В дни, когда подписывался к печати этот номер «Юности», в Кремлевском Дворце съездов начал работу декабрьский Пленум ЦК кпсс. На обсуждение Пленума был вынесен




НазваниеВ дни, когда подписывался к печати этот номер «Юности», в Кремлевском Дворце съездов начал работу декабрьский Пленум ЦК кпсс. На обсуждение Пленума был вынесен
страница1/30
Дата публикации17.01.2015
Размер3.19 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > Химия > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30
ЮНОСТЬ 12

1963
В дни, когда подписывался к печати этот номер «Юности», в Кремлевском Дворце съездов начал работу декабрьский Пленум ЦК КПСС. На обсуждение Пленума был вынесен вопрос «Ускоренное развитие химической промышленности — важнейшее условие подъема сельскохозяйственного производства и роста благосостояния народа». С докладом по этому вопросу выступил Первый секретарь ЦК КПСС, Председатель Совета Министров СССР товарищ Н. С. Хрущев.

Слово «химия» в эти дни на устах каждого советского человека. Газеты и радио ежедневно приносят сообщения из различных областей страны о новых трудовых успехах, о принятых повышенных обязательствах.

Как неотложную задачу первостепенной важности восприняли советские люди призыв партии о резком увеличении производства химического сырья и материалов. Более ста строен Большой химии объявлены сейчас комсомольско-молодежными. Ни в одной отрасли промышленности нет такого количества новостроек, подшефных комсомолу. И не случайно из вступивших в строй в III квартале 37 комсомольско-молодежных объектов 25 — химических.

Молодежь дала обязательство до конца года закончить сооружение 59 главнейших объектов сельскохозяйственной химии. На лесах этих новостроек комсомол держит серьезный экзамен перед партией, перед народом.

На нашем снимке — подготовленная к пуску накануне Пленума ЦК КПСС газофракционная установка нефтекомбината в Сумгаите.
Николай Рыленко
*
Не оставили деды портретов для нас,

Уходя за ограду погоста мирского,

Но родные черты узнаем мы сейчас

У философов сельских с полотен

Крамского.
И пускай фотографии наших отцов

Улыбаются робко и скупо

с простенков —

Русских витязей в них

разглядел Васнецов,

А в подруги им дал

свою Ладу Коненков.
О искусство! Останься

влюбленным и впредь,

Пусть не тронет тебя никакая остуда.

Разве может когда на земле устареть

Человечьего сердца великое чудо?!
*
Я в свой час пахал и сеял,

Лес рубил, мостил мосты,

На околице весенней

Песни пел до хрипоты.
Под огнем в солдатской каске

Шел, забыв, где даль, где близь...

Все я знаю без подсказки,

Потому и славлю жизнь!
*
В природе нет бесплодной красоты,

Все у нее подвластно высшей цели:

И яблони венчальные цветы,

И соловья серебряные трели.
Пусть, ничего не ведая о том,

Растет птенец, и плод на ветке виснет,

Творятся дива дивные кругом

И обновляют вечный корень жизни.
*
Нырнет, как сера утица,

Весна, теплом утешена,

И верба вдруг распустится,

И зацветет орешина.
Протянут руки, млеючи,

Апрелю синеглазому,

И ты стряхнешь все мелочи,

Что накопились за зиму.
*
Кто дружит с песней,

тот за все ответчик:

За чистоту ключей,

ручьев и речек;

За ясность зорь,

стекающих в озера,

За песни луга

и за гомон бора;

За взлет глухарки,

за прыжок лосиный,

За малый дом

пичуги под лозиной;

За бабочек

мерцающие тени,

За путь пчелы

по радуге цветенья;

За краткость лета

на просторах вечных.

Я тем и жив,

что я за все ответчик.
*
Поэзия, караешь ты сурово

За каждое кощунственное слово.

Второй натурой ставшее притворство,

Как ржавчина, съедает стихотворца.

Маленькая повесть
А. Елагина

Рисунки M. Самсонова.
Трудная граница
1
Савицкий, что вы делаете?

Глаза у старшего лейтенанта серые, строгие, пронизывают насквозь. Но Виктору это нипочем. С легкой улыбкой он отвечает:

— Продуваю макароны, товарищ старший лейтенант! — И дальше чеканит с нажимом, с торжеством: — По приказу начальника Главного Управления пограничных войск Советского Союза!

Во как! Что на это можно возразить? И старший лейтенант почтительно вытягивается, в глазах у него изумление. Строевым шагом он обходит территорию, затем легко взмывает кверху и стоит высоко в ярком небе с ладонью у козырька.

— То-то же!—давится от смеха Виктор. Ловко он обвел этого старшего лейтенанта! Но тут чей-то голос отчетливо произносит:

— Чушь! Чушь! Все совсем не так! в испуге Виктор открывает глаза и сначала не понимает, где он. Темно. Только призрачно, голубовато светятся прямоугольники окон... Ах да, вчера в горах выпал снег, наверно, от него этот зыбкий свет. Все сразу становится на свое место: он на заставе в, солдатской спальне, лежит на своей койке. Часы на руке (мамин подарок еще на «гражданке») высвечивают 3 часа 40 минут, значит, до подъема добрых три часа, и ребята крепко спят. Он и сам бы так спал, если б не этот дурацкий сон...

Раньше Виктор понятия не имел, что сны могут повторяться, а этот снится уже который раз. Главное, всегда одинаково, но совсем не так, как было на самом деле.

Их тогда только недели три как привезли на учебный пункт. Теперь все кажется элементарным, а тогда... «Смирно! Вольно! Нале-во! Напра-во! Кру-гом марш! Ша-гом! Бе-гом!» И... все сначала. Потом стрельбы, материальная часть, следопытство, ползание по-пластунски... Некоторые после этого еще играли в городки или писали письма. Лично он просто балдел. Хотелось одного: дорваться до койки и спать, спать, спать! Впрочем, еще больше, чем спать, хотелось есть. Не то слово! Кишочки прямо рычали и вопили в животе! Строем подходил взвод к столовой, но чуть за порог — ребята наваливались на хлеб, хватали миски — и штурмом к раздаточному окну! Виктора оттирали, но он выкидывал одну из своих проверенных штучек: верещал, как Буратино, закатывая глаза, хватался за сердце... Ребята хохотали и выталкивали его вперед. Рыжеватый парняга, повар, спокойный, как бог, наливал ему миску чуть не с верхом: «Питайся, тощой!» — и Виктор, обжигая пальцы и гримасничая, нес ее к столу. С жадностью съедал все и тут же лез за добавкой, а потом за вторым, потом еще за добавкой... Полюбовалась бы бабушка на такой аппетит!

Третье—компот или кисель — уже можно было есть спокойно, похлопывая себя по тугому животу. Что ни говори, это были блаженные минуты! Затем отбой, и наконец он валился на койку и — в сон, как в воду! Ох, и трудно было потом вылезать из нее! Где-то далеко-далеко пел сигнал: «Подъем! Подъем!» — а Виктор лежал на дне и не мог шевельнуть пальцем. Потом сразу рывок, сели! Руки тянутся к одежде, но хватают почему-то не брюки, а гимнастерку, и ноги не пролезают в рукава.

— Савицкий! Подъем! — Это сержант трясет за плечо.

Тут наконец разлипались веки, и Виктор быстро натягивал брюки. По казарме мелькали полуодетые фигуры, поднимались руки, и — раз! — надеты гимнастерки,— два! — заправлены койки. Сейчас будет: «На зарядку выходи-и!» Виктор, конечно, опаздывал, проклятое одеяло никак не ловилось ровно. Последним выбегал он из казармы, в несколько прыжков обгонял ребят и успевал все-таки стать «а свое место первым на правом фланге.

Угораздило же его вымахать с добрую жердь! Маленьким всегда легче: они не так заметны, их дело— равняйся на других, а у длинных судьба — держать шеренгу и выслушивать замечания! Хуже всего, конечно, что подъем бывал то днем, то ночью, то вечером, а учебные тревоги — вообще в любое время. Теперь все это привычно, а тогда все дни и ночи перемешались в голове.

И вдруг однажды Виктору повезло. То есть это он тогда думал, что повезло; на самом деле вышло совсем наоборот. В общем, перед строевыми занятиями старший лейтенант спросил:

— Товарищи, кто из вас умеет печатать на машинке?

Все молчали, а Виктор возьми да и скажи просто так, для смеху:

— Я!

Печатал он один раз в жизни статью для стенгазеты еще в школе. Но старший лейтенант этого не знал и сказал озабоченно:

— Очень хорошо. Идите на склад. Там старшина скажет, что делать.

И Виктор отправился «а склад. Старшина вручил ему длинный список, сказал со значением: «Инвентарный!»— и велел срочно напечатать в трех экземплярах, поскольку вольнонаемная секретарь-машинистка Томочка заболела, а больше печатать некому.

И вот он сидит в маленькой канцелярии, где пахнет пылью и пудрой, осторожно тюкает одним пальцем по буквам и радуется, что все так здорово получилось. Между прочим, в школе многие считали, что ему необыкновенно везет. На самом деле у него просто был почти точный психологический расчет. Если он не знал урока, он обязательно выскакивал вперед, мчался за картой, помогал расставлять приборы, готовить опыты, тянул руку. И педагог именно его не спрашивал: раз человек так рвется — значит, знает! Нинка говорила, что его просто вывозит нахальство. А когда он дома с хохотом рассказывал бабушке, та сердилась, что он «берет на шармака», но все же маме не ябедничала. Интересно, от какого слова происходит это «на шармака», может быть, от «шаромыжник»? Не очень приятная аналогия, но он не мог, ну просто не мог зубрить день и ночь, как это делала Нинка... Аттестат он все-таки вытянул, хотя и на одних троечках. А с институтом «на шармака» не вышло...

Сначала сама мама сказала:

— Тебе необходимо отдохнуть хоть две недели. А потом как-то совсем незаметно пролетело и остальное время. Днем от жары ничего в голову не лезло, а вечером во дворе собирались ребята и отправлялись на футбол или в парк культуры. ...А тут еще знакомство с Люськой...

В тот вечер денег ни у кого не было, и они по двум билетам словчили пройти на танцплощадку всей компанией. Медленно колыхалась плотная толпа танцующих, от нее шел душный жар, и танцевать расхотелось. Но тут сквозь музыку прорвался чей-то крик. Скандал — это уже интересно. Ребята ринулись туда. Два парня в цветастых пляжных рубашках с хохотом теснили к забору молоденькую девчонку. Она отчаянно отбивалась и звала тоненьким голоском: «Ира! Ира!»

Кто-то крикнул: «Милиция!» Парни заметались, Виктор схватил девчонку за руку и вытащил из толпы. Задыхаясь, они остановились в аллее. Она вырвала у него свою руку: «Очень нужно, я сама!» Но он все-таки пошел ее провожать. Сначала она то молчала, то сердито фыркала, но потом вдруг рассмеялась, и они ходили и ходили по улицам, говорили обо всем на свете и потом стояли у нее в подъезде, пока дворничиха не стала подметать двор. На прощание Люська внимательно посмотрела на него, сказала:

— А ты в общем ничего! — и дала телефон.

Они стали встречаться каждый день, да что там, все время проводили вместе... А дома были уверены, что он занимается в Историчке. В общем, вдруг оказалось, что завтра первый экзамен... Одну шпаргалку они с Люськой все-таки успели написать: «Жизнь и творчество Николая Островского». Но как назло этой темы на экзаменах вовсе не было. Он выбрал свободную и писал, писал... Словом, остальных экзаменов сдавать не пришлось.

От мамы они с бабушкой сначала все скрыли. У нее в больнице подряд шли сложные операции, и она была очень занята. Но в конце концов пришлось рассказать. Ну и мрак был дома в тот вечер! Мама сидела у стола, уронив руки на колени, и лицо у нее было усталое-усталое.

— Как же так?—все повторяла она.— Как же так? Ты же способный... Это просто позор!

Бабушка накрывала к чаю к тихонько вздыхала.

— Не расстраивайся, Лена! — утешала она.— Ну, в том году поступит... Эко дело!

— Ах, оставьте, мама... Мы сами виноваты, что он такой... Другие в этом возрасте...

Виктор знал: дальше пойдут разговоры о воспитании, о том, что нельзя было ему оставаться в седьмом классе на второй год, с того -все м пошло... Виктор этого не выносил. Он поднялся и вышел из дому. Другие... А что другие? Что другие? Как будто он один в Советском Союзе провалился на экзаменах. Будет работать до следующей осени... может быть, в сто раз лучше, чем другие... Весь вечер он шагал по осенним бульварам, воображая себя то лаборантом у профессора-атомника, которому он с опасностью для жизни помогает сделать новое открытие, то помощником знаменитого кинооператора, для которого он, сидя под крылом самолета, снимает такие великолепные кадры, что его, Виктора, фамилия появляется на афишах нового фильма...

Но в отделах кадров .ни к каким кинооператорам или атомникам его даже близко не подпустили. Мама договорилась, что его возьмут санитаром к ним в 'больницу, когда вдруг пришла повестка из военкомата, и... будь здоров! Впрочем, он даже обрадовался: велико счастье таскать больных на косилках и подавать им «утку»! А тут погранвойска, зеленая фуражка! Приедет в отпуск. «Где служите?» «На границе!» «Много шпионов поймали?» «Случалось!» А что, и поймает, на то граница... Только пока что еще далеко до этой границы...

В окно канцелярии был виден обнесенный каменной оградой двор, который здесь называется территория, за ним дорога, холмы, ущелье — пересеченная местность,— а дальше шли горы, лысые на вершинах и в рыжей, зеленой и желтой шерсти по бокам. Небо над «ими, несмотря на позднюю осень, стояло жаркое, синее, как синька...

Издали доносились звуки команды — по пересеченной местности бежали, падали и снова бежали солдаты... Ну и видик у них у всех! Обмундирование старое, не по росту... Новую форму выдали уже потом, когда распределили по заставам, а тогда... У него у самого рукава гимнастерки были чуть ниже локтя... Еще скажешь спасибо, что кругом на бог знает сколько километров никаких девчонок...

В канцелярию заглянул старшина, послушал, как Виктор тюкает, покрутил головой. Пришлось объяснить, что- конструкция у машинки совсем другая, и Виктор ее осваивает. Старшина сказал: «Давай, давай!»— и ушел. 'Виктор еще немного потюкал и решил идти обедать, пока все не навалятся.

— филонишь? — спросил его повар, прищурив в окошко хитрющий зеленый глаз.

Здрасьте! А этому еще чего надо? Тоже лезет не в свое дело. И 'Виктор ответил заносчиво:

— Давай, меняемся! Что, слабо? Это тебе не щи варить!

—Ну-ну! — сказал повар и налил ему едва пол-миски.

А, черт с ним! Есть почему-то почти не хотелось, досадно только, что сразу не нашел ответ похлестче. Зато в свободный час Виктор показал, что ему плевать на всякие намеки. Вокруг него всегда собиралась кучка ребят. Многие были с Украины, с Урала, из дальних деревень, их хлебом не корми, давай про что-нибудь московское. И Виктор давал.

— И Марченко знаешь?

— Людку? Я ее на коньках учил для «Карнавальной ночи»!

— И Самойлову?

— Танечку? На выпускной вечер к нам приезжала. Танцевал с ней.

Всех он знал: и Тихонова, и Харитонова, и Табакова. Все для него были Кольки, Гришки, Васьки. Со всеми у него случались забавные приключения. Жалко, что ли? Зато ребята хохотали, хлопали его по спине, и их обветренные лица и уши лопушками (от стрижки под «нулевку») пламенели. Было весело, только где-то внутри у Виктора посасывало: инвентарный список... А тут еще один такой малоприметный солдатик Петренко (крайний левофланговый—каждому понятно, что это значит) вдруг вылез:

— Я так само киноартистов бачив. Приехали до нашего колгоспу сниматься на кино.. Так один на моем тракторе четыре гектара вспахал. Каже, танкистом быт.

Все повернулись « Петренко, стали расспрашивать и удивляться, какие бывают артисты.

— Подумаешь,— сказал Виктор.— Обыкновенный двигатель внутреннего сгорания. Я не танкист, а сколько хочешь вспашу!

— Эге! — подмигнул Петренко.— Отслужим, давай в мою бригаду. Подывлюсь на твой класс работы!

Все засмеялись, но тут кончился свободный час, ребята пошли на стрельбы, а Виктор поплелся в канцелярию. Он уже ненавидел и эту комнату, и машинку, и желтоватые листы бумаги. У них был какой-то замызганный вид — строчки то лепились вместе, то расползались врозь. И что это за слова: «Гомнастеок» — 440, «бюк атных» — 400? Можно подумать, что он неграмотный. Он начал печатать заново и стучал на машинке до самого ужина.

Утром пришла вольнонаемная Томочка. Почему она Томочка, неизвестно. Пожилая, лет под тридцать, и большая, прямо тетя. Она посмотрела на листы инвентарного списка, потом на Виктора и крупными белыми руками разорвала его работу на мелкие части. Виктор стоял, не уходил. Она вдруг засмеялась и сказала:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

В дни, когда подписывался к печати этот номер «Юности», в Кремлевском Дворце съездов начал работу декабрьский Пленум ЦК кпсс. На обсуждение Пленума был вынесен iconТема: Иван Захарович Суриков «Детство»
Жизнь Сурикова, проводившего целые дни в лавке отца, была очень тяжелой. Когда Сурикову был 21 год, он познакомился с известным поэтом...

В дни, когда подписывался к печати этот номер «Юности», в Кремлевском Дворце съездов начал работу декабрьский Пленум ЦК кпсс. На обсуждение Пленума был вынесен iconС замоскворецких куполов!
Вопросы, поставленные в докладе Л. Ф. Ильичева, в выступлениях по этому докладу, в речи Н. С. Хрущева и записанные в постановлении...

В дни, когда подписывался к печати этот номер «Юности», в Кремлевском Дворце съездов начал работу декабрьский Пленум ЦК кпсс. На обсуждение Пленума был вынесен iconВ черные дни печали, в разлуках и горестях, в невзгодах и болезнях,...
Богом, этот островок называется ”воспоминания о юности и детстве”. Какими бы ни были наша юность и детство, воспоминания о них всегда...

В дни, когда подписывался к печати этот номер «Юности», в Кремлевском Дворце съездов начал работу декабрьский Пленум ЦК кпсс. На обсуждение Пленума был вынесен iconМы за здоровый образ жизни. А вы?
Этот вопрос. (Класс заранее был разделен на две команды. Каждая команда отвечает на вопросы, обсуждение составляет не более 2 – Х...

В дни, когда подписывался к печати этот номер «Юности», в Кремлевском Дворце съездов начал работу декабрьский Пленум ЦК кпсс. На обсуждение Пленума был вынесен iconО владимире андреевиче шевченко
Москву. В турции семья находилась с осени 1942г по осень 1944 г. После этого они переехали в Батуми, куда отец получил назначение...

В дни, когда подписывался к печати этот номер «Юности», в Кремлевском Дворце съездов начал работу декабрьский Пленум ЦК кпсс. На обсуждение Пленума был вынесен iconХвалебные стихи, посвящённые эмиру бухарскому, написанные Ходжой...
Ходжой Насреддином, когда он жил во дворце эмира под видом мудреца Гуссейна Гуслии

В дни, когда подписывался к печати этот номер «Юности», в Кремлевском Дворце съездов начал работу декабрьский Пленум ЦК кпсс. На обсуждение Пленума был вынесен iconСвое саморазвитие я начал, с развития осознанных сновидений. Но когда...
«Ночная реальность» исходя из того, что основной опыт я получал во сне (а спал я ночью), и этот опыт был так же реален, как и опыт,...

В дни, когда подписывался к печати этот номер «Юности», в Кремлевском Дворце съездов начал работу декабрьский Пленум ЦК кпсс. На обсуждение Пленума был вынесен icon-
Этот катахезис /наставление, поучение/ многие годы ходит по рукам, будучи нигде не опубликованным у нас в официальной печати, был...

В дни, когда подписывался к печати этот номер «Юности», в Кремлевском Дворце съездов начал работу декабрьский Пленум ЦК кпсс. На обсуждение Пленума был вынесен iconСценарий ко Дню Учителя Ведущие: Здравствуйте, уважаемые телезрители!...
Сегодня у нас знаменательное событие – начал свою работу новый телеканал «Учительский». И это событие тем более знаменательно, потому...

В дни, когда подписывался к печати этот номер «Юности», в Кремлевском Дворце съездов начал работу декабрьский Пленум ЦК кпсс. На обсуждение Пленума был вынесен iconСценарий ко Дню учителя(Телепередачи) Ведущие: Здравствуйте, уважаемые...
Сегодня у нас знаменательное событие – начал свою работу новый телеканал «Учительский». И это событие тем более знаменательно, потому...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница