Фредерик Бегбедер Жан-Мишель ди Фалько я верую – я тоже нет




НазваниеФредерик Бегбедер Жан-Мишель ди Фалько я верую – я тоже нет
страница1/21
Дата публикации28.06.2013
Размер2.05 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > Философия > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

Фредерик Бегбедер Жан-Мишель ди Фалько

Я верую – Я тоже нет




«Фредерик Бегбедер, Жан-Мишель ди Фалько «Я верую – Я тоже нет»»: Иностранка; М.; 2006

ISBN 5-94145-405-8

Оригинал: Frederic Beigbeder, “Je crois - Moi non plus”

Перевод: Наталия Кислова

Аннотация



Знаменитый скандалист и бунтарь, звезда современной французской литературы, Фредерик Бегбедер, оказывается, в детстве получил религиозное воспитание. Теперь он снова и снова встречается с епископом Жан-Мишелем ди Фалько, чтобы поговорить на вечные темы. Из записей их страстных споров и родилась эта книга.

«Я верую – Я тоже нет» (отсылка к песне французского шансонье Сержа Генсбура «Я тебя люблю – Я тебя тоже нет») – это увлеченный, живой разговор, к которому участники возвращались в течение трех лет, с 2001-го по 2004 год, обсуждая самые важные, животрепещущие темы человеческого бытия на фоне мировых катаклизмов и столкновений разных цивилизаций. Писатель-атеист и священнослужитель искренне и откровенно делятся своими переживаниями, попутно обсуждая все, чем дышит окружающий их мир.

^

Фредерик Бегбедер, Жан-Мишель ди Фалько

Я верую – Я тоже нет

Диалог между нечестивцем и епископом при посредничестве Рене Гиттона



Один из вопросов, которых мне не избежать, – вопрос религии.

Жан Жене (Эпиграф, выбранный Фредериком Бегбедером)

^ Ты не искал бы меня, если бы уже не нашел!

Блаженный Августин (Эпиграф, выбранный Жан-Мишелем ди Фалько)

Пьеру Шастенье, рожденному аристократом и ставшему благородным человеком.

Фредерик Бегбедер
Моей матери, упокоившейся в Господе 4 августа 2004 года.

Жан-Мишель ди Фалько

^

К читателю



Истоки этой книги уходят в глубь тысячелетий, во времена, когда человек стал задумываться о Боге: что делаю я на земле? Зачем нужна моя жизнь? Для чего я здесь живу? И просто – почему я существую?

Ответов на эти вопросы искали и на уроках в парижской школе Боссюэ, где в 1974 году ученик Фредерик Бегбедер встретился с новым заведующим начальными классами – отцом ди Фалько.

Увы, религиозное воспитание не удовлетворило внутренних запросов ученика. И вот в марте 2001 года возникло обоюдное решение возобновить неоконченный разговор с того самого места, где он был когда-то прерван, и в свете событий последних лет поразмышлять о других и о самих себе.

Итак, наши встречи начались до рокового 11 сентября. Их вызвала неодолимая потребность в диалоге, потребность пробить брешь в стене непонимания, с которым равнодушно мирилось общество. Беседы продолжались регулярно вплоть до мая 2004 года. То был разговор о вечном и личном, доверительный и откровенный, ведь там, где речь идет о Боге, Его смысле и нужности, обнажаются тайники человеческой души. Епископ не боялся признаваться в своих сомнениях, не боялся ошибаться, докапываясь до истины. Нечестивец Фредерик пытался искупить свою неисправимую дерзость, пример которой – кощунственный роман об инфернальных башнях. В диалог властно врывалась злоба дня: Нью-Йорк, подготовка к войне в Ираке и так называемый «конец» этой войны в апреле 2003 года,1 светская школа, ислам, Церковь, прогулка по кладбищу к могиле Бодлера со скульптурой гения зла под сенью вознесшейся над крестами Монпарнасской башни, откуда Фредерик пытался разглядеть Twin Towers2 Манхэттена. Мы спорили о его романе, еще не вышедшем из печати, говорили о Боге, Дне Всех Святых, Пасхе, утопиях, его образе жизни, о гедонизме, материализме, и о людях, и снова о Боге.

Уходя с этих встреч (Фредерик охотнее назначал бы их на три часа ночи, а не на десять утра), каждый становился не то чтобы лучше, но внутренне богаче.

Так жадная потребность в обмене мнениями положила начало книге. Конечно, она не затрагивает всех тем, которые тревожат человечество: галерея земных тайн и бед необозрима! Но, само собой разумеется, в центре дебатов – Бог, религия, вера, молитва, смерть, Воскресение, Троица. Ни один из собеседников не претендует на то, чтобы все объяснить с богословской или научной позиций, ни один не преувеличивает важности своего мнения. При обсуждении этих вопросов, горячем, порой резком, особенно когда речь заходит о нравах, главное – искренность.

Убеждения одного становятся искушением для другого, они спорят, выдвигают разные аргументы, и в этом беспощадном противостоянии каждый помогает оппоненту открывать в себе что-то новое. Фредерик обрушивается на Церковь, «плетущуюся в хвосте общества», а Жан-Мишель ди Фалько стремится разглядеть за поверхностным бунтом подлинного Бегбедера. Видя тщету этого мира, один считает его лишь временным прибежищем, другой же не верит в реальность иного бытия. Однако оба солидарны в обличении вездесущего зла: Фредерик бичует индивидуализм, а Жан-Мишель провозглашает в качестве альтернативы весть Христову.

«Бог есть», – утверждает епископ. «Я Его не встретил», – возражает нечестивец.3 Они отдают себе отчет в том, сколь сложна эта тайна, и тем не менее порой иронизируют, рискуя навлечь на себя гнев моралистов.

Кто-то отмахнется от этих размышлений, сочтя их пустыми, но многие найдут в них отражение своих раздумий, согласятся с одним из авторов, а может быть, отчасти и с обоими. Этот трехлетний диалог ясно выражает позицию каждого из участников и в то же время представляет собой исследование человеческой души в ее отношении к вечным идеям, что волнуют людей. Не должны ли в идеале все мы, шесть миллиардов землян, задаваться теми же вопросами, даже если не надеемся найти на них ответы?

^ Рене Гиттон

Предисловие



Фредерик Бегбедер: Пожалуй, эта книга рискует превратиться в исповедь, во всяком случае – с моей стороны. Не припомню, когда в последний раз исповедовался, если не считать мои романы. Так что теперь мне представится случай вернуться к этому таинству.

Итак, мы встретились, чтобы поговорить о Боге. Должен сказать, что, простившись с парижской школой Боссюэ, где ты заведовал младшими классами, а мне довелось учиться, я вскоре перестал соблюдать церковные обряды. Ты был моим духовником, но с той поры я отошел от веры, позабыл все или почти все. Я уже слабовато разбираюсь в том, что такое грех, и, если мы будем начинать каждую главу с обсуждения одного из грехов, которые я совершил, наш труд превратится в многотомник. Он не поместится в книжном шкафу.

В свете событий последних лет я хотел бы задать «работнику Бога» вопросы более насущные, чем те, что касаются моих прегрешений. Ты утверждаешь, что Бог существует. Предположив, что ты прав, и видя, какие катастрофы вызывает Бог, я задаюсь вопросом: а нужен ли Он?

Я по-своему критиковал капитализм и вовсе от этого не отрекаюсь. Думаю, что эта система исповедует религию денег, которая заменяет Бога товарами, комфортом, наслаждением и т. п. Все на свете превращается в товар, природа приватизируется. Мои книги наполнены тотальным нигилизмом, абсолютным отчаянием, довольно-таки злой (как я полагаю) сатирой на нынешний материализм. И вместе с тем – безудержным гедонизмом, упоением минутой. Подытоживая, можно сказать, что мои персонажи ищут скорее удовольствие, чем счастье. Но почему? Потому, что они не способны найти счастье. Мой пессимизм, навеянный постэкзистенциализмом поколения тридцатилетних, – род поиска, бешено-безнадежного, когда ты влюбляешься, это длится три года, начинаешь все сначала с кем-то другим и т. д. – словом, вроде бы ты неплохо устроен в жизни, а в то же время чувствуешь пустоту – все это, по-моему, не исключает метафизических исканий.

Вот этого я и ищу в литературе – ответа на экзистенциальный вопрос: «Какого черта мы тут делаем?» Ответ я нахожу в искусстве, но это лишь слово. «Искусство» или «Бог» – разве это, в конце концов, не одно и то же? И разве (продолжу изливать желчь) многие не нашли для себя решение в наркотиках, сексе, ночных клубах?.. Разве не стали ночные клубы храмами для моего поколения? Те же обряды, та же униформа, те же церемонии… Танцплощадка – святая святых, house music – вместо песнопений, а водка с тоником несет «благую весть» и заменяет церковное вино, соединяя присутствующих в каком-то странном причастии! (Ладно, хватит, я успокоился.) Я упрямо критикую систему. Однако уже несколько лет мы наблюдаем, как подвергаются нападкам ценности, которые я хочу защитить: демократия, свобода слова и передвижения, свобода не закрывать лицо и волосы, если ты женщина… Вынужден признать: мне нравится система, которую я критикую, именно потому, что она позволяет себя критиковать. При любой другой, независимо от ее происхождения и местонахождения, мне бы заткнули рот, отрубили руки, подвергли бичеванию, а может, убили бы, лишь бы не дать высказаться. Покуда это еще возможно, я хотел бы поговорить с тобой о Боге – начистоту, без формализма, когда надо, резко, даже если я впаду в богохульство и признаюсь, что не прочь выступить обвинителем Бога, хоть и не собираюсь стать адвокатом дьявола.

Кое-кто во имя Бога себя не жалеет, чтобы укокошить побольше народа. Опять-таки во имя Божие совершались Крестовые походы, действовала инквизиция, и немало иных бедствий было принесено людям – по инициативе или с одобрения Церкви. Мне кажется, твой Бог, которого нам представляют в качестве синонима любви, сегодня стал синонимом конфликтов, самоубийств, ненависти, кровопролития, смерти… Я читал выступление лауреата Нобелевской премии португальского писателя Жозе Сарамаго, который говорит, что виной этому насилию Бог, идея Бога. Он сожалеет, что Бог не умер, вопреки утверждению Ницше.

Мы с тобой знакомы, ты в значительной мере ответствен за мое религиозное воспитание и не производишь впечатления епископа-ретрограда, даже если твое слово должно быть словом Церкви, – в силу всех этих причин, казалось мне, нам обязательно нужно встретиться снова, чтобы я попытался разобраться в своем отношении к трансцендентному. Вот! Мне не терпелось выложить все это тебе – человеку Церкви… И я спешу услышать твои ответы.

^ Жан-Мишель ди Фалько: Другого вступления к нашей теме я от тебя и не ждал. Твоя горячность меня ободряет: она соответствует образу, в котором ты стараешься предстать. По крайней мере в этом ты себе не противоречишь.

Ты выдал мне все одним духом, но мы попробуем коснуться этих вопросов поочередно: грехи людей, твои, мои, бытие Бога, система, плодами которой ты пользуешься и которую одновременно разоблачаешь… Я считаю, что раз ты задаешь мне вопросы, желая знать, кто такой Бог и где Он, поскольку ты Его не нашел, мой долг тебе отвечать, признав тем самым, что мое поколение, очевидно, недостаточно потрудилось, чтобы дать возможность твоему поколению встретиться с Богом. Начиная этот диалог, мы взяли на себя обязательство быть искренними, не прибегать ни к уловкам или обходным маневрам, ни к казенному языку, высказывать свою собственную точку зрения как можно правдивее. Прежде чем приступить к сути, я хотел бы уточнить, что нас побудило к этому обмену мнениями.

Через несколько дней мне исполнится шестьдесят три, тебе – тридцать восемь, и ты – отец маленькой девочки. Ты представляешь определенную часть своего поколения и порой больше других склонен к крайностям. Думаю, наши дебаты обогатят каждого из нас внезапными открытиями, помогут что-то пересмотреть, что-то изменить – не в собеседнике, а в себе самом. Наверняка твои взгляды на многие вещи дадут мне понимание того, чего я до сих пор не понимал, что-то прояснят для меня, а может быть – шире – и для читателей.

Вернемся к твоему поколению. Многие, подобно тебе, равнодушны к Церкви, хотя и обращаются к ней в определенных обстоятельствах. Я хотел бы понять – возможно, с твоей помощью, – чем они живут. Что тобой движет, что тебя увлекает, побуждает идти дальше? Что вызывает у тебя желание мчаться во весь опор? Откуда ненасытная жажда жить в этаком вихре? Не может же быть, чтобы тобой руководило одно только честолюбие? Словом, я предполагаю… Есть же что-то другое, что заставляет тебя утром, когда встаешь, устремляться вперед! Этот ритм кажется мне подозрительным. Не похожа ли на отчаяние эта бешеная гонка? Я не могу в это поверить, а потому хочу, чтобы ты объяснил мне, в чем заключается для тебя стимул жизни.

Бегбедер: Иосиф Бродский говорил, что есть только две поистине захватывающие темы, достойные серьезных рассуждений: сплетни и метафизика. Однако, работая в прессе «people», свою дозу сплетен я уже получил!

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Фредерик Бегбедер Жан-Мишель ди Фалько я верую – я тоже нет iconБегбедер Идеаль «Фредерик Бегбедер. Идеаль»
Закружившись в вихре снега, красавиц и кокаина, Октав неожиданно для себя беззаветно влюбляется. В минуты отчаяния он исповедуется...

Фредерик Бегбедер Жан-Мишель ди Фалько я верую – я тоже нет iconФредерик Бегбедер. 99 франков
Заставить людей полюбить рабское положение — вот главная задача, возлагаемая в нынешних тоталитарных государствах на министерства...

Фредерик Бегбедер Жан-Мишель ди Фалько я верую – я тоже нет iconФредерик Бегбедер. Каникулы в коме
В дверь звонят. Марк Марронье много чего любит в жизни: фотографии из "Харперз Базар", ирландское виски безо льда, авеню Веласкеса,...

Фредерик Бегбедер Жан-Мишель ди Фалько я верую – я тоже нет iconЯ верую я тоже нет (Je crois Moi non plus)
Диалог между влиятельным католическим иерархом и убежденным атеистом, между опытным “адвокатом Бога” и непримиримым критиком всех...

Фредерик Бегбедер Жан-Мишель ди Фалько я верую – я тоже нет iconРассказики под экстази (Nouvelles sous ecstasy)
Эстет и сноб, профессиональный рекламщик и горячий сторонник коммунистов, Фредерик Бегбедер одна из самых заметных фигур в литературном...

Фредерик Бегбедер Жан-Мишель ди Фалько я верую – я тоже нет iconФредерик Бегбедер Французский роман «Французский роман»: Иностранка;...
Оказавшись в грязной тесной камере, он приходит в отчаяние. И внезапно, выплыв из глубин памяти, перед ним возникают воспоминания...

Фредерик Бегбедер Жан-Мишель ди Фалько я верую – я тоже нет iconДуховные мотивы в лирике удомельских поэтов
Богом чистоте – в этом и есть предназначение духовной поэзии»,- писал Благочинный Удомельского округа игумен Аркадий (Губанов) в...

Фредерик Бегбедер Жан-Мишель ди Фалько я верую – я тоже нет iconФредерик Брукс Мифический человеко-месяц или как создаются программные системы Фредерик брукс
Посвящается двоим людям, благодаря которым мои годы в ibm были особенно насыщенными

Фредерик Бегбедер Жан-Мишель ди Фалько я верую – я тоже нет iconМишель Франсуа Платини Жизнь как матч Футбольный принц с улицы Сент Экзюпери
Мишель Франсуа Платини (фр. Michel Francois Platini). Родился 21 июня 1955, Жёф, Лотарингия. Французский футболист и тренер, президент...

Фредерик Бегбедер Жан-Мишель ди Фалько я верую – я тоже нет iconМишель Фуко Интеллектуалы и власть (Избранные политические статьи,...
В 90-е годы в России были опубликованы практически все основные произведения этого автора. Однако отечественному читателю остается...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница