Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей Первое издание "Воли к власти" появилось в 1901 году. Далее




НазваниеВоля к власти. Опыт переоценки всех ценностей Первое издание "Воли к власти" появилось в 1901 году. Далее
страница2/8
Дата публикации18.06.2014
Размер0.93 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8
частью — разрушительный, частью — иронический.


Что есть верование? Как возникает оно? Всякое верование есть

признание чего-либо за истинное.

Крайней формой нигилизма был бы тот взгляд, что всякое верование,

всякое признание чего-либо за истинное неизбежно ложно, ибо вовсе не

существует истинного мира. Следовательно — это иллюзия

перспективы, источник которой заключен в нас самих (поскольку мы

постоянно нуждаемся в более узком, сокращенном, упрощенном мире).

А затем мерилом наших сил служит то, в какой мере можем мы, не

погибая от этого, признать эту иллюзорность и эту необходимость лжи.

Такой нигилизм как отрицание истинного мира, бытия, мог бы быть

божественным образом мысли.


Если мы и "разочарованные", то не по отношению к жизни, — у нас

лишь открылись глаза на "желательности" всех видов. С насмешливой

злобой смотрим на то, что называется "идеалами"; мы презираем себя

лишь за то, что не всегда можем подавить в себе то нелегкое движение

чувств, которое называется идеализмом. Дурная привычка сильнее,

нежели гнев разочаровавшегося.


В какой мера нигилизм Шопенгауэра все еще является следствием

того же идеала, который создал христианский теизм. — Степень

уверенности по отношению к высшим объектам желаний, высшим

ценностям, высшему совершенству была так велика, что философы

исходили из не a priori, как из абсолютной уверенности: "Бог" — на

вершине как данная истина. "Уподобиться Богу", "слиться с Богом" — в

продолжении тысячелетий это были самые наивные и убедительнейшие

объекты желаний ( — но то, что убеждает, тем самым еще не становится

истинным: оно только убедительно. Примечание для ослов).

Мы разучились признавать за этим строем идеалов также и

реальность лица: мы стали атеистами. Но разве мы отреклись от самого

идеала? — Последние метафизики, по существу дела, все еще именно

в нем ищут истинную "реальность", "вещь в себе", по отношению к

которой все остальное имеет лишь кажущееся существование. Но

догматом их осталось то положение, что в виду явного

несоответствия нашего мира явлений сказанному идеалу, мир этот не

есть "истинный" — и даже в основе своей не восходит к тому

метафизическому миру, как к своей причине. Безусловно, поскольку оно

есть высшее совершенство, не может служить основой всего условного.

Шопенгауэру, который стремился доказать обратное, нужно было

мыслить эту метафизическую основу как нечто противоположное идеалу,

как "злую, слепую волю"; как таковая она могла затем стать тем

"являющимся", которое открывается в мире явлений. Но и этим путем

он еще не отрекался от абсолютности идеала, он только нашел

лазейку...

(Канту казалась необходимой гипотеза "умопостигаемой свободы",

чтобы снять с ens perfectum ответственность за данный характер этого

мира, одним словом, чтобы объяснить зло и грех: логика скандальная —

для философа...)


Самый общий признак современной эпохи: невероятная убыль

достоинства человека в его собственных глазах. Долгое время он

вообще — средоточие и трагический герой бытия; затем он озабочен по

меньшей мере тем, чтобы установить свое родство с решающей и

ценной в себе стороной бытия; так поступают все метафизики,

желающие удержать достоинство человека верою в то, что моральные

ценности суть кардинальные ценности. Кто расстается с Богом, тот тем

крепче держится за веру в мораль.


Всякая исключительно моральная система ценностей (напр.

буддийская) приводит к нигилизму: это грозит Европе! Думают обойтись

одним морализмом религиозной основы: но это неизбежный путь к

нигилизму. — В религии отсутствует необходимость смотреть на нас

самих как на творцов ценностей.


Вопрос нигилизма "зачем?" ведет происхождение от нашей давней

привычки, в силу которой цель казалась установленной, данной извне,

как требование, именно неким сверхчеловеческим авторитетом. После

того, как мы уже разучились верить в этот авторитет, мы все еще по

старой привычке ищем иного авторитета, который мог бы говорить с

безусловностью и мог бы предписывать нам задачи и цели. Авторитет

совести выступает теперь на первый план (чем мораль свободнее от

богословия, тем она становится повелительнее) как возмещение утраты

личного авторитета. Или же авторитет разума. Или общественный

инстинкт (стадо). Или, наконец, "история" с неким имманентным

духом — история, имеющая цель в себе и которой можно свободно

отдаться. Мы хотели бы избегнуть необходимости воли, воления цели,

риска самим ставить себе цель, хотели бы сложить с себя

ответственность (мы приняли бы фатализм). В конце концов: счастье и,

с некоторой долей тартюфства, — счастье большинства.

Мы говорим себе:

1) определенная цель вовсе не нужна;

2) предусмотреть ее невозможно.

Как раз теперь, когда воля в высшей мере ее силы — она всего

слабее и малодушнее. Абсолютное недоверие к организующей

способности воли для целого.

Совершенный нигилист. — Глаз нигилиста идеализирует в

сторону безобразия, творит предательство по отношению к собственным

воспоминаниям: он пренебрегает ими, дает им поникнуть, осыпаться, он

не ограждает их от той мертвенно-бледной окраски, которую бессилие

разливает на все далекое и прошедшее. И то, чего он не делает по

отношению к себе самому, не делает он и по отношению к прошлому

всего человечества: он пренебрегает им.


Нигилизм. Он может иметь двоякое значение:

А. Нигилизм как знак повышенной мощи духа: активный нигилизм.

В. Нигилизм как падение и регресс мощи духа: пассивный нигилизм.


Нигилизм — естественное состояние.

Он может быть показателем силы: мощь духа может так возрасти, что

ныне существующие цели ("убеждения", символы веры) перестанут

соответствовать ей (верование в общем именно и выражает собой

принудительность некоторых условий существования, подчинение

авторитету таких условий, при которых человеческое существо

благоденствует, растет, приобретает власть...); с другой стороны,

нигилизм — показатель недостатка силы, способности вновь творчески

поставить себе некую цель, некое "зачем", — новую веру.

Максимума относительной силы он достигает как насилие,

направленное на разрушение: как активный нигилизм.

Противоположностью его был бы усталый нигилизм, утративший

наступательность; его знаменитейшая форма — буддизм как

пассивный нигилизм, как знамение слабости: сила духа может быть так

утомлена, истощена, что все дотоле существовавшие цели и ценности

более не соответствуют ей и уже не вызывают веры к себе, — что синтез

целей (на котором покоится всякая мощная культура) распадается и

отдельные ценности восстают одна на другую (разложение), что только

все утешающее, исцеляющее, успокаивающее, заглушающее

выступает на передний план под разнообразными масками: религиозной

или моральной, или политической, или эстетической и т.д.


Нигилизм есть вера не только размышления над "тщетностью" и не

только вера в то, что все достойно гибели: он сам помогает делу, сам

губит. Это, пожалуй, и не логично, но нигилист не верит в

необходимость быть логичным... Это — состояние сильных умов и

волей: таковым же невозможно остановиться на "нет", как на

отвлеченном приговоре, — "нет" как деяние вытекает из их природы.

То, что приговором объявляется не имеющим права на существование,

вслед затем действием приводится к несуществованию.


К генезису нигилиста: — Лишь поздно является мужество признать

то, что, собственно говоря, уже знаешь. Только недавно признался я

себе в том, что я до сих пор был в корне нигилистом: та энергия и

беззаботность, с которой я успешно продвигался в своем нигилизме,

{12}

заслоняли передо мной этот основной факт. Когда идешь к какой-нибудь

цели, то кажется невозможным, чтобы бесцельность как таковая была

твоим основным догматом.


Пессимизм людей энергии: "Зачем?", являющееся после страшной

борьбы, даже победы. Есть нечто в тысячу раз более важное, чем

вопрос о том, хорошо ли нам или плохо — таков основной инстинкт всех

сильных натур — а отсюда и отношение к вопросу о том, хорошо ли или

плохо другим. Одним словом, возможна некая цель, ради которой без

колебания приносят человеческие жертвы, идут на все опасности, берут

на себя все дурное, даже худшее: великая страсть.
2. Дальнейшие причины нигилизма


Причины нигилизма:

1) Нет высшего вида человека, т.е. того, неисчерпаемая

плодотворность и мощь которого поддерживала бы в человечестве веру

в человека. (Достаточно припомнить, чем мы обязаны Наполеону: почти

всеми высшими надеждами этого столетия).

2) Низший вид ("стадо", "масса", "общество") разучился скромности

и раздувает свои потребности до размеров космических и

метафизических ценностей. Этим вся жизнь вульгаризируется:

поскольку властвует именно масса, она тиранизирует исключения, так

что эти последние теряют веру в себя и становятся нигилистами.

Все попытки измыслить более высокие типы потерпели неудачу

("романтика"; художник, философ; против попытки Карлейля придать им

высшие моральные ценности).

Противоборство высшим типам как результат.

Падение и ненадежность всех высших типов. Борьба против гения

("народная поэзия" и т.д.). Сострадание к низшим и страждущим как

масштаб величия души.

Нет философа, толкователя дела, не только излагателя его в другой

форме.


Неполный нигилизм, его формы: мы живем среди них.

Попытки избегнуть нигилизма, не переоценивая бывших до сего

времени в ходу ценностей; они приводят к обратному результату,

обостряют проблему.


Способы одурманивать себя. — В глубине сердца не знать, где

исход? Пустота. Попытка преодолеть это состояние опьянением:

опьянение как музыка, опьянение как жестокость в трагическом

самоуслаждении гибелью благороднейшего, опьянение как слепое и

мечтательное увлечение отдельными личностями и эпохами (как

ненависть и т.д.) — попытка работать, не задумываясь, как орудие

науки; уметь находить себе ряд маленьких наслаждений, между прочим

и в деле познания (скромность по отношению к самому себе); отказ от

обобщений, относящихся к самому себе, возвышающийся до

некоторого пафоса; мистика, сладострастное наслаждение вечной

пустотой; искусство "ради него самого" ("le fait"), "чистое познание" как

наркотики против отвращения к самому себе; кое-какая постоянная

работа, какой-нибудь маленький глупый фанатизм; все средства

вперемешку, болезнь, вызванная общей неумеренностью (распутство

убивает удовольствие).

1) Слабость воли как результат.

2) Крайняя гордость и унижение от сознания своих мелких слабостей,

ощущаемые благодаря контрасту.


Близится время, когда нам придется расплатиться за то, что целых

два тысячелетия мы были христианами: мы потеряли устойчивость,

которая давала нам возможность жить, — мы некоторое время не в

силах сообразить, куда нам направиться. Мы стремглав бросаемся в

самые противоположные оценки, с той степенью энергии, какую всегда

возбуждала в человеке такая крайняя переоценка человека.

Теперь все насквозь лживо, все — "слово", все спутано — или слабо,

чрезмерно:

а) делается попытка некоторого рода земного решения вопроса, но в

том же смысле, — в смысле конечного торжества истины, любви,

справедливости (социализм: "равенство личности");

b) равным образом делается попытка удержать моральный идеал (с

предоставлением первого места неэгоистическому, самоотречению,

отказу от воли);

c) делается даже попытка удержать "потустороннее", хотя бы только

как антилогический Х, но оно немедленно же истолковывается так, чтобы

из него могло быть извлечено некоторого рода метафизическое утешение

в старом стиле;

d) пытаются вывести из совершающегося наличность божественного

водительства в старом стиле, награждающего, карающего,

воспитывающего, ведущего к лучшему порядку вещей;

e) как и прежде верят в добро и зло: так что победа добра и

уничтожение зла воспринимается как задача ( — это характерно для

англичан: типичный случай — плоский ум Джона Стюарта Милля);

f) презрение к "естественности", к вожделению, к ego; попытка понять

даже высшую духовность и искусство как следствие отречения от своей

личности и как desin teressement;

g) церкви предоставляется право все еще вторгаться во все

существенные переживания и главные моменты в жизни отдельного

лица, чтобы дать им освящение, высший смысл: мы все еще имеем

"христианское государство", "христианский брак".


Бывали более мыслящие и более растворенные мыслью времена,

чем наше: как, например, то время, когда выступил Будда; тогда сам

народ, после столетий старых споров между сектами, в конце концов

столь же заблудился в ущельях философских мнений и учений, как

некогда европейские народа в тонкостях религиозной догмы.

"Литература" и пресса всего менее могут соблазнить нас быть высокого

мнения о "духе" нашего времени: миллионы спиритов и христианство с

гимнастическими упражнениями, ужасающими по своему безобразию,

характерному для всех английских изобретений, дают нам лучшие точки

зрения.

Европейский пессимизм еще только при своем начале —

свидетельство против него самого: — в нем еще нет той необычайной,

исполненной тоски и стремления неподвижности взора, отражающего

Ничто, которую он имел когда-то в Индии; в нем еще слишком много

"деланного", а не "соделавшегося", слишком много пессимизма

ученых и поэтов; мне кажется, что добрая часть в нем придумана и

присочинена; "создана", но не есть "первооснова".


Критика бывшего до сих пор пессимизма. Отклонение

эвдемонологических точек зрения как окончательного сведения к

вопросу: какой это имеет смысл? — Редукция омрачения.

Наш пессимизм: мир не имеет всей той ценности, которую мы в нем

полагали, — сама наша вера так повысила наши стремления к

познанию, что мы не можем теперь не высказать этого. Прежде всего он

является таким образом менее ценным: таким мы ощущаем его

ближайшим образом, — только в этом смысле мы пессимисты, то есть

поскольку мы твердо решили без всяких изворотов признаться себе в

этой переоценке и перестать на старый лад успокаивать себя разными

песнями и лгать себе всякую всячину.

Именно этим путем мы обретаем тот пафос, который влечет нас на
1   2   3   4   5   6   7   8

Похожие:

Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей Первое издание \"Воли к власти\" появилось в 1901 году. Далее iconФридрих Ницше Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей
«Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей»: Культурная Революция; Москва; 2005

Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей Первое издание \"Воли к власти\" появилось в 1901 году. Далее iconМотивация власти в выборе карьеры и жизненного пути
А мотивация власти – это совокупность стремлений человека получить влияние на индивидуумов или группы людей с помощью средств власти....

Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей Первое издание \"Воли к власти\" появилось в 1901 году. Далее iconПсихология власти
Трехмерная структура носителей власти. Система отношений носителей власти в политической психологии

Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей Первое издание \"Воли к власти\" появилось в 1901 году. Далее iconПрокаччи Дж. История итальянцев. Москва. Весь мир Кон И. Бить или не бить?
Ледяев В. Социология власти. Теория и опыт эмпирического исследования власти в городских сообществах. Москва. Ид вшэ

Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей Первое издание \"Воли к власти\" появилось в 1901 году. Далее icon48 законов власти
Г85 48 законов власти и обольщения / Пер с англ. Е. Я. Мигуновой.— М.: Рипол классик, 2005.—736 с

Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей Первое издание \"Воли к власти\" появилось в 1901 году. Далее iconЛитература введени е
Трехмерная структура носителей власти. Система отношений носителей власти в политической психологии

Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей Первое издание \"Воли к власти\" появилось в 1901 году. Далее iconКнига противостоит злу, суховею, коммунистическому режиму. Написана...
Первое издание книги появилось в Нью-Йорке в 1988 году, в переводе на английский. Затем она была напечатана в серии Penguin-Books...

Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей Первое издание \"Воли к власти\" появилось в 1901 году. Далее iconКогда и где было напечатано первое стихотворение С. Михалкова?
В 1928 году в журнале «На подъеме» (Ростов-на-Дону) появилось первое напечатанное стихотворение Сергея Михалкова «Дорога»

Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей Первое издание \"Воли к власти\" появилось в 1901 году. Далее iconНиколай Бердяев
Наше народничество, явление характерно-русское, незнакомое Западной Европе, есть явление безгосударственного духа. И русские либералы...

Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей Первое издание \"Воли к власти\" появилось в 1901 году. Далее iconУчебник написан на основе современного российского законодательства,...
Административное право российской федерации 3-е изд., пер и доп. Учебник для бакалавров



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница