Хотя основой для этой пьесы стал документальный материал воспоминания современников, письма, дневниковые записи автор не имел намерения создать




НазваниеХотя основой для этой пьесы стал документальный материал воспоминания современников, письма, дневниковые записи автор не имел намерения создать
страница9/11
Дата публикации08.06.2014
Размер1.04 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

^ Александра Львовна. Хорошо, я всё сделаю.

Чертков. Сделай это вместе с Булгаковым – он посвящен в наше дело и может быть полезен. Пусть он же сообщит мне о решении Льва Николаевича.

^ Александра Львовна. Я сама напишу тебе. Или, может быть, приеду.

Чертков. Возьми еще это письмо от меня. И передай на словах Льву Николаевичу, что я понимаю, как ему тяжелы эти процедуры. Нам всем также тяжел этот груз из-за необходимости поступаться нашими убеждениями. Но другого пути нет.
Александра Львовна прячет в свой портфель бумаги и письма.
Файнерман (небрежно). Сегодня взрывают бомбы и на виселицу добровольно идут из-за желания увидеть свое имя в газетах. Или становятся пожизненными калеками и убиваются насмерть ради того, чтобы побить рекорд на автомобиле или аэроплане. Все это блестяще и крикливо, но никого уже не удивляет.

^ Александра Львовна. К чему вы это сказали, Исаак Борисович?

Файнерман. К тому, что взять на себя жертву ради служения простому незаметному делу, без желания тешить мимолетное тщеславие или возвышаться над ближними, бывает труднее, чем открыто выстрелить в полицейского генерала.

^ Сцена четвертая. Свадьба
Та же терраса в доме Толстых. В глубоком плетеном кресле сидит Старик, укрытый пледом. Рядом с ним Булгаков разбирает почту. Издалека слышны звуки гармоники, веселые пьяные выкрики – на пустыре за конюшнями дворовые празднуют свадьбу Вари и Адриана.
^ Старик (задумчиво). Крепостное право отменено пятьдесят лет назад, а в умах и на деле – все то же… Барыня велела, и молодая чистая девушка была выдана за пожившего мужика, пьющего, со скверным характером. (Пауза.) Жалко ее. И всё тяжелее становится мне видеть рабов, обслуживающих нашу семью… Ведь вся деревня – дети, старики, беременные женщины трудятся по шестнадцать часов в сутки, а единственное, что получают – это избавление от голодной смерти. Мужики за тридцать копеек в день бьют камень на дороге, чтобы иметь кусок черного хлеба… А у нас съехались мои сыновья – бородатые мужчины, которые от скуки целыми днями играют в карты, пьют и волочатся за прислугой. Вчера пятнадцать человек за столом едят блины, пятеро людей обслуги бегают, еле поспевая готовить, разносить. Мучительно, невыносимо стыдно. А тут эта добродушная Саша со своим смехом, и Андрей с рассуждениями о женском вопросе, и Лев со скверными стихами… Как странно повторяется в них – в мужчинах ум отца и характер матери, а в дочерях ее ум, но характер мой… (Пауза.) Скажите, Валентин Федорович, каким образом может человек, не лишенный совершенно рассудка и совести, жить так, как мы живем?

Булгаков. Я горячо предан вам, Лев Николаевич, и поверьте, я понимаю, как вам тяжело.

Старик. Знаете ли, Валентин Федорович, я в последнее время всё более убеждаюсь, что есть люди, по природе своей лишенные нравственного чувства. С ними нельзя говорить – они не слышат. Вроде собаки, которая понимает, как открыть дверь и войти, но не может притворить дверь за собой. И бесполезно ее этому учить.

Булгаков (оглядывается и наклоняется к Старику). Лев Николаевич, скажите, а правда ли, что ваши семейные съехались будто бы по просьбе Софьи Андреевны? И что она намерена запродать права на издание ваших книг каким-то иностранцам? Неужели она может это сделать без вашего согласия?

Старик (тоже оглядывается, тихо). Не знаю, может ли формально... Она имеет доверенность от меня, но эта доверенность сделана еще в 1881 году, и предполагает только распоряжение моими писаниями, изданными ранее этого года… Я давно еще решил, и объявил в печати, что отказываюсь от всяких прав и вознаграждения за всё, написанное мной, и желаю передать все свои бумаги в общественное достояние.

Булгаков. Но у нее в руках самые известные ваши вещи – «Война и мир», «Казаки», «Анна Каренина»…

Старик. Сейчас уж я совсем не ценю этой беллетристики. Велика нужда описывать барыню, которая влюбилась в офицера! Нынче я не стал бы заниматься этакой чепухой… (С грустью.) Но всегда лежит у меня на совести, что я, желая отказаться от собственности, сделал какие-то акты. Мне теперь смешно думать, что выходит, будто я хотел хорошо устроить детей. Я им сделал этим величайшее зло. Посмотрите на Льва, Михаила, Андрея. Ну что они из себя представляют? Совершенно не способны что-нибудь делать. И теперь живут на счет народа, который я когда-то ограбил, а теперь они продолжают грабить. Как мне тяжело это видеть! Это противоречит всем моим мыслям, желаниям…

Булгаков (снова беспокойно оглядывается, с видом заговорщика). Мне ужасно не хочется вас торопить с решением, но Владимир Григорьевич меня уже второй раз спрашивал, когда вы дадите ему ответ по тому делу.

Старик. Милый, милый Дима… Знаете ли, Валентин Федорович, если бы Черткова не было, его надо было б выдумать. Для меня, по крайней мере, для моего счастья… Впрочем, он напрасно тревожится, что Софья Андреевна запродаст права на издание при моей жизни. Она не решится без моего согласия, а я согласия никогда не дам. (Прислушиваясь к звукам попойки, которые раздаются с улицы.) А что она, пошла туда, на свадьбу?

Булгаков. Да, они все пошли поздравить молодых.

^ Старик (задумчиво). Нынче когда жених с невестой приехали из церкви, я вспоминал свою женитьбу, и подумал, что это было что-то роковое. Мне сейчас кажется, что я даже не был влюблен. А не мог не жениться – так уж пошло, и поехало, и не остановить… Поначалу ее спасали дети — любовь животная, но все-таки самоотверженная. А когда дети подросли, то остался один чудовищный эгоизм… Вы не знаете этого унижения, и не дай вам бог знать, что такое это рабство у балованного дитяти, избалованного самим тобой. Да и не дитяти, а безрассудной, своевольной женщины, которая уверена, что чего она ни захочет, то должно быть сделано… (После паузы.) Господи, где взять силы? (Испуганно оглядывается, прислушиваясь к какому-то шороху.) Знаете ли, не будемте говорить об этом – мне всё кажется, что кто-то подслушивает… Что ж там свадьба? Они всю ночь гулять будут, видимо… Перепьются, и снова пойдут деревенские на дворовых. У них вечная вражда.

Булгаков. Да, пьянство – большая беда нашего народа.
Рассеянно смотрит на Булгакова, потирает лоб.
Старик. Один раз в Москве, около Сухаревой, в глухом проулке, видел я осенью пьяную бабу. Лежала у самой панели. Со двора тек грязный ручей, прямо ей под затылок и спину, а она лежит в этой холодной подливке, бормочет, возится, силится встать…

Старик закрыл глаза, его передернуло.

Старик. Это – самое ужасное, самое противное – пьяная баба. Я хотел помочь ей, и не смог, побрезговал; вся она была такая склизкая, жидкая, не смог дотронутся… А рядом на тумбе сидел светленький, сероглазый мальчик. По щекам у него слезы бегут, он шмыгает носом и тянет безнадежно, устало: «Ма-ам... да ма-амка же. Встань же»... Она пошевелит руками, хрюкнет, приподнимет голову и опять – шлеп затылком в грязь. Я иду и вижу – и мальчик пьян. А штанишки ему коротки, и тонкие, голые ноги торчат над какими-то обмотками, которыми обвязаны ступни….

Стрик замолкает, достает платок, начинает шумно сморкаться, незаметно смахивая слезы с глаз.

Булгаков. Что вы, Лев Николаевич!..

Старик (виновато). Плачу. Раньше держался, а к старости сделался слезлив… Уж простите. (Трясет головой.) Ах, боже мой! Вы ведь тоже в дневник записываете? Не пишите об этом, не нужно!

Булгаков. Хорошо, не буду.

Старик. Спасибо вам, дорогой мой. С вами одним я могу здесь говорить откровенно… (Пауза.) Я уж так долго живу, Валентин Федорович, что среди мертвых у меня больше друзей, чем среди живых. Но в последний год что-то мне вдруг стали попадаться люди, которые страшно похожи на каких-то моих близких людей из моей молодости. На тех, кого уж давно на свете нет… А тут вдруг: будто бы это они, такие же молодые, но это не они, а чужие люди. Но похожи поразительно. Вот недавно подлетает к крыльцу какая-то барыня на тройке, бросается ко мне – я смотрю на нее, и вижу покойную тетеньку Пелагею Ивановну Юшкову. Первый мой порыв был обнять ее и заплакать, но тут она мне заявляет: «Мол, такая-то сякая-то, приехала повидать пахаря земли русской»… Я разозлился и отчитал ее – мол, я не слон в балагане, чтоб ездить на меня смотреть. А разозлился-то больше на себя, что я старый дурак из ума выжил… Нет, теперь, если начну умирать, то уж непременно надо умереть, шутить нельзя! Да и совестно, что же, опять сначала: корреспонденты приедут, письма, телеграммы – и вдруг опять напрасно. Нет, этого уж нельзя, просто неприлично…
Старик тихо смеется, весь сотрясаясь. Булгаков грустно улыбается.
^ Старик (со смехом). Недавно еду на прогулке, а какой-то мужик говорит – ишь, едет! Его уже на том свете с фонарями ищут, а всё ездит!..
Снова тихо смеется. Входит Александра Львовна.
^ Александра Львовна (ревниво). Ты весел, папа? А я ушла со свадьбы. Так грустно смотреть на Варю, она всё плачет.

Старик. Что же сделаешь, Саша… Мама осталась там?

Александра Львовна. Да, и Лев с Ильей, и остальные. Но они уж скоро придут.

^ Старик. Ну, так пока их нет, садись здесь. Я скажу тебе, что я решил.
Александра Львовна в волнении опускается на диван рядом с отцом.
Старик. Прежде всего, хочу сказать тебе и Валентину Федоровичу, почему я задержался с ответом. Вы знаете, как тяжело мне всё это дело. В какой-то момент я даже думал, что и не нужно – обеспечивать распространение своих мыслей при помощи разных там мер. Христос не заботился о том, чтобы кто-нибудь не присвоил в свою личную собственность его мысли, да и не записывал их, а высказывал смело и пошел за них на крест. И мысли эти не пропали. Конечно, я не сравниваю себя с Христом, но всё же я убежден, что не может пропасть бесследно слово, если оно выражает истину, и если человек, высказывающий это слово, глубоко верит в истинность его… Обо всем этом я написал Владимиру Григорьевичу, решившись твердо отказаться от составления нового завещания.
Пауза.
Старик. Вчера он ответил мне. Вот это письмо, которое вы и привезли, Валентин Федорович. (Достает из кармана и читает.) Дорогой друг! Я понимаю, и вполне ценю ту высоту, стоя на которой, вы обсудили это дело. Но понимать и обсуждать что-либо при свете открывшейся нам истины – это одно (в этой сфере мы вполне свободны), а действовать – это совсем другое, потому что деятельность нашу всегда приходится согласовать с данными условиями времени и места. Вы упомянули о Христе. Ему, действительно, не надо было заботиться о беспрепятственном распространении своего слова. Но почему? Потому что он не писал и по тогдашним условиям гонорара за свои мысли не получал. Условия же нашего времени таковы, что если вы ничего не предпримете для обеспечения всеобщего пользования вашими писаниями, то этим косвенно поспособствуете утверждению прав частной собственности на них со стороны ваших семейных. Если же позаботитесь о передаче их по наследству, хотя бы в частную собственность, но зато такому лицу, для которого ваша воля будет священна, то как раз этим и предоставите их во всеобщее пользование… (Бережно складывает письмо и убирает.) Обдумав эти слова, я не мог не увидеть их справедливость. И теперь я удивлю вас своим крайним решением. Я хочу быть plus royaliste que le roi.
Смотрит на Сашу и берет ее за руки.
Старик. Я хочу, Саша, отдать всё тебе.
Александра Львовна смотрит на него настороженно и удивленно.
Старик. Так будет лучше и проще. И это вполне естественно, потому что ты последняя из всех моих детей, ты живешь со мной, сочувствуешь мне, так много помогаешь мне во всех моих делах. Я напишу всё на одну тебя, а уж ты позаботишься о том, чтобы соблюдена была моя воля.

^ Александра Львовна (едва слышно). Ну, как сам знаешь, папа.

Булгаков. Это отличное решение, Лев Николаевич! Чертков не велел мне говорить, но я нарушу обещание – он и сам всем сердцем желал именно этого!

^ Старик (с доброй улыбкой). Да, я так и догадался. (Дочери.) Только тяжеленько тебе будет, а?

Александра Львовна. Что ж делать? Я смотрю на это, как на свой долг...

Булгаков. Но какова будет ваша воля относительно тех писаний, доходом с которых пользовалась до сих пор Софья Андреевна и которые она привыкла считать вашим подарком и своей собственностью?

Старик. Все это Саша может предоставить ей пожизненно, согласно моей воле; одним словом, сделать так, чтобы мое завещание не внесло по отношению к ней никаких изменений. Ну, да все эти мелочи и подробности мы обдумаем вместе с Владимиром Григорьевичем. (К Александре Львовне.) Тяжело только тебе будет!

Александра Львовна. Так я сообщу ему.

^ Старик. Да, сообщи… Пусть составит новую бумагу. Я перепишу ее, и подпишем при свидетелях. Он сказал, что для суда этого довольно.

Булгаков. Как будет рад Владимир Григорьевич! И как прекрасно, что вы решились на этот шаг!
Александра Львовна поднимается. Булгаков хочет идти за ней, но Старик останавливает его.
^ Старик. А вы посидите со мной, Валентин Федорович. (После паузы, потирая руки.) Не сыграть ли нам в шахматы?

Булгаков. Охотно.
Булгаков достает шахматы, расставляет на столике. Старик смотрит на него с улыбкой – как человек, который только что покончил с трудным делом, и теперь пребывает в приподнятом настроении.
^ Старик. Я рассказывал вам, как я ел червей? Что-то я сейчас вспомнил…

Булгаков. Нет, не рассказывали…

Старик. Я ранним утром шел на рыбную ловлю, и в одной руке нес червей, а в другой краюшку черного хлеба, который взял в кухне вместо завтрака. Хлеб я съел, но забыл, что съел, и, задумавшись, положил в рот червей и стал жевать…
Старик и Булгаков снова смеются.
^ Старик. Жую и не могу понять, что это за гадость у меня во рту… (После паузы.) Я как сейчас помню их вкус.

Булгаков. Наверное, было очень противно!

Старик. Вкус землистый. Впрочем, я вам не советую пробовать…
Смеются.
Булгаков. Вы белыми.

Старик. Нет, в прошлый раз я проиграл, значит вам – белыми…
Какое-то время молча играют. Со двора все слышатся звуки праздника, уже более отдаленные и негромкие.
Старик. Я когда-то страстно любил рыбалку. Такие чудесные ранние утра, рассвет над рекой тихий, воздух еще сырой и свежий, и голова свежа… И столько мыслей хороших приходит, когда ты один. (После паузы.) Только рыбу ловить не надо. Это не так жестоко, как охота, но тоже убийство… (После паузы.) Я и сейчас люблю гулять рано. Вот вчера встал тайком от Софьи Андреевны – она бы не пустила – вышел на дорогу. Такая мирная благодать в природе. На траве роса, месяц в облаках… вижу, две девочки бегут босиком, за ручки держаться. Я спросил их: по грибы? «Нет, за орехами» – «А что же без мешка?» - «Ну мешок! Мы в подолы»…

^ Сцена пятая. Варя
Входят Софья Андреевна, Лев Львович, Илья Львович и доктор.
Софья Андреевна. Что у вас тут за конспирация? Я всё слышала.

Булгаков. Никакой нет конспирации, Софья Андреевна. Лев Николаевич рассказывал про рыбалку.

^ Софья Андреевна. А, у вас шахматы! Доктор, давайте с вами тоже в шахматы играть.

Доктор. Благодарю, Софья Андреевна, я лучше чаю выпью.
Софья Андреевна звонит в колокольчик.
Софья Андреевна. Илья Васильевич! Илья Васильевич!
Входит старый слуга, он слегка навеселе.
^ Софья Андреевна. Илья Васильевич, у нас самовар готов? Посмотри-ка на меня… Да ты пьян!

Илья Васильевич (ворчливо). Выпил рюмочку – уж и пьян…
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Похожие:

Хотя основой для этой пьесы стал документальный материал воспоминания современников, письма, дневниковые записи автор не имел намерения создать iconКлирик Никольского храма Красногорска Московской епархии
Льва, Макария, Амвросия, разноформатные дневниковые записи, жития, летописи, многообразные сборники духовного содержания, исторические,...

Хотя основой для этой пьесы стал документальный материал воспоминания современников, письма, дневниковые записи автор не имел намерения создать iconОткрытый урок по литературе «Тропинка к Есенину» (жизнь и творчество поэта)
Оборудование: компьютерная презентация, сборник стихотворений С. А. Есенина, раздаточный материал «Памятка по написанию синквейна»,...

Хотя основой для этой пьесы стал документальный материал воспоминания современников, письма, дневниковые записи автор не имел намерения создать iconКнига позволила родственникам ветеранов совершенно по-другому посмотреть...
В 2007 году в Барнауле издательством «А. Р. Т.» была издана книга «Письма с фронта любимым». В книгу вошли никогда ранее не публиковавшиеся...

Хотя основой для этой пьесы стал документальный материал воспоминания современников, письма, дневниковые записи автор не имел намерения создать iconВнеклассное мероприятие является итогом исследовательской работы...
Разработка включает в себя сведения по биографии поэта, анализ некоторых стихотворений А. Фета, критические замечания исследователей...

Хотя основой для этой пьесы стал документальный материал воспоминания современников, письма, дневниковые записи автор не имел намерения создать iconОбобщение знаний о почве началось в античные времена с трудов Аристотеля...
В результате труды ученых–естествоиспытателей, путешественников–исследователей, церковные записи и записи государственных чиновников,...

Хотя основой для этой пьесы стал документальный материал воспоминания современников, письма, дневниковые записи автор не имел намерения создать iconИмел западного аналога коими для «И-90» стал atf, а «Б-90», хотя...
Это только в конце восьмидесятых годов выяснилось, что атв дозвуковой и соответствует не б-90, а его туполевскому собрату «202» стратегической...

Хотя основой для этой пьесы стал документальный материал воспоминания современников, письма, дневниковые записи автор не имел намерения создать iconВыражаю глубокую признательность коллективу Сибирского Центра фармакологии...
И, конечно же, в создании книги участвовали те, кто имел непосредственное отношение к предмету разговора, о котором пойдет речь,...

Хотя основой для этой пьесы стал документальный материал воспоминания современников, письма, дневниковые записи автор не имел намерения создать iconГалина Пржиборовская Лариса Рейснер
Автор книги Галина Пржиборовская, много лет собиравшая материалы о своей героине, успела записать живые воспоминания родственников,...

Хотя основой для этой пьесы стал документальный материал воспоминания современников, письма, дневниковые записи автор не имел намерения создать iconБюллетень новых поступлений «говорящих»
В. В. Фаровского и И. В. Мещерекова, теплые и искренние воспоминания его жены Валентины Гагариной, очерки литераторов и журналистов....

Хотя основой для этой пьесы стал документальный материал воспоминания современников, письма, дневниковые записи автор не имел намерения создать iconСтарцы и подвижники XX-XXI столетий. Жизнеописания, воспоминания...
Старцы и подвижники XX-XXI столетий. Жизнеописания, воспоминания современников, поучения, подвиги и чудеса, молитвы. Составитель...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница