В конце-концов это было неправдой. Сердце почти выпригивало из груди, хотя и сердцебиение это всего-лишь симптом, и тем не менее. Но не страх, говорил он




Скачать 65.21 Kb.
НазваниеВ конце-концов это было неправдой. Сердце почти выпригивало из груди, хотя и сердцебиение это всего-лишь симптом, и тем не менее. Но не страх, говорил он
Дата публикации09.12.2014
Размер65.21 Kb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > Философия > Документы
Антонио Табукки.
Чеширский кот
В конце-концов это было неправдой. Сердце почти выпригивало из груди, хотя и сердцебиение – это всего-лишь симптом, и тем не менее. Но не страх, говорил он себе, какая глупость, это всего-лишь волнение, да. Он открыл окно и выглянул наружу. Поезд замедлял ход. Козырек станции дрожал в знойном воздухе. Невыносимая жара, но если не в июле, когда еще ей быть, этой жаре? Прочитав указатель Чивитавекья и опустив шторку, он услышал голоса, а потом свисток начальника станции и захлопывающиеся двери поезда. Он закрыл глаза, надеясь, что если притвориться спящим, может быть никто не зайдет в купе, и сказал себе: «Я не хочу об этом думать». А потом добавил: «Но я должен об этом подумать, ведь это не имеет смысла». Ну, а другие вещи имеют смысл? Наверное, да, но скрытый, мы его понимаем позже или нам вообще не удается его понять, но все должно иметь смысл: свой, совершенно определенный, который иногда нас не касается, даже если нам и кажется обратное. Например, звонок: «Привет, Кот, это Алиса, я вернулась, сейчас я не могу все тебе объяснить, у меня есть только 2 минуты чтобы оставить тебе сообщение...» (несколько секунд тишины) «Как поживаешь, Кот, ты смеешься все так же? Извини, это глупый вопрос, но так трудно говорить, осознавая, что мой голос записывается на пленку, мне нужно тебя увидеть, это очень важно, я тебя очень прошу.» (несколько секунд тишины) «Послезавтра, 15-го июля, в 15 часов, станция Гроссето, я буду ждать тебя на платформе, твой поезд отправляется из Рима около часа дня». Щелчок.

Человек возвращается домой и обнаруживает такое сообщение на автоответчике. После многих лет. Когда уже исчезло все: те годы, тот город, те друзья, все. Как и слово «кот», и оно, поглощенное временем, вдруг выплывает из памяти вместе с присущей тому коту улыбкой, улыбкой чеширского кота. Алиса в стране чудес. Время чудес. А оно было? Она была Алисой, а он был чеширским котом: игра, красивая история. Но со временем кот исчез, точно как в книге. Кто знает, осталась ли улыбка, одна улыбка, без лица – хозяина той улыбки. Потому что проходящее время уничтожает все, и может быть остаются только воспоминания. Он встал и посмотрел в маленькое зеркало, подвешенное над средним сиденьем. Улыбнулся. Зеркало ответило ему изображением сорокалетнего мужчины с худым лицом и светлыми усиками со смущенной и натянутой улыбкой, как и все улыбки, сделанные перед зеркалом: не было в ней больше ни лукавства, ни задора, ни хитрости того, кто играет шутки с судьбой. Это был совсем не чеширский кот.

В купе со смущенным лицом вошла женщина. Свободно? Разумеется, купе было пустым. Это была пожилая женщина с седыми волосами, слегка отливающими голубым. Она вытащила вязание и начала работать спицами. На ней были полукруглые очки на цепочке и казалось, что она вышла из телерекламы. «Вы тоже следуете в Турин?», - тут же спросила она. Обычные для поездов вопросы. Он ответил, что нет, он выходит раньше, но не сказал названия станции. Гроссето. Какой был в этом смысл? И потом, почему Гроссето, что делала Алиса в Гроссето, почему она позвала его туда? Он почувствовал, что сердце застучало быстрее и вновь подумал о страхе. Но страх чего? Это всего-лишь волнение, сказал он себе, нет, ну, перед чем страх, перед чем? Страх перед временем, чеширский кот, перед временем, которое заставило испариться все, в том числе и твою улыбочку кота Алисы в стране чудес. А теперь вдруг возникла вновь его чудесная Алиса, пятнадцатого июля в пятнадцать часов, именно в этот день и час в ее стиле, ее, которая любила игру чисел и коллекционировала в уме несообразные даты. Даты вроде: «Извини меня, кот, это невозможно. В письме я все тебе объясню. 10-го числа 10-го месяца в 10 часов (за два дня до открытия Америки). Алиса». Это была прощальная записка, которую она оставила на зеркале в ванной. Письмо пришло почти год спустя, оно объясняло все в малейших деталях, но на самом деле не объясняло ничего, а только описывало состояние дел, их поверхностную механику. Поэтому его он выкинул. Записку же он все еще хранил в бумажнике. Он вытащил ее и стал рассматривать. Она пожелтела по краям и на одном загибе уже образовалась дырка.
2.

Он хотел бы открыть окно, но тогда возможно возмутилась бы его соседка, и потом, металлическая табличка просила не открывать окон, чтобы не ослабить эффект кондиционирования воздуха. Он встал и вышел в коридор, успев увидеть светлое пятно домиков в Тарквинии, прежде чем поезд медленно повернул. Каждый раз, когда он проезжал Тарквинию, ему приходил на ум Кардарелли, то, что он был сыном железнодорожника, и его стихотворение «Лигурия». Некоторые школьные воспоминания не умирают. Он заметил, что вспотел, зашел в купе и взял маленькую дорожную сумку. В туалете он сбрызнул подмышками дезодорантом и поменял рубашку. Наверное, можно было бы побриться, так, чтобы убить время. На самом деле, не то чтобы это было так необходимо, но, может быть бритье придало бы ему более свежий вид. Он взял с собой туалетный набор и электрическую бритву, хотя он и не решался себе в этом признаться, из-за возможности провести ночь не дома. Осторожно провел один раз бритвой против роста волос и побрызгался лосьоном «after-shave». Потом почистил зубы и расчесался. Проводя расческой по волосам, он попытался улыбнуться, кажется, удалось, это уже была не та слабоумная улыбка, которая получилась раньше. Он подумал, что было бы неплохо сделать какие-либо предположения, но гипотезировать в уме не получалось, слова перепутывались в голове, нагромождались одно на другое и сбивали с толку.

Он вернулся в купе. Его попутчица уснула с вязанием в руках. Он сел и достал блокнот. При желании он мог с определенной приблизительностью скопировать почерк Алисы. Он решил написать записку так, как это могла бы сделать она, с ее абсурдными объяснениями, и написал: Стефан с девочкой погибли в автомобильной катастрофе в Минессоте. Я не могу больше жить в Америке. Кот, умоляю тебя, поддержи меня в этот ужастнейший момент моей жизни. Это была трагическая гипотеза с Алисой, опустошенной горем и постигшей смысл жизни благодаря страшной судьбе. Или Алиса непринужденная и беззастенчивая, с легкой нотой цинизма: Моя жизнь превратилась в ад, невыносимую тюрьму, о девочке позаботится этот большой ребенок Стефан, они сделаны из одного теста, чао Америка. Или сентиментально-патетическая записка с стиле женских романов: Несмотря на то, что прошли годы, я не выбросила тебя из моего сердца и не могу больше жить без тебя. Твоя раба любви Алиса.

Он вырвал листок из блокнота, сделал из него шарик и выбросил в пепельницу. Посмотрев в окно, он увидел стаю птиц, летящих над зеркальной поверхностью воды. Уже проехали Орбетелло, то есть это был Албарезе. До Гроссето оставались считанные минуты. Он вновь почувствовал сердце, бьющееся где-то в горле и то особое беспокойство, как когда понимаешь, что опоздал. Но поезд прибывал точно минута в минуту, и он был в поезде, следовательно он тоже был пуктуален. Но не ожидая такого скорого прибытия, он опаздывал по отношению к самому себе. В его дорожной сумке был льняной пиджак и галстук, но ему показалось смешным выходить из поезда таким элегантным, нет, лучше было остаться в одной рубашке, особенно учитывая эту жару. Поезд резко повернул на рельсах и вагон покачнулся. Последний вагон всегда раскачивает больше других, что, конечно, не доставляет особого удовольствия, но на станции Термини ему не захотелось пересекать весь перрон и он заскочил в последний вагон, надеясь что там будет меньше народа. Его попутчица кивнула головой в знак согласия, как будто подтверждая его мысли, но это был всего лишь эффект покачивания поезда, поскольку она продолжала спокойно спать.

Он положил записную книжку, уложил пиджак, который был слегка помят, еще раз провел расческой по волосам, застегнул замок на сумке. Из окошка в коридоре он увидел первые здания Гроссето, поезд начал замедлять ход. Он попытался представить, какой могла бы быть Алиса, но для этого уже не оставалось времени, можно было бы поразмышлять об этом раньше, тогда он бы смог сконцентрироваться лучше. Ее волосы, как они теперь уложены? Раньше у нее были длинные волосы, может быть она их постригла, да, она их точно постригла, теперь уже не в моде длинные волосы. А платье должно быть белым, подумал он, сам не зная почему.

3.
Поезд подошел к станции и остановился. Он встал и опустил шторку. Через небольшой просвет бросил быстрый взляд наружу, но ничего не увидел, так как находился слишком далеко от перрона. Достав галстук, он медленно его завязал, после чего надел пиджак, посмотрел в зеркало и медленно улыбнулся. Получилось лучше. Услышав свисток начальника станции и звук закрывающихся дверей поезда, он поднял шторку, открыл окно и выглянул наружу. Перрон уже начал медленно проплывать вдоль начинающего свой бег поезда, и он высунулся из окна, разглядывая людей. Пассажиры, сошедшие с поезда, медленно заполняли переход, под козырьком станции он увидел старушку в темном платье, держащую за руку ребенка, носильщика багажа, сидящего на свой тележке и мороженщика в белом пиджаке с коробкой мореженного на наплечном ремне. Он подумал, что это невозможно. Не могло быть возможным то, что там на перроне не было ее с коротко постриженными волосами и в белом платье. Он выбежал в коридор, чтобы высунуться из другого окна, но поезд уже выехал за пределы станции и набирал ход, и он смог увидеть только удаляющийся указатель «Гроссето». Да нет, невозможно, подумал он снова, она была в баре. Она не выдержала этой жары и зашла в бар, поскольку была уверена, что он должен был приехать. Или она была в переходе, прислонившись к стене с ее обычным отсутствующим и в тоже время удивленным взглядом, взлядом вечной Алисы в стране чудес, с все теми же длинными и немного растрепанными волосами, в тех же голубых босоножках, подаренных им однажды на море. Увидев его, она бы сказала: «Я оделась в точности как тогда, чтобы сделать тебе приятное». Он пересек коридор в поисках конторолера. Тот был в первом купе, занятый приведением в порядок бумаг: очевидно он только приступил к своей смене и еще не начал проверку. Он заглянул в купе и спросил когда будет поезд чтобы вернуться назад. Контролер немного растерянно посмотрел на него и спросил: «Назад куда?», «В обратную сторону», - ответил он, «В сторону Рима». Контролер начал листать расписание. «Должен быть один поезд в Кампилье, но я не уверен, успеете ли Вы на него, или...», посмотрев более внимательно расписание, контролер спросил: «Вам нужен экспресс или достаточно местного поезда?». Он задумался, не отвечая сразу, а потом сказал: «Неважно, Вы мне скажите потом, все равно еще есть время».

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

В конце-концов это было неправдой. Сердце почти выпригивало из груди, хотя и сердцебиение это всего-лишь симптом, и тем не менее. Но не страх, говорил он iconДа и не так это вовсе. Скорее, сердцебиение. Хотя сердцебиение это...
Да и не так это вовсе. Скорее, сердцебиение. Хотя сердцебиение – это как раз симптом. Но тем не менее. И, уж, конечно, не страх,...

В конце-концов это было неправдой. Сердце почти выпригивало из груди, хотя и сердцебиение это всего-лишь симптом, и тем не менее. Но не страх, говорил он iconЭто, в конце концов, не было правдой. Скажем, просто учащенное сердцебиение...
Несколько секунд тишины. Послезавтра, 15 июля, в 15 часов, на вокзале в Гроссето я буду ждать тебя на перроне: у вас есть поезд,...

В конце-концов это было неправдой. Сердце почти выпригивало из груди, хотя и сердцебиение это всего-лишь симптом, и тем не менее. Но не страх, говорил он iconЧеширский кот
«…Чего на самом деле не было. Скорее сердцебиение, хотя сердцебиение – всего лишь симптом. Уж точно не страх, – сказал он себе, –...

В конце-концов это было неправдой. Сердце почти выпригивало из груди, хотя и сердцебиение это всего-лишь симптом, и тем не менее. Но не страх, говорил он iconК тому же все это было неправда. Назовем это скорее биением сердца,...
«Послезавтра, пятнадцатого июля в пятнадцать часов, станция Гроссето, буду ждать тебя на платформе, твой поезд отправляется из Рима...

В конце-концов это было неправдой. Сердце почти выпригивало из груди, хотя и сердцебиение это всего-лишь симптом, и тем не менее. Но не страх, говорил он iconВ конце концов, это не было правдой
Скажем, просто сердце вдруг екнуло, забилось часто часто, а это всего лишь недомогание, не больше. Хотя, нет, скорее, это обычная...

В конце-концов это было неправдой. Сердце почти выпригивало из груди, хотя и сердцебиение это всего-лишь симптом, и тем не менее. Но не страх, говорил он iconСкорее всего это было сердцебиение, хотя сердцебиение это лишь симптомы, но всё же. Страх?
Извини, глупый вопрос, но так тяжело говорить и знать, что мой голос записывается, мне нужно тебя увидеть, это очень важно, прошу...

В конце-концов это было неправдой. Сердце почти выпригивало из груди, хотя и сердцебиение это всего-лишь симптом, и тем не менее. Но не страх, говорил он iconПрежде всего это не было правдой. Скажем,просто сердцебиение,даже...
Извини,это глупый вопрос очень сложно говорить,зная,что голос регистрируется,я должна тебя видетъ это оченъ важно,прошу тебя(несколъко...

В конце-концов это было неправдой. Сердце почти выпригивало из груди, хотя и сердцебиение это всего-лишь симптом, и тем не менее. Но не страх, говорил он iconИ все-таки это не было правдой. Сердце стучало громко, хотя сердцебиение...
«Послезавтра, пятнадцатого июля, в пятнадцать часов, станция Гроссето, я буду ждать тебя, ты можешь сесть на поезд, который отправляется...

В конце-концов это было неправдой. Сердце почти выпригивало из груди, хотя и сердцебиение это всего-лишь симптом, и тем не менее. Но не страх, говорил он iconРуководство по произношению
У кхуздула, однако, хотя и не было почти никаких определений грамматики и был очень маленький словарь, тем не менее, было определенное...

В конце-концов это было неправдой. Сердце почти выпригивало из груди, хотя и сердцебиение это всего-лишь симптом, и тем не менее. Но не страх, говорил он iconВ сущности, это было сердцебиение, хотя сердцебиение это только симптом. Но с чего бы?
Это очень важно, прошу тебя». (Несколько секунд молчания). «Послезавтра, пятнадцатого июля в пятнадцать часов, станция Гроссето,...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница