исторический анализ возможен, поскольку эти истории безошибочны, но исторический анализ должен всегда учитывать цель, которую преследовал автор ветхозаветной истории.


^ Виды исторического анализа

Исторический анализ, как и тематический, имеет несколько форм; мы выделим две из них: фактический анализ и богословский.

Фактический. Используя фактический исторический анализ, мы смотрим через окно текста и спрашиваем: «Как в свете этого текста и других исторических данных воссоздать события?» Евангельских христиан этот подход особенно интересует в плане апологетики. Мы потратили немало сил на то, чтобы установить историческую достоверность Библии. Краткий обзор предисловий к книгам Ветхого Завета за девяностые годы и до последнего времени показывает, насколько важная роль отведена этому виду исторического анализа.31 До последнего времени евангельские комментарии также занималсь фактической реконструкцей истории.32

Однако проверка непогрешимости Библии будет продолжаться. Люди всегда будут спрашивать: «Было ли в действительности то, что описано в первой главе Бытия? Был ли потоп? Как объяснить очевидные расхождения между книгами Царств и Паралипоменон?» Фактический исторический анализ всегда останется важной частью толкования ветхозаветных историй.

Богословский. В евангельских кругах богословский исторический анализ приобрел популярность под влиянием Библейского богословия. Мы уже подробно рассматривали этот подход к толкованию.33 Он носит характер более концептуальный, понятийный, нежели фактический. Тем не менее, он направлен на изучение событий, которые лежат в основе ветхозаветных историй. Сторонники Библейского богословия используют ветхозаветные истории, чтобы воссоздать характер откровения и религиозной жизни в разные периоды истории искупления. Их главные вопросы звучат так: «Какие эпохи выделяются в библейской истории? В чем уникальность каждой из этих эпох? Как они связаны между собой?»

Исторический анализ может быть ориентирован как на факты, так и на богословие. В любом случае, ветхозаветные истории становятся для нас окном в события прошлого, и это важный подход, которому Святой Дух научил церковь.


^ Литературный анализ

У меня дома на полке лежит альбом фотографий жены. Иногда я показываю их гостям. Они вежливо листают страницы, рассматривая снимки один за другим. Большей частью это снимки любительские. Но, открывая последнюю страницу, почти каждый восклицает: «Как красиво!» Последний снимок сделан профессиональным фотографом - художником. Это замечательная работа, и все, кто ее видит, обычно отмечают прекрасное освещение, фокус, цветовые переходы и говорят: «Она прекрасна!»

Святой Дух учит церковь подходить к ветхозаветным историям подобным образом. Иногда нас не интересуют ни темы, ни исторические события; мы смотрим на эти истории сквозь призму литературного анализа. Литературный анализ раскрывает ветхозаветные истории как произведения искусства, оберегая единство их формы и содержания. Подобно тому, как мы оцениваем цвет, композицию, контрасты и линии прекрасного портрета, мы изучаем и литературные характеристики текста. Так мы разграничиваем главные и менее значимые его аспекты. Исторический и тематический анализ фокусируют внимание на малых элементах историй. А литературный анализ показывает ключевые мотивы отрывка.


^ Основа литературного анализа

Литературный анализ – популярное направление библейской герменевтики. Но насколько необходим этот метод евангельским христианам? Ценность литературного анализа подверждают три довода: литературные единицы ветхозаветных текстов, их литературные характеристики и плоды этого метода.
Литературные единицы. Во-первых, литературный анализ необходим, поскольку Ветхий Завет состоит из литературных, а не из исторических или богословских единиц. Литературная структура канона опровергает укоренившиеся представления о Ветхом Завете. Из-за любви к историческому анализу мы ожидаем, что Писание само делится на эпохи истории искупления: Книга 1 - «До грехопадения», Книга 2 - «От грехопадения до потопа», Книга 3 - «Период патриархов», и так далее. А интерес к тематическому анализу побуждает разделить Писание по категориям систематического богословия: Книга 1 - «Учение о Боге», Книга 2- «Учение о человечестве», Книга 3- «Учение о спасении».

Но Ветхий Завет не следует ни одной из названных моделей. Библия не руководствуется ни богословской, ни исторической структурой. Напротив, некоторые книги, - например, Бытие, - охватывают ряд крупных периодов истории искупления, а целая группа книг, - например, пророки - описывает лишь одну эпоху. Книги Писания неоднократно и в разных сочетаниях раскрывают сходные богословские темы. Таким образом, канон Писаний составлен в согласии с литературными, а не историческими или тематическими единицами. Литературный анализ нам необходим, поскольку Библия состоит из литературных единиц. Игнорировать его - значит, пренебречь структурой, которую придал Писанию Бог.

Литературные характеристики. Кроме того, литературный анализ нужен нам, поскольку библейским текстам присущи литературные свойства.34 В Своей премудрости Дух Божий вдохновил священнописателей составить их в форме поэм, песен и, что важно для нашего исследования, - историй. Все они обладают литературными достоинствами - это образность, стилистические фигуры, утонченность структуры. Если бы Богу было угодно, чтоб мы уделяли внимание лишь историческим событиям и богословским темам, Он не дал бы нам откровение, имеющее литературную ценность. Поэтому нужно учиться применять в толковании литературный анализ.

Откровения. В-третьих, литературный анализ нужен, поскольку часто показывает то, что упущено при историческом и тематическом. Рассмотрим известный эпизод странствования Аврама в Египте (Бытие 12:10-20). Толкователи с обеих сторон богословской шкалы сосредоточили внимание на исторических и тематических аспектах этого отрывка и пренебрегли литературным анализом. Скиннер (J.Skinner), например, отмечает, что «речь Аврама к жене (ст. 11-13) дает информацию о социальных и нравственных отношениях в раннем Израиле».35 Он утверждает также, что текст полон этических размышлений о лжи Аврама (ст. 18-19).36 Фон Рад (G. von Rad) заинтересован вопросами появления азиатов в Египте и красотой Сары в преклонном возрасте (ст.14).37 Он также уделяет внимание Божьему вмешательству и нравственным аспектам лжи Аврама.38 Для обоих толкователей текст, главным образом, служит окном в историю и зеркалом их собственных интересов в сфере нравственности.

Толкователи консервативного направления изучают текст в том же ракурсе. Кайль и Делитч (Keil и Delitzsch) предложили любопытное решение вопроса о красоте Сары – ее сравнили с египетскими женщинами, которые “обычно уродливы и рано увядают”.39 Они также пишут об этической проблеме Аврама и размышляют о том, как он собирался сохранить жену и сберечь свою честь.40 Киднер (Kidner) сделал попытку объяснить красоту Сары, предположив, что “ключ к решению лежит в долгой жизни патриархов.”41 Как и следовало ожидать, его заинтересовало, что Аврам «использовал одну часть правды, чтобы скрыть другую».42 Итак, каждый толкователь фокусирует внимание на исторических и тематических аспектах отрывка. Их выводы вполне обоснованы, однако они пренебрегли единством формы и содержания, столь значимым для литературного анализа.

Давайте испытаем ценность литературного анализа, сделав несколько наблюдений по структуре истории (см. рис. 9). Во-первых, определим ее внутренние свойства,43 не принимая во внимание ее конкретного автора и читателей, к которым он обращался. Во-вторых, учтем внешний контекст – автора и аудиторию. Ради удобства рассмотрим драматическую структуру этого отрывка в стандартных терминах развития сюжета.44
Бытие 12:10 можно назвать завязкой; здесь обрисованы обстоятельства, в которых разворачивается история. Из-за голода Аврам уходит в Египет и намеревается временно оставаться там. Началу истории соответствует развязка (ст. 20). Писатель сравнивает бедность Аврама в голодное время и его богатство в конце странствования. Бытие 12:11-16а содержит нарастание действия. Аврам осуществляет свой замысел солгать о Саре, и ее уводят в гарем фараона. Этому разделу соответствует Бытие 12:18-19 - спад действия. Оба раздела написаны в форме диалога и содержат сходные выражения: «ты мне сестра» (ст.13), «она сестра мне» (ст.19). И, наконец, поворотный момент истории – Бытие 12:16б-17, - Аврам процветает, а фараон осужден.45

При помощи этой структурной модели представим краткое содержание истории. Аврам направился в Египет. Его замысел солгать о Саре удался, но усложнился ее похищением. Чтобы разрешить эту проблему, Бог показал различие между Аврамом и фараоном. Он благословил Аврама, и поразил фараона. Божья кара заставила фараона дать Саре свободу и возможность вернуться в Палестину. Божий план освобождения Сары осуществился полностью, когда египтяне вернули ее Авраму. Странствование завершилось, когда Аврам оставил Египет и спокойно ушел вместе с Сарой и приобретенным богатством.

Используя эту структуру, мы приобретаем многие преимущества; отметим лишь два из них. Во-первых, мы видим, какой вклад в целое вносит каждая часть истории. Изъятие любой части создало бы другой рассказ. Внимание к внутренней структуре также не позволяет нам сделать центром истории тематический или исторический мотив. Мы уже отмечали, что толкователи, как правило, акцентируют внимание на исторических или этических вопросах отрывка. Но, рассматривая их в повествовании в целом, счесть их важнейшими элементами сюжета невозможно.

Во-вторых, мы рассматриваем историю как единое целое, а не раскалываем ее на куски. Исторический и тематический анализ часто рассекают историю на элементы и уже не возвращают ее в целостное состояние. Литературный анализ представляет историю как концептуальное целое и дает возможность вникнуть в ее суть и актуальность. Центром размышлений толкователя становится ход событий: странствование/пленение Сары/вмешательство Бога/освобождение/возвращение, - это отражает другие разделы Писания и неисчислимые явления в жизни веры. Уделяя внимание истории в целом, мы находим в ней материал для богословских размышлений, который при ином подходе остается незамеченным.

Когда мы помещаем свои наблюдения в контекст автора и первых читателей, история оживает. Моисей рассказывал эту историю детям Израиля именно так, чтобы она отвечала их потребностям в современной им ситуации.46 Несложно увидеть параллель между этой историей и историей Моисея в книге Исход. Если рассмотреть черты сходства между событиями Бытия 12:10-20 и исходом из Египта, становится ясно, что Моисей рассказал историю жизни Аврама как аналогию избавления Израиля от Египта.

Аврам пошел в Египет из-за голода в Ханаане; Иакова с сыновьями в Египет также привел голод. Аврам использовал обман; братья Иосифа также были известны своим лукавством. Аврам процветал в Египте, но его надежда иметь потомков исчезла, потому что фараон отнял Сару; израильский народ в Египте умножился, но его будущее было под угрозой, т.к. фараон приказал уничтожать младенцев мужского пола. Бог показал различие между Аврамом и фараоном, определив одному благословение, а другому проклятие; при Исходе Бог защитил израильтян и покарал фараона. Открытое противостояние Аврама фараону принесло патриарху свободу; Моисей несколько раз приходил к фараону, прежде чем тот, наконец, сказал: «Идите!» Египтяне отослали Аврама с богатством; израильтяне ушли из Египта также с добычей.

Подобные параллели между историей Аврама и событиями Исхода показывают, что Моисей поведал Израилю эту историю, чтобы объяснить, почему они ушли из Египта и возвращаются в Палестину.47 Моисей не раз сталкивался с недоверием и разочарованием соплеменников. Рассказывая историю из жизни патриарха, он стремился донести актуальную для собратьев весть. Легко представить, как Моисей сопровождал свою историю словами: «Не сдавайтесь! Мы не ошиблись! Через такие же испытания прошел наш отец, Авраам! Следуйте за ним из Египта и верьте в силу Господа!» Нетрудно догадаться, как отвечали верные израильтяне: «Исход Авраама - это наш исход!»

Этот краткий пример поясняет, почему нельзя ограничиваться историческими и тематическими интересами и необходимо применять литературный анализ. Работая с единством формы и содержания ветхозаветных историй, мы глубже познаем смысл, который вложил в них Бог.

^ Типы литературного анализа

Литературный анализ - метод не новый. Веками Дух Святой учил Свой народ читать Библию, оберегая единство формы и содержания.48 Но литературные интересы нередко вытеснялись богословскими и историческими вопросами.

Во времена Реформации ключевыми вопросами в экзегетике были доктринальные расхождения с католичеством. Реформаторы видели в Писаниях не литературный труд, а преимущественно источник богословия. Однако они не были глухи к литературным достоинствам текстов. Например, Кальвин нередко отмечал стилистические приемы, нарастание напряжения в тексте, яркую образность. Он признавал разницу между повествованием и законоизложением, книгами мудрости и пророчествами.49 Толкования Кальвина полны литературоведческих наблюдений, несмотря на его первостепенный и ярко выраженный интерес к учению.

Со времен Просвещения евангельские богословы погрузились в вопросы истории.50 Повествования Ветхого Завета изучались главным образом для того, чтобы подтвердить их историчность. Тем не менее, любой крупный труд по библейской герменевтике признает их литературные свойства.51

В сегодняшней герменевтике Ветхого Завета внимание смещается в сторону литературного анализа. Доктринальные и исторические битвы продолжаются, но интерес к литературоведческим подходам значительно возрос. Подробный анализ этой тенденции не входит в задачи нашего исследования, однако, некоторые ее ключевые моменты стоит упомянуть.52

Критика источников. К концу девятнадцатого века литературная критика во многом приобрела форму критики источников.53 Толкователи искали письменные источники, предшествовавшие Писаниям в их современной форме. Гипотеза о документах в основе Пятикнижия (J, E, D, P) была одним из первых шагов в этом направлении. С тех пор толкователи воссоздали гипотетические источники многих книг Ветхого Завета.

Критика формы. Вторым важным этапом была критика формы,54 возникшая в начале 1900-х годов. Ее особой целью было определение жанра и воссоздание устной ситуации в культуре (Sitz im Leben), в которой первоначально использовались ветхозаветные истории. Сравнивая Ветхий Завет с литературой других древних культур Ближнего Востока, сторонники этого подхода выдвигали предположения о ранних формах, обстоятельствах и использовании текстов Писания.

Критика редактирования. Третий этап в развитии литературного анализа под названием критика редактирования55 наступил в 1950-х годах. Сторонники критики редактирования отслеживали развитие библейских текстов, начиная с их устных и письменных источников до современной формы. Их интересовали не только вопросы критики формы и критики источников, но полное развитие текстов. Исследуя развитие текстов, они фокусировали внимание на целях их редактора.

Современные евангельские христиане большей частью скептически относятся к этим диахроническим подходам. Во многих отношениях от них стоит держаться подальше,56 поскольку они основаны на убеждениях, противоречащих евангельскому пониманию богодухновенности и авторитета Писаний. Однако, оценивая литературные свойства текстов с евангельской точки зрения, нужно принимать во внимание их источники, формы, и авторскую редакцию. 57

За последние два десятилетия в литературных подходах к ветхозаветным историям произошел значительный сдвиг. Толкователи переключают свое внимание с источников и развития текстов Ветхого Завета на их окончательную форму.

Критика риторики. Решительный шаг в этом направлении был сделан в конце 60-х - 70-х годов критикой риторики.58 Ее последователей привлекает не развитие текста, а текст как завершенное произведение искусства, главная цель которого - убедить и направить читателя. Они работают, главным образом, с малыми единицами библейских книг – одной историей, одной поэмой. Но структуры, эстетические свойства и риторические модели этих текстов занимают в подобном толковании центральное место.

Структурализм. В то же время свой вклад в библейские исследования внес структурализм.59 Структурализм представляет собой ряд философских и лингвистических подходов.60 Его подходы во многом отличаются друг от друга, но все их сторонники согласны в том, что смысл текста заложен во внутренних взаимосвязях самого текста.

Критика канона. В последние годы все эти направления развились в богословскую программу, известную как критика канона. Ее представители согласны с тем, что большинство библейских текстов развивались во времени, но основное внимание они уделяют окончательной, канонической форме текста. Критика канона рассматривает стукрурные и риторические модели, но охватывает и исследует более широкий контекст.

Евангельским христианам знакомы эти современные литературные методы. Мы считаем, что риторический, структурный и канонический анализ полезны, если не поддаваться влиянию их исходных критических посылок.

Литературный анализ - третий метод, которому научил нас Дух Святой, чтобы мы понимали ветхозаветные истории. Уделяя внимание единству формы и содержания текстов, мы получаем много откровений о смысле этих текстов.


  1   2   3

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Лишь свое отражение это небо потемнело, и окно превратилось в зеркало. Внезапно тучи разошлись, и зеркало исчезло. Освещение снова изменилось, и теперь через iconНичего такого не было. Пожалуй, просто сердце сильно билось и неважно,...
Зеркало вернуло ему изображение мужчины сорока лет, с худощавым лицом, светлыми усиками и неловкой, вымученной улыбкой, какой обычно...

Лишь свое отражение это небо потемнело, и окно превратилось в зеркало. Внезапно тучи разошлись, и зеркало исчезло. Освещение снова изменилось, и теперь через iconМ. Л. Гаспаров "снова тучи надо мною " Методика анализа. Краткий конспект
...

Лишь свое отражение это небо потемнело, и окно превратилось в зеркало. Внезапно тучи разошлись, и зеркало исчезло. Освещение снова изменилось, и теперь через iconДомашнее задание для студентов 2-го курса (1-й этап) Геометрическая оптика
На горизонтально расположенное плоское зеркало под углом 36° падает луч света. На какой угол надо повернуть зеркало чтобы отразить...

Лишь свое отражение это небо потемнело, и окно превратилось в зеркало. Внезапно тучи разошлись, и зеркало исчезло. Освещение снова изменилось, и теперь через iconЭссе «Зеркало заднего вида»
Говорят, глаза зеркало души. В них отражается весь человек, вся его сущность. Всё можно прочесть по глазам! Да! Боль, слезы, отчаяние,...

Лишь свое отражение это небо потемнело, и окно превратилось в зеркало. Внезапно тучи разошлись, и зеркало исчезло. Освещение снова изменилось, и теперь через icon1 Григорий 31 лет, студент
Тёмная комната. На сцене кровать, зеркало, перед которым горит свеча, окно. Григорий спит на кровати и видит сон

Лишь свое отражение это небо потемнело, и окно превратилось в зеркало. Внезапно тучи разошлись, и зеркало исчезло. Освещение снова изменилось, и теперь через iconСценарий. Часть первая
Вдруг остановилась, посмотрела на себя в зеркало, замерла. Идет из магазина и вдруг останавливается, чтобы посмотреть на опавшие...

Лишь свое отражение это небо потемнело, и окно превратилось в зеркало. Внезапно тучи разошлись, и зеркало исчезло. Освещение снова изменилось, и теперь через iconСочинение Стихотворение М. Ю. Лермонтова «Я не унижусь пред тобою…»
Серое небо нахмурилось и готово расплакаться. В предгрозовом воздухе носится что-то мятежное. Я смотрю за окно и вижу: из-за домов,...

Лишь свое отражение это небо потемнело, и окно превратилось в зеркало. Внезапно тучи разошлись, и зеркало исчезло. Освещение снова изменилось, и теперь через iconС высоко поднятым студенческим билетом, он снова и снова переживает...
И эти письма, написанные на одном дыхании в какую-то из ночей сентября, лишь еще раз подтверждают мои слова. Нет сладостней момента...

Лишь свое отражение это небо потемнело, и окно превратилось в зеркало. Внезапно тучи разошлись, и зеркало исчезло. Освещение снова изменилось, и теперь через iconИ кто бы спорил?
А что изменилось сегодня? Слава Богу – демократия, но опять же лишь официально! Разве это демократия, нет, это всего лишь игры в...

Лишь свое отражение это небо потемнело, и окно превратилось в зеркало. Внезапно тучи разошлись, и зеркало исчезло. Освещение снова изменилось, и теперь через iconЛитературный вечер по творчеству М. И. Цветаевой
Многие годы, даже десятилетия читатели были лишены возможности обращаться к творчеству Цветаевой ее книги практически не издавались....



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница