Хотя основой для этой пьесы стал документальный материал воспоминания современников, письма, дневниковые записи автор не имел намерения создать




НазваниеХотя основой для этой пьесы стал документальный материал воспоминания современников, письма, дневниковые записи автор не имел намерения создать
страница6/11
Дата публикации08.06.2014
Размер1.04 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Лев Львович. Можно, я узнавал. (После паузы.) Правда, Илья говорит, что нельзя завещать чужому…
Софья Андреевна встает и ходит по террасе.
^ Софья Андреевна (подавленно). Боже мой, боже мой… Почему судьба не дала мне полюбить простого честного человека, а назначила в спутники гения, да еще со всем грузом пороков и недостатков гения! И ведь будет точно, как я и боюсь – для посторонних он останется светочем передовой мысли, а мы, его семья – те, кто положили жизнь на создание условий для вынашивания и рождения этой мысли – мы будем оплеваны и оклеветаны… (Понижая голос.) Знаешь ли, он давно уж не пишет ради искусства… Я вижу, его волнует только известность. Поэтому он и занят одними посланиями в газеты, да шлет без конца письма во все стороны. Как паук в своем гнезде, который ткет усердно паутину своей будущей славы… Эти письма будут составлять огромные тома. (Пауза.) Я на днях читала его послание к какому-то сектанту и ужаснулась фальши тона этого письма. Ведь он взял за правило учить чужих людей, как и для чего им жить! А сам-то и не знает, для чего живет, и детей собственных научить не смог…

^ Лев Львович(нервно перебивает ее). Мы не можем так сидеть. Нужно что-то делать.

Софья Андреевна. Но что же тут сделаешь?

Лев Львович. Ты должна поговорить с ним. Тебе он должен ответить – ты для него пожертвовала всем. Потребуй от него формального завещания в свою пользу, и посмотрим, что он скажет.

^ Софья Андреевна. Ты думаешь, это нужно сделать?

Лев Львович. Когда не сделаем мы, сделают другие.

Софья Андреевна (крепко задумалась). Да, ты прав… Сделают другие.
Входит слуга Илья Васильевич.
^ Илья Васильевич. Обед готов, сударыня. Велите звонить-с?

Софья Андреевна. А который час?

Илья Васильевич. Уже половина седьмого.

Софья Андреевна. Боже мой, боже мой… (Льву Львовичу.) Ты прав, надо переговорить с ним прямо, без обиняков. Прямо потребовать справедливого исполнения закона… Сегодня же я поговорю с ним перед сном. В конце концов, человек его возраста не должен избегать этого разговора, и этого решения. (Слуге.) Да, Илья Васильич, звоните.
Слуга идет к большому гонгу, поднимает колотушку и бьет.

^ Действие второе
Сцена первая. После обеда
Разгар лета, терраса в доме Толстых. Обед окончен – сквозь дверной проем видно, как Илья Васильевич в белых перчатках и молодой лакей убирают со стола. Семья и гости расположились в плетеных креслах и на стульях. Александра Львовна разливает чай у самовара, ей помогает Булгаков. Лев Львович и Илья Львович за особым столиком пьют кофе с ликером и курят. Старик, облокотившись на кожаную подушку, сидит на диване, с ним рядом – доктор. Софья Андреевна устроилась рядом на стуле, в руках у нее какое-то шитье.
Старик. Насколько больше теперь тратят денег, чем прежде! Когда мы первые годы жили с Софьей Андреевной в Ясной, мы получали с Никольского тысяч пять, и было отлично. Я помню, когда жена купила коврики к кроватям, мне это показалось ненужной и невероятной роскошью. А теперь мои сыновья – их что-то у меня штук двадцать (подмигивает доктору) швыряют деньгами направо и налево, покупают собак, лошадей, граммофоны… Мне тогда казалось, туфли есть – зачем коврик?

^ Софья Андреевна (обращаясь к доктору, пока еще вполне благодушно). Сыновья наши постоянно нуждаются, Сергей Иванович. Но моему мужу любые необходимые хозяйственные траты кажутся швырянием денег. Вот для меня непонятно швыряние денег на переезд за границу каких-то духоборов, о которых мы раньше и не слыхивали – просто затем, чтобы все газеты печатали об этом «благодеянии». Мне кажется, гораздо естественнее жалеть своего Власа на деревне, у которого и дети, и корова умирают с голоду.

Старик. Ты права, конечно, Соня, что своим женским сердцем жалеешь Власа. Но чтобы помочь этому Власу, нужно изменить и сломать всё наше дурное устройство жизни… А для этого мы начинаем с духоборов. (Вытирает лицо платком.) Нынче я немного нездоров. И может потому минутами просто прихожу в отчаяние от всего, что делается в России… Этот возмутительный циркуляр об отдаче студентов в солдаты, дела в Сербии, убийства и смерти от пьянства, брошенные дети…

^ Лев Львович (громко). Я где-то прочел, что русский народ в год пропивает около миллиарда рублей.

Старик. И это правда – нищета народа во многом от пьянства. (После паузы.) Тут же нужно сказать, что почти всякий из народа, сделавшись богатым, становится таким же кровопийцей, против которого сам же и роптал. Всё дело в религиозном сознании. Без него в России настанет царство денег, водки и разврата. (Подумав.) Человек может быть зверем, а может быть святым. Побеждать в себе зверя и освобождать божеское начало – в этом наше назначение.

^ Доктор. Да коли веры нет, Лев Николаевич?

Старик (удивленно). Да вы разве не веруете в Бога?

Александра Львовна (подавая доктору чашку). Не всем же это дано, папа.

Старик (доктору). Вздор, вздор… Вы по натуре верующий и без Бога вам нельзя. Это вы скоро почувствуете. А не веруете вы из упрямства, от обиды: не так создан мир, как вам надо.

^ Лев Львович. Мои убеждения таковы, что русский человек, особенно дворянин, не может не верить. Знаете ли, как говорилось в старину: дворянин за веру – на костер, за царя – на плаху, за отечество – на штыки…

^ Илья Львович (негромко). А за двугривенный – куда угодно…
Булгаков невольно прыскает со смеху.
Лев Львович. Над чем вы смеетесь, господин студент?

Булгаков (растерявшись, говорит первое, что пришло в голову). Мы с Александрой Львовной вчера нашли ежа… Дети посадили его в ящик и закрыли досками, а сверху положили камень, чтобы не убежал. Но он ночью сдвинул камень и выбрался.

^ Софья Андреевна. Ежи необыкновенно сильны.

Старик. Подумать только, что делается теперь по всей России! Сотни тысяч сильных, молодых, работоспособных людей сидят у нас по тюрьмам и острогам… А власти воображают, что этим они что-то изменят! Попробуйте сшить сапоги, если вы не сапожник, или печь сложить, если вы не печник. Ведь нельзя. А быть министром – сколько угодно. Очевидно, в этой работе так много дела и всё так запутано и непонятно что, собственно, ничего сделать нельзя. А потому всякий может завтра стать министром чего угодно. (Вздыхает.) В России теперь все разделяются на подлежащих аресту и арестующих. Один мой последователь сидит в тюрьме, и написал мне оттуда: «Теперь все порядочные люди в тюрьме сидят. Я еще не заслужил и сижу авансом».

^ Софья Андреевна (мужу). Ты будешь земляничного киселя? Доктор, а вы хотите?

Доктор. Благодарствуйте, я лучше чаю… А вот Льву Николаевичу будет полезно.
Софья Андреевна встает и идет за киселем.
Лев Львович. Тюрьмы необходимы. Без тюрем наши же мужики нас подожгут и перережут.

Старик. Странно, что они до сих пор этого не сделали… Я порой удивляюсь терпению народному. Теперь сухое время, везде лежит хлеб, ничего не стоит поджечь. А между тем никто не поджигает.

^ Александра Львовна. Бог с тобой, папа! Как можно этими вещами шутить…

Старик. А я и не шучу… После девятьсот пятого года в нашем русском народе сделалось то, что он вдруг увидал несправедливость своего положения. Прежде в народе смотрели, что господа, им так и подобает жить господами, а теперь стали понимать всю неправедность этого обмана. Это как сказка о голом царе в новом платье. Появилось в народе сознание претерпеваемой им неправды, и вытравить это сознание уже нельзя… И озлобление всё растет на моих глазах. Когда мы в саду обедаем, и мимо проезжают мужики с сеном, я вижу их нескрываемое презрение к нам. Слышу разговоры: «Что им? Не жизнь их, а масленица!»… Или: «Ишь, черти, жрут тут! На нашей крови похабством занимаются!»… Ведь десять лет назад во всей России поискать, не нашлось бы крестьянина, который говорил бы такое прямо в лицо господам. А теперь нет ни одного, кто не понимал бы этого. А там, наверху, думают, что все можно вернуть назад!

Доктор. Вольнодумные речи, Лев Николаевич.

Старик. Я и сам удивляюсь, как это меня до сих пор не посадят за мои речи и выступления? Особенно теперь, после статьи о патриотизме. Может быть, там еще не читали? Надо бы им послать.
Старик негромко смеется.
^ Лев Львович. Однако, равенство хорошо на словах, но устроить его на практике невозможно. Ты сам тому первый пример, отец.

Старик. Да, это так… Мне больно чувствовать, что и я участник всего этого. Что и я тут «жру» и «занимаюсь похабством»…

Лев Львович. Однако, если все мы пойдем пахать землю и доить коров, то, прости меня, цивилизация со всеми ее достижениями канет в Лету.

Старик. А что для тебя цивилизация? Пройти университет, отчистить ногти, воспользоваться услугами портного и парикмахера, съездить за границу – вот и готов самый цивилизованный человек. А для народа: больше железных дорог, фабрик, тюрем, газет, партий, парламентов — и готов самый цивилизованный народ. А ведь вся эта цивилизация нужна только для одного – для порабощения своих братьев и паразитической жизни за чужой счет. Ужасно не единичное, бессвязное, личное, глупое безумие, а безумие общее, организованное… умное безумие нашего мира.
Софья Андреевна подает мужу стакан киселя, он берет и пьет, не глядя.
Булгаков (неуверенно). Но ведь цивилизация, в конце концов, заботится об улучшении жизни человека…

Старик. Только вера может улучшить жизнь человека. А цивилизация – это одна из тех вещей, в которые я, как ни стараюсь, не могу поверить. Я не верю в дирижерское искусство, в солнечные пятна, в медицину. И в блага цивилизации, не подкрепленные нравственностью и верой.

^ Доктор (со смехом). Вот и медицина не угодила!

Старик. Медицина – одно из пустых суеверий нашего времени. Вроде чудотворной Иверской иконы, которая в самом деле может исцелять тех, кто подвержен самовнушению.

^ Софья Андреевна (с раздражением). Я думаю, что если не веришь в медицину, то не надо и звать к себе докторов, и не лечиться, и не глотать такое количество лекарств.

^ Старик (кротко). Я знаю много людей, которые не верят в церковь, а ходят туда только потому, что боятся огорчить близких.

Софья Андреевна (сухо). Разве вы когда-то этого боялись? (Булгакову.) Как только ему лучше, он сейчас же высказывает обвинения против докторов. А когда плохо, всегда лечится.

^ Александра Львовна. Мама, почему ты так недобра?

Лев Львович. А я вот думаю, что равенство и свобода – совершенно неестественное состояние для России… Я недавно прочел недурной роман о том, как где-то в одной из американских республик, кажется, в Аргентине, чуть ли не сто лет продолжалась революция. Все жители так измучились, что когда появился, наконец, какой-то диктатор, перевешал всех зачинщиков и водворил порядок, так его чуть не боготворить стали. Так и у нас явится какой-нибудь новый мессия, наставит на каждом перекрестке виселиц и пулеметов, водворит порядок, и ему ещё, пожалуй, памятник в Кремле воздвигнут.
Небольшая пауза, во время которой Старик допивает кисель и отдает стакан жене.
^ Доктор. А вы, Лев Николаевич, читаете новые романы?

Старик. Признаться, редко… Я что-то взялся за старинных французов – Montaigne, Larochefoucauld. Давно уж не помню, чтобы я испытал сильное художественное впечатление от нового литературного произведения. Думаю, это не оттого, что я стар; мне кажется современная литература, как прежде римская, приходит к концу. Никого нет, ни на Западе, ни у нас.

Булгаков. А как же Горький?

Старик. У Горького отсутствует чувство меры. У него есть какая-то развязность, которая неприятна… Это вообще свойственно нынешним писателям. Утрачено чувство эстетического стыда. Не знаю, знакомо ли вам это чувство? Когда стыдно от художественной лжи. Да впрочем, сколько можно ужасаться перед порнографией, бездарностью и грубой смелостью современных писателей – это уж стало общим местом. Непонятно только, как это всё вдруг явилось… Вот Пушкин. Как он пишет! Так умеренно, верно, скромными средствами, ничего лишнего. Удивительно! Чудесно! И как это странно: были Пушкин, Лермонтов, Достоевский… а теперь что? Еще милый, но бессодержательный, хотя и настоящий художник, Чехов. А потом уж пошла эта самоуверенная декадентская чепуха.

^ Доктор. А как вы отзываетесь о De Profundis Оскара Уайльда?

Старик. Я забыл, читал ли я эту вещь… Но я помню, что я что-то пробовал его читать, и осталось такое впечатление, что и браться не стоит.

^ Софья Андреевна (неожиданно громко). А правда ли, Сергей Иванович, что в Петербурге вскрылось противуестественное общество последователей Оскара Уайльда, и там, будто бы, состояли члены императорской семьи…
Старик изумленно смотрит на жену.
^ Доктор (очень спокойно). Признаюсь, ничего не слыхал об этом.

Софья Андреевна. А что этот Распутин? Говорят, он настолько в моде, что даже мужья из светского общества посылают к нему своих жен, и не скрывают, для чего…

^ Александра Львовна. Мама, как можно!

Софья Андреевна. Что ж такого, Саша? Это всё делается в кругах почитаемого тобой Черткова, его родни и друзей.

^ Илья Львович. Оставь, мама, это уж слишком.

Софья Андреевна. Почему же я должна оставить… Саша списывает из дневников обвинения на меня, и отсылает Черткову. В каждом нашем шаге она отчитывается перед ним… А я просто хочу открыть моей дочери глаза на то, что есть светская жизнь и светские люди, которые так пленяют ее воображение. Эти люди любят говорить о Боге и страдании, любят вздыхать и целоваться. А в то же время они весьма ловко устраивают свои земные дела.

^ Старик (строго глянув на нее). Вы забываетесь… Я попросил бы вас оставить этот тон.

Александра Львовна. Мама, неужели ты не понимаешь, как ты измучила всех этими сценами!

Софья Андреевна. Нет, это я! Я измучена вечными упреками! Боже мой, боже мой… Валентин Федорович, вы видите мои страдания! Мне ни слова нельзя сказать о постороннем, чужом нам человеке, чтобы мой муж и моя дочь не набросились на меня… Сорок восемь лет нашего брака для него не существуют, мои жертвы ничего не стоят! Я же обвиняюсь во всем: сочинения его продаются против его воли; Ясная Поляна держится и управляется против его воли; прислуга служит против его воли; доктора призываются против его воли... Как стыдно, как невыносимо! Все эти разговоры с фальшивой усмешкой, это отрицание всего и вся… Как это противно!

^ Старик (поднимаясь). Доктор, дайте Софье Андреевне каких-нибудь капель. Она нездорова…

Софья Андреевна (преграждая ему путь). Зато ты здоров! После Крыма и девяти докторов, которые так самоотверженно, умно, бескорыстно восстановили твою жизнь… Нельзя порядочному и честному человеку ругать медицину и тех, что его спасли!

^ Доктор. Помилуйте, Софья Андреевна, доктора не обижаются на своих пациентов, это не принято! Успокойтесь, голубушка, и сядьте.

Софья Андреевна. Я покойна! Нет, держите его, не дайте ему уйти… (Старику.) Я хочу здесь, при свидетелях, заявить тебе раз и навсегда – я отстраняюсь от всего. Я устала служить ширмами для моего мужа, который ставит дело так, словно это я мешаю его чистой и христианской жизни! Я выйду из этой навязанной мне роли и сегодня же уеду в Москву. (На глазах у нее появляются слезы жалости к себе.) Ты можешь всё раздать. У меня и детей ничего не останется. Пускай. Я буду под конец жизни без куска хлеба, а Чертков будет наживаться на твоих рукописях вместе с издателями. Но зато в газетах напишут, что Лев Толстой – благодетель мира… Потомки будут восхищаться тем, как великий писатель не гнушался возить в дом воду и делать сапоги, как простой работник! Но потомки не узнают, что когда жена писателя не спала у постелей своих больных и умирающих детей, он ребенку своему воды не дал напиться, и никогда не сменил ее, чтоб дать вздохнуть, выспаться, просто опомниться от трудов…
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Похожие:

Хотя основой для этой пьесы стал документальный материал воспоминания современников, письма, дневниковые записи автор не имел намерения создать iconКлирик Никольского храма Красногорска Московской епархии
Льва, Макария, Амвросия, разноформатные дневниковые записи, жития, летописи, многообразные сборники духовного содержания, исторические,...

Хотя основой для этой пьесы стал документальный материал воспоминания современников, письма, дневниковые записи автор не имел намерения создать iconОткрытый урок по литературе «Тропинка к Есенину» (жизнь и творчество поэта)
Оборудование: компьютерная презентация, сборник стихотворений С. А. Есенина, раздаточный материал «Памятка по написанию синквейна»,...

Хотя основой для этой пьесы стал документальный материал воспоминания современников, письма, дневниковые записи автор не имел намерения создать iconКнига позволила родственникам ветеранов совершенно по-другому посмотреть...
В 2007 году в Барнауле издательством «А. Р. Т.» была издана книга «Письма с фронта любимым». В книгу вошли никогда ранее не публиковавшиеся...

Хотя основой для этой пьесы стал документальный материал воспоминания современников, письма, дневниковые записи автор не имел намерения создать iconВнеклассное мероприятие является итогом исследовательской работы...
Разработка включает в себя сведения по биографии поэта, анализ некоторых стихотворений А. Фета, критические замечания исследователей...

Хотя основой для этой пьесы стал документальный материал воспоминания современников, письма, дневниковые записи автор не имел намерения создать iconОбобщение знаний о почве началось в античные времена с трудов Аристотеля...
В результате труды ученых–естествоиспытателей, путешественников–исследователей, церковные записи и записи государственных чиновников,...

Хотя основой для этой пьесы стал документальный материал воспоминания современников, письма, дневниковые записи автор не имел намерения создать iconИмел западного аналога коими для «И-90» стал atf, а «Б-90», хотя...
Это только в конце восьмидесятых годов выяснилось, что атв дозвуковой и соответствует не б-90, а его туполевскому собрату «202» стратегической...

Хотя основой для этой пьесы стал документальный материал воспоминания современников, письма, дневниковые записи автор не имел намерения создать iconВыражаю глубокую признательность коллективу Сибирского Центра фармакологии...
И, конечно же, в создании книги участвовали те, кто имел непосредственное отношение к предмету разговора, о котором пойдет речь,...

Хотя основой для этой пьесы стал документальный материал воспоминания современников, письма, дневниковые записи автор не имел намерения создать iconГалина Пржиборовская Лариса Рейснер
Автор книги Галина Пржиборовская, много лет собиравшая материалы о своей героине, успела записать живые воспоминания родственников,...

Хотя основой для этой пьесы стал документальный материал воспоминания современников, письма, дневниковые записи автор не имел намерения создать iconБюллетень новых поступлений «говорящих»
В. В. Фаровского и И. В. Мещерекова, теплые и искренние воспоминания его жены Валентины Гагариной, очерки литераторов и журналистов....

Хотя основой для этой пьесы стал документальный материал воспоминания современников, письма, дневниковые записи автор не имел намерения создать iconСтарцы и подвижники XX-XXI столетий. Жизнеописания, воспоминания...
Старцы и подвижники XX-XXI столетий. Жизнеописания, воспоминания современников, поучения, подвиги и чудеса, молитвы. Составитель...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница