Книга первая День еще велик Глава 1 Письмо Рамбама Много лет они не виделись, пока не встретились в городе Люнеле, в провинции Лангедок, что в Провансе, на юге страны франков. Евреи полагали, что «Люнель»




Скачать 479.66 Kb.
НазваниеКнига первая День еще велик Глава 1 Письмо Рамбама Много лет они не виделись, пока не встретились в городе Люнеле, в провинции Лангедок, что в Провансе, на юге страны франков. Евреи полагали, что «Люнель»
страница1/5
Дата публикации15.01.2015
Размер479.66 Kb.
ТипКнига
www.lit-yaz.ru > История > Книга
  1   2   3   4   5
Натан Забара

Колесо вертится
Второе рождение книги

Двадцать четыре года тому назад среди моря книг в бывшей Стране Советов неожиданно появилась написанная на идиш книга писателя Натана Забары «Колесо вертится». Она рассказала о жизни евреев средневекового Прованса и Испании. Лишь небольшой горстке людей, еще умевших читать на идиш, повезло стать обладателем этой редкой книги.

По счастливой случайности эта книга попала в руки отцу моей жены Якову Григорьевичу Вольфасу, большому знатоку мировой и еврейской истории и литературы, еврейскому патриоту, потомку известного литовско-еврейского рода, восходящего к Виленскому Гаону. Впечатление от книги и желание познакомить детей и внуков с еврейской историей и культурой эпохи Средневековья было столь велико, что Яков Вольфас, живя в тяжелых условиях, в далеком Казахстане, решился взяться за перевод книги на русский язык.

Жизнь героев книги «Колесо вертится» перекликалась с жизнью евреев нашего времени. Персонажи Забары должны были постоянно отстаивать и защищать свое право на жизнь. Именно эта связь времен помогла нашему отцу многое вложить в умы и сердца детей и внуков, выросших в стране, где евреи были фактически «народностью» без истории и прошлого.

Отец торопился, боясь, что не успеет добраться до последней страницы книги, ведь ему было почти 80 лет. Главный герой «Колесо вертиться» Йосеф бен Меир Забара мечтает побывать в Иерусалиме, и умирает он с этим словом на устах. «Узник Сиона» Яков Вольфас мечтал о том же, и жизнь преподнесла ему последний подарок: он покоится под небом Иерусалима.

В Израиле мы с удивлением узнали, что здесь есть друзья и поклонники таланта Натана Забары. Еще тридцать лет назад они тайком провезли фотокопию книги в Израиль. Теперь она бережно хранится в отделе рукописей Национальной библиотеки в Иерусалиме. Товарищи Забары помнят, как он мечтал увидеть свой роман на иврите и на русском языке. Все это мы узнали от журналиста, «узника Сиона», Михаэля Маргулиса, который был знаком с Натаном Забарой лично. Он-то и подтолкнул нас подготовить нашу семейную реликвию к печати, чтобы имя писателя Натана Забары и переводчика Якова Вольфаса стало известным читателю.

Мы с женой открыли эту постаревшую рукопись, на которой уже выцвели буквы, с трудом перечитали ее и на целый год погрузили в жизнь того времени, готовя текст к печати, но не только ради светлой памяти нашего отца и писателя Натана Забары. Мы чувствовали и понимали, что и сегодня, здесь, в Израиле, мы не так уж и далеки от того прошлого длиною в восемьсот лет. Все те же слезы и жертвы, все та же ненависть и злость окружают нашу маленькую еврейскую страну. Это укрепило нашу уверенность в том, что и нынче эта историческая эпопея интересна и актуальность.
Макс Койфман
Книга первая

День еще велик
Глава 1

Письмо Рамбама
Много лет они не виделись, пока не встретились в городе Люнеле, в провинции Лангедок, что в Провансе, на юге страны франков. Евреи полагали, что «Люнель» происходит от слова «Луна», и называли этот город Мигдаль га-яреах — «Лунная башня».

Здесь и собрался глубокой ночью совет мудрецов Люнеля — знаменитых ученых и уважаемых людей города, на который они оба были приглашены: старый врач Йосеф бен Меир Забара и его давний друг, известный поэт Йегуда бен Шломо Альхаризи. Молодой Альхаризи направлялся на собрание верхом на своем черном жеребце, а старый Забара — пешком, так что пришлось ему месить жидкую грязь своими деревянными башмаками. Забара в шестьдесят с лишним лет оставался бодр и силен, и, хотя и случалось ему иногда прислониться, отдыхая в пути, к стене ближайшего дома, дорожным посохом он до сих пор не пользовался, да и глаза ему служили исправно. В окружавшей его темноте он легко различал местный центр еврейской премудрости — городскую синагогу, кстати, самую высокую в Провансе.

Третий сын знаменитого Мешулама бен Яакова, старейшего раввина здешней синагоги, Ицхак бен Мешулам, созвал сегодняшнее собрание. Старый Забара собирался поведать мудрецам Люнеля, что отправляется в долгое путешествие — в прекрасную страну Италию, чтобы увидеть великий Рим, а потом заглянет в Салерно, где ждет его встреча с единственным сыном, отрадой старости, — Йоэлем.

Невдалеке стремительно сорвался с места всадник; какое-то время Забара еще различал подскакивающую фигуру, но вскоре она исчезла в густом ночном мраке. Тем не менее Забара узнал Альхаризи. Он остановился. Порою он завидовал Альхаризи — поэту, сравнявшемуся с гениями былых времен, да и просто человеку несравненно моложе, крепче и здоровее его самого. Ну что ж, зависть первого рода извинительна: известно, что из творческого соревнования рождается мудрость. Но вот заурядная житейская зависть — низменное, недостойное чувство. Да и нет для нее оснований. Пока он не может предъявить претензии Создателю; наоборот — хвала Провидению! — он еще достаточно свеж и бодр, чтобы поддаться благородному искушению и решиться на новое дальнее путешествие.

С тех пор как скончалась его Ципора и он навсегда оставил родную Барселону, будто вихрь закрутил его, он не мог оставаться на месте, без конца странствовал — из города в город, из страны в страну. И везде, где только была еврейская община, его ожидали теплые встречи и дружеское гостеприимство. Вот и знакомство с Альхаризи он завязал в одном из своих многочисленных странствий. А сейчас Забара и Альхаризи направляются к Ицхаку бен Мешуламу, который считается в Люнеле самым преданным последователем величайшего сына поколения — Моше бен Маймона, известного больше как Рамбам.

Йосеф бен Меир Забара приближается к дому Ицхака бен Мешулама, находящемуся на Длинной улице. Расчесывая бороду, он улыбается и вспоминает притчу Йегуды Галеви: «Мы смущенно улыбаемся, обнаружив в черной как смоль бороде один седой волосок, а он насмехается над нами: что-то будет, когда мы нагрянем целой толпой?» Вдруг он замечает четыре горящих факела, стремительно приближающихся к нему. Он отскакивает в сторону, уступая дорогу четырем слугам с носилками на плечах и с зажженными факелами в руках, но они останавливаются рядом с ним, и он с удивлением слышит знакомый голос, голос своего давнего приятеля — Шмуэля ибн Тиббона.

— Это ты, Бен Меир? На собрание? Как же ты пошел пешком в этой тьме египетской?

Минута — Забара уже сидел рядом с Ибн Тиббоном в крытых носилках. Вокруг то и дело мелькали огоньки, двигаясь в том же направлении, что и они. На колокольне уже давно звонили, возвещая жителям города, что наступила ночь, что пора гасить огни и что все городские ворота заперты. Но к еврейскому кварталу все это не относилось: там следовали собственным законам и обычаям и подчинялись собственным авторитетам.

А в эту минуту на противоположном конце города сторож за хорошую мзду нарушил закон и, невзирая на колокольный звон, распахнул городские ворота, чтобы впустить двух всадников, на лошади и на осле, которые сразу же поскакали в сторону еврейского квартала.

Тяжелые ржавые цепи, прикрепленные большими ключами к двум домам, стоявшим друг против друга на въезде в узкую улочку, преградили им дорогу. На двух столбах крепилась круглая колода, на которую была накручена веревка с пустым ведром на конце. Второе ведро, наполненное водой, стояло на срубе колодца; с громким ржанием, раздувая ноздри, лошадь и осел устремились к воде, но натолкнулись передними ногами на заграждения, и звон цепей нарушил ночную тишину. Один из приезжих соскочил с осла и собирался обойти преграду, как вдруг его остановил оклик второго всадника:

— Танхум, посмотри-ка направо! Что за призрак подбирается к нам?

Танхум оглянулся и скорее услышал, чем увидел, что в темноте действительно кто-то движется — то ли всадник, то ли... Что за странное существо? Вот оно приближается, и слышно, как оно шлепает по грязи, стуча большущими палками. Наконец они поняли, что к ним спешит человек на ходулях. Почему-то он повернул назад — вероятно, заметил двух незнакомцев и испугался. С длиннющими палками под мышкой, с ногами на высоких перекладинах, он спешил убраться подальше и не отзывался на их крики. При каждом движении длинная фигура попеременно качалась то вправо, то влево, понемногу удаляясь. Они пустились в погоню: всадник на лошади — впереди, а Танхум, взобравшись на осла, слегка огрел его по ноздрям и — вдогонку. Поблизости человек на ходулях казался таким же высоким, как и всадники; они подступили к нему с двух сторон, и тогда он остановился и смиренно и смущенно согласился проводить их к еврейскому кварталу.

— Эта улица принадлежит кузнецам, — объяснял он всадникам, — на ночь они всегда запирают свои мастерские, а днем взимают плату с каждого проезжающего по улице.

Человек на ходулях не закрывал рта, не то от страха — совсем один, с чужими людьми, поздно ночью! — не то оттого, что больше всего он любил прислуживать людям, показывать, рассказывать и разъяснять.

— Вот, — говорил он, — они скоро переберутся на другую улицу, шире и лучше, там у каждой двери к стене прибита латунная плошка для масла, и в праздничные дни зажгут фитили, и тогда вся улица будет освещена, как вон тот двухэтажный дом, — видите, колышется пламя от полена, облитого горящей смолой? Сегодня в этом доме важное собрание, я весь вечер бегал, созывал лучших людей города, но не беда, Ицхак, сын Мешулама бен Яакова, хорошо заплатит. Он знает, что я куда расторопнее, чем посыльный. Меня здесь все знают. Все знают, что у меня самые широкие шаги, даже без ходулей, второго такого скорохода не сыщешь. Поэтому, если нужно послать кого-то за город, обычно вызывают меня...

Его перебил окрик ночного сторожа:

— Отзовитесь, кто там?

— Ты что, не узнаешь, не слышишь, кто говорит?

— Я слышу. Это ты, Мацлиах? Но кто эти всадники?

— Они нездешние, приехали издалека. Я веду их на постоялый двор.

— Мы сами найдем... но нам надо на Монетную улицу, — отзывается всадник на лошади.

— На Монетную улицу? Я отведу вас на Монетную улицу. Тьма кромешная, сами вы дорогу не найдете. Вот пусть он вам подтвердит, — приглашает Мацлиах в свидетели ночного сторожа, который тихонько приближается и почтительно смотрит на чужих людей.

— Да, путь под гору, и очень скользко, а дорога такая скверная, что Боже упаси! Вот здесь, в тумане, не видать, сточная канава, а на повороте — такая яма, что свалиться — не про нас будь сказано! — ничего не стоит, — со всей серьезностью подтверждает сторож.

— Мне нужно к Ури, сыну менялы. Он родом из Нарбонна, — говорит всадник.

— Из Нарбонна? Сын менялы? У менялы Йоны есть дочь, может быть, вам нужен зять менялы? — неуверенно спрашивает Мацлиах.

— Он, случайно, не мастер по изготовлению печатей, ваш Ури? — вмешивается сторож.

— Я не знаю. Пожалуй, он и это умеет, — продолжает всадник, — в Нарбонне он славился как ювелир, литейщик и гравер по меди, да он на все руки мастер!

— А-а! — Мацлиах взмахивает руками, теряет равновесие и только благодаря сторожу, подхватившему его вместе с ходулями, не сваливается в грязь. — Я знаю, кто это. Это Ури, талмудист, у него граверная мастерская.

— Должно быть, тот самый Ури, что дает в синагоге уроки Талмуда и режет из слоновой кости украшения для нового ковчега? — догадывается сторож. — Ну да, он, ясно как день! Другого такого мастера на свете нет! Он и впрямь родом из Нарбонна, а теперь наш, люнельский. Если вы и в самом деле к нему путь держите, с вас поздравления: он, благодарение Господу, только что стал отцом!

— Что значит — «только что»? Сегодня? — спрашивает всадник, с трудом сдерживая нетерпеливую лошадь.

— Не сегодня, — засомневался Мацлиах, — пожалуй, уже неделю тому назад. Ты не знаешь, Шалу, ему уже сделали обрезание?

— Я думаю, нет, в городе слышали бы о таком событии, — не совсем уверенно сообщает Шалу.

Несколько увесистых монет вложены в руки Мацлиаха, пара медяков досталась сторожу — и вот оба вызываются проводить всадников к дому Ури. Может быть, Ури тоже отблагодарит за таких гостей. Чтобы взять в руки зажженный факел, Мацлиаху пришлось сойти с ходулей и оставить их у сторожа. Мацлиах шел впереди, меся грязь соломенными башмаками. Его факел сильно чадил, мешая дышать не только всадникам, но и ослу Танхума. Осел упрямился и упирался, не желая сдвинуться с места; Танхум уговаривал его, ругал и даже ударил, но ничего не помогало, пока Мацлиах со своим чадящим светильником не отошел в сторону. Они благополучно пересекли широкую площадь, где на столбе возле ратуши в глиняном сосуде горел масляный фитиль.

— Эта улица принадлежит кузнецам, — объяснял он всадникам, — на ночь они всегда запирают свои мастерские, а днем взимают плату с каждого проезжающего по улице.

Человек на ходулях не закрывал рта, не то от страха — совсем один, с чужими людьми, поздно ночью! — не то оттого, что больше всего он любил прислуживать людям, показывать, рассказывать и разъяснять.

— Вот, — говорил он, — они скоро переберутся на другую улицу, шире и лучше, там у каждой двери к стене прибита латунная плошка для масла, и в праздничные дни зажгут фитили, и тогда вся улица будет освещена, как вон тот двухэтажный дом, — видите, колышется пламя от полена, облитого горящей смолой? Сегодня в этом доме важное собрание, я весь вечер бегал, созывал лучших людей города, но не беда, Ицхак, сын Мешулама бен Яакова, хорошо заплатит. Он знает, что я куда расторопнее, чем посыльный. Меня здесь все знают. Все знают, что у меня самые широкие шаги, даже без ходулей, второго такого скорохода не сыщешь. Поэтому, если нужно послать кого-то за город, обычно вызывают меня...

Его перебил окрик ночного сторожа:

— Отзовитесь, кто там?

— Ты что, не узнаешь, не слышишь, кто говорит?

— Я слышу. Это ты, Мацлиах? Но кто эти всадники?

— Они нездешние, приехали издалека. Я веду их на постоялый двор.

— Мы сами найдем... но нам надо на Монетную улицу, — отзывается всадник на лошади.

— На Монетную улицу? Я отведу вас на Монетную улицу. Тьма кромешная, сами вы дорогу не найдете. Вот пусть он вам подтвердит, — приглашает Мацлиах в свидетели ночного сторожа, который тихонько приближается и почтительно смотрит на чужих людей.

— Да, путь под гору, и очень скользко, а дорога такая скверная, что Боже упаси! Вот здесь, в тумане, не видать, сточная канава, а на повороте — такая яма, что свалиться — не про нас будь сказано! — ничего не стоит, — со всей серьезностью подтверждает сторож.

— Мне нужно к Ури, сыну менялы. Он родом из Нарбонна, — говорит всадник.

— Из Нарбонна? Сын менялы? У менялы Йоны есть дочь, может быть, вам нужен зять менялы? — неуверенно спрашивает Мацлиах.

— Он, случайно, не мастер по изготовлению печатей, ваш Ури? — вмешивается сторож.

— Я не знаю. Пожалуй, он и это умеет, — продолжает всадник, — в Нарбонне он славился как ювелир, литейщик и гравер по меди, да он на все руки мастер!

— А-а! — Мацлиах взмахивает руками, теряет равновесие и только благодаря сторожу, подхватившему его вместе с ходулями, не сваливается в грязь. — Я знаю, кто это. Это Ури, талмудист, у него граверная мастерская.

— Должно быть, тот самый Ури, что дает в синагоге уроки Талмуда и режет из слоновой кости украшения для нового ковчега? — догадывается сторож. — Ну да, он, ясно как день! Другого такого мастера на свете нет! Он и впрямь родом из Нарбонна, а теперь наш, люнельский. Если вы и в самом деле к нему путь держите, с вас поздравления: он, благодарение Господу, только что стал отцом!

— Что значит — «только что»? Сегодня? — спрашивает всадник, с трудом сдерживая нетерпеливую лошадь.

— Не сегодня, — засомневался Мацлиах, — пожалуй, уже неделю тому назад. Ты не знаешь, Шалу, ему уже сделали обрезание?

— Я думаю, нет, в городе слышали бы о таком событии, — не совсем уверенно сообщает Шалу.

Несколько увесистых монет вложены в руки Мацлиаха, пара медяков досталась сторожу — и вот оба вызываются проводить всадников к дому Ури. Может быть, Ури тоже отблагодарит за таких гостей. Чтобы взять в руки зажженный факел, Мацлиаху пришлось сойти с ходулей и оставить их у сторожа. Мацлиах шел впереди, меся грязь соломенными башмаками. Его факел сильно чадил, мешая дышать не только всадникам, но и ослу Танхума. Осел упрямился и упирался, не желая сдвинуться с места; Танхум уговаривал его, ругал и даже ударил, но ничего не помогало, пока Мацлиах со своим чадящим светильником не отошел в сторону. Они благополучно пересекли широкую площадь, где на столбе возле ратуши в глиняном сосуде горел масляный фитиль.
  1   2   3   4   5

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Книга первая День еще велик Глава 1 Письмо Рамбама Много лет они не виделись, пока не встретились в городе Люнеле, в провинции Лангедок, что в Провансе, на юге страны франков. Евреи полагали, что «Люнель» iconКнига Мормона, Ефер, 15, 17 Все войны, в сущности драка из-за денег....
И было, что наутро они снова выступили в бой; и был велик и страшен тот день; все же они остались без победы

Книга первая День еще велик Глава 1 Письмо Рамбама Много лет они не виделись, пока не встретились в городе Люнеле, в провинции Лангедок, что в Провансе, на юге страны франков. Евреи полагали, что «Люнель» iconУрок литературы «Тема войны и памяти в советской литературе»
День Победы. А знаете ли вы, что этот праздник появился только в 1965 году. А 20 лет, по указу Сталина не праздновался, поскольку...

Книга первая День еще велик Глава 1 Письмо Рамбама Много лет они не виделись, пока не встретились в городе Люнеле, в провинции Лангедок, что в Провансе, на юге страны франков. Евреи полагали, что «Люнель» iconКнига ещё не завершена. В данном файле только первая глава [14. 01. 10]
«Центр-1», группировки «Долг» старшего сержанта Павла Лопатина, по прозвищу «Ёж». Вы увидите всё, что видит он, пройдёте с ним путь...

Книга первая День еще велик Глава 1 Письмо Рамбама Много лет они не виделись, пока не встретились в городе Люнеле, в провинции Лангедок, что в Провансе, на юге страны франков. Евреи полагали, что «Люнель» iconКнига первая глава 1
О том, что математика лучше всего помогает нам в понимании разнообразных божественных истин

Книга первая День еще велик Глава 1 Письмо Рамбама Много лет они не виделись, пока не встретились в городе Люнеле, в провинции Лангедок, что в Провансе, на юге страны франков. Евреи полагали, что «Люнель» iconКнига первая. «Хочешь ли ты жить?»
Кому не хочется жить?! Или – хотя бы выжить?! Думаете, вопрос праздный? Да ещё и глупый… Разве не понятно, что всем хочется жить…...

Книга первая День еще велик Глава 1 Письмо Рамбама Много лет они не виделись, пока не встретились в городе Люнеле, в провинции Лангедок, что в Провансе, на юге страны франков. Евреи полагали, что «Люнель» iconНиколай Носов Незнайка в Солнечном городе Издательство > ocr -= anonimous =
Зеленом городе и городе Змеевке, о том, что они увидели и чему научились. Вернувшись из путешествия, Знайка и его друзья взялись...

Книга первая День еще велик Глава 1 Письмо Рамбама Много лет они не виделись, пока не встретились в городе Люнеле, в провинции Лангедок, что в Провансе, на юге страны франков. Евреи полагали, что «Люнель» iconМуниципальное бюджетное образовательное учреждение города Новосибирска
Ведущий. Это что за письмо? (Читает) «Мы жители страны дорожных знаков, находимся в беде. Наш светофор попал в плен к Помехе-неумехе....

Книга первая День еще велик Глава 1 Письмо Рамбама Много лет они не виделись, пока не встретились в городе Люнеле, в провинции Лангедок, что в Провансе, на юге страны франков. Евреи полагали, что «Люнель» iconКнига цикла "Триста лет спустя"
Что же ожидает Андрея и его новых товарищей: Атасова, Протасова и Армейца в безжалостном мегаполисе? А ждут их самые невероятные...

Книга первая День еще велик Глава 1 Письмо Рамбама Много лет они не виделись, пока не встретились в городе Люнеле, в провинции Лангедок, что в Провансе, на юге страны франков. Евреи полагали, что «Люнель» icon-
Евреи только недавно познали истинного б-га и еще не утвердили его в своем сознании. До исхода из Египта они, вместе с египтянами,...

Книга первая День еще велик Глава 1 Письмо Рамбама Много лет они не виделись, пока не встретились в городе Люнеле, в провинции Лангедок, что в Провансе, на юге страны франков. Евреи полагали, что «Люнель» iconКонспект внеклассного занятия на тему: «Путешествие в страну дорожных знаков»
Это что за письмо? «Мы жители страны дорожных знаков, находимся в беде. Наш Светофор попал в плен к Помехе-неумехе. И теперь у нас...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница