Джоном ленноном и йоко оно




НазваниеДжоном ленноном и йоко оно
страница1/8
Дата публикации26.05.2014
Размер0.74 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > Философия > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8

ИНТЕРВЬЮ, ДАННОЕ ЖУРНАЛУ «ПЛЕЙБОЙ»


ДЖОНОМ ЛЕННОНОМ И ЙОКО ОНО
Описывать бурную историю «Битлз» или же музыкальные и культурные фазы, через которые проходил Джон Леннон, значило бы рассказать всем давно известное. Почти все знают, что Леннон был духовным лидером «Битлз» — группы, крайне популярной и оказавшей глубокое воздействие на 60-е годы, перед тем, как она распалась в 1970. Некоторые их поклонники видели причину их распада в Йоко Оно — японке, второй жене Леннона. Говорили, что она оказывает чересчур большое влияние на Леннона. На протяжении всех 70-х они работали об руку. В 1975 Ленноны стали неуловимы для прессы. Правда, с тех пор в печати появлялось много всяких догадок и предположений. Но вот, несколько месяцев назад, они вышли из подполья, чтобы опровергнуть слухи и выпустить новый альбом.

Ленноны решили дать интервью «Плейбою» — длиннейшее из всех, которые они когда-либо давали. Взять это интервью у них было поручено независимому обозревателю Дэвиду Шеффу. Когда он и один из репортеров «Плейбоя» встретились с Йоко Оно, чтобы обсудить основные пункты предстоящей беседы, она поразила их своей безапеляционной манерой высказываться. На замечание о том, что «Плейбой» получал интервью от многих знаменитостей, Оно сказала: «Такие люди, как Картер, представляют только свою страну. Джон и я — мы представляем весь мир». Впрочем, спустя несколько недель, когда интервью было завершено, она с энтузиазмом отнеслась к идее напечатать его в «Плейбое». Вот отчет Дэвида Шеффа.

«У этого интервью были отличные шансы не состояться вообще. Когда я завязывал первые контакты с организацией Леннон-Оно, один из помощников Оно позвонил мне и серьезно спросил: «Под каким знаком вы родились?» Очевидно, интервью зависело от того, как Йоко интерпретирует мой гороскоп подобно тому, как, по слухам, многие деловые решения Ленноны принимают, исходя из положения звезд. Я уже представил себе, как объясняю своему редактору: «Очень сожалею, но моя луна находится в созвездии Скорпиона, поэтому интервью отменяется». Делать было нечего, и я выдал требуемую информацию: «23 декабря, 3 часа после полудня, Бостон».

Спасибо моей счастливой звезде! Вскоре они мне позвонили, и мы договорились об интервью. А еще через некоторое время я уже был в Нью-Йорке и проходил через мрачные ворота и многочисленные КПП в штабе Леннонов, знаменитом здании «Дакота» на улице «Сенттрал Парк Уест». Здесь они живут, и каждое утро в 8.00 Йоко Оно открывает тут свои «заседания».

С точки зрения многих людей, Йоко — одна из самых загадочных женщин. Ее загадочный образ основан на точных и не очень точных изложениях ее философских взглядов, на ее высказываниях об искусстве, а также, на том факте, что она никогда не улыбается.

Он, также, основан, возможно, без всяких оснований, на ненависти к ней, как к колдунье и гипнотической личности, вроде Свенгали, которая управляет самим существованием Джона Леннона. Такое представление о ней держится с тех самых пор, когда она встретилась с Джоном — прежде всего потому, что она никогда его не опровергала, а еще потому, что она никогда не пыталась улыбаться. Вот почему, сняв обувь, дабы не попрать ее тоненький ковер, (таковы были инструкции), я гадал, какое еще испытание мне предстоит.

Итак, Йоко стала меня внимательно разглядывать. Наконец, она объяснила, что звезды, в самом деле, благоприятствуют — даже очень. Я не стал спорить. Кто я такой, чтобы спорить на эту тему?

А на другой день я уже сидел напротив Джона Леннона. Нас разделяло два стакана «капуччино» (кофе со сливками), пачка французских сигарет (он называет их «сашими» — «мертвая рыба») и плитки шоколада с миндалем.

Спустя час, после начала нашей беседы, Леннон не оставил и следа от моих предвзятых мнений о нем. Он был со мной более открытым, искренним и остроумным, чем я мог ожидать. Раз Йоко дала ему «добро» на встречу со мной, он был готов откровенно говорить со мной обо всем. Он раскрывал мне свою душу, как это он делал лет 10 назад, когда курс терапии «первобытного крика» эмоционально и интеллектуально раскрепостил его. За неделю наших разговоров — с ними вместе и с каждым в отдельности — между нами, как мне показалось, установилось взаимопонимание. Однажды рано утром я получил этому подтверждение.

«Джон хочет знать, сможете ли вы побыстрее приехать сегодня?» — услышал я голос их сотрудника. Джон сам мне вкратце все объяснил: «Один тип хочет всучить мне повестку в суд, а я не хочу сегодня этим заниматься. Ты не выручишь меня?» Мы сели в его лимузин и примчались на студию звукозаписи на 3 часа раньше, чем Леннон должен был там появиться. Когда мы подъехали к студии, Джон велел шоферу ехать очень медленно, а мне сказал, чтобы я выходил из машины первым. Убедившись, что все в порядке, он сказал мне: «Если кто-нибудь подойдет с бумагами — бей, не раздумывая». Когда я собирался вылезти из машины, он сказал, указывая на какого-то алкаша, который спал прислонившись к стене дома: «Может, это он и есть. Знаешь, они мастера маскироваться». Леннон быстро проскочил в лифт, увлекая меня за собой. Наконец, двери лифта закрылись, и он облегченно вздохнул. Вдруг до него дошел весь комизм ситуации, и он зашелся смехом: «Как-будто я снова в «Вечере трудного дня» или в «Хелпе», — сказал он.

В процессе интервью становилось все яснее, что больше всего Джона и Йоко волнует непонимание другими людьми их сложных отношений. «Почему нам не верят, когда мы говорим, что просто любим друг друга?» — с волнением восклицал Джон. Загадка Йоко Оно постепенно прояснялась по мере того, как под суровой оболочкой проступало человеческое нутро: например, когда однажды посреди серьезного разговора о капитализме она вдруг икнула, то не смутилась, а прыснула со смеху. А с этим «прыском» она вдруг предстала совсем простой, ранимой, застенчивой и обаятельной — ничуть не похожей на монстра, прибывшего с Востока, чтобы промывать мозги Леннону.

Она родилась в 1933 году в Токио. Ее родители были банкирами и принадлежали к высшему свету. В 1951 ее семья переехала в Скардейл, штат Нью-Йорк. Там она поступила в колледж Сары Лоуренс. В 1957 году она вышла замуж за музыканта Тоши Учиянаги. Они разошлись в 1964, и в том же году она вышла замуж за Тони Кокса. Кокс удочерил ее дочь от первого брака, Кьоко. С Коксом Йоко развелась в 1967 и через 2 года вышла замуж за Джона Леннона.

Биография Джона Леннона всем хорошо известна, и останавливаться на ней нет смысла. Переходим прямо к записи беседы.
^ Дэвид Шефф: Эта новость у всех на устах: Джон Леннон и Йоко Оно снова в студии, они записываются впервые с 1975, когда они внезапно исчезли из виду. Начнем с тебя, Джон. Чем ты занимался все это время?

^ Джон: Я пек хлеб и присматривал за ребенком.

Дэвид Шефф: Ну, а какие тайные дела были еще в это время?

Джон: Все, кто задавали мне этот вопрос за эти годы, все спрашивали: А что ты еще делал? На этот вопрос я отвечал: «Вы что, серьезно?» Потому что любая домохозяйка знает, что кухня и дети — эта работа занимает весь день. Когда я первый раз испек хлеб, я чувствовал себя как победитель. Но потом, когда я увидел, что этот хлеб поедают, я подумал: «Черт возьми, неужели мне за это не дадут золотого диска, не посвятят в рыцари, ничего-ничего?»

^ Дэвид Шефф: Почему ты стал «домохозяином»?

Джон: Причин много. С 22-х лет до 30-ти с лишним я был связан разными обязательствами и контрактами. Столько лет я угробил, а кроме этого ничего не знал. Не был свободен. Я находился в клетке, а мой контракт был как бы материальным выражением этого. Настал момент, когда я почувствовал, что для меня важнее обратиться лицом к самому себе, к реальной жизни, чем продолжать рок-н-ролльную жизнь, взлетая и падая вместе с капризами собственного исполнения или мнения о тебе публики. Рок-н-ролл всегда был веселой забавой. Я отказался от обычной в нашем деле альтернативы: либо езжай в Лас-Вегас и пой там в кабаре свои хиты, либо отправляйся к чертям на тот свет, как это сделал Элвис.

Йоко: Джон был, как художник, который мастерски рисует круги: он делает только это, и это становится его фирменным знаком. А для рекламы у него есть своя галерея. На следующий год он будет рисовать треугольники или что-нибудь еще. Но все это никак не отражает его настоящую жизнь. Когда делаешь одно и то же в течении 10 лет, тебя потом за это награждают.

Джон: 10 лет рисуешь круги и треугольники, и вот, получай большой приз: рак. Я превратился в ремесленника и мог бы продолжать оставаться им. Я уважаю ремесленников, но быть одним из них мне не интересно.

^ Йоко: Только для того, чтобы доказать, что ты можешь продолжать «печь блины».

Дэвид Шефф: Вы имеете в виду, конечно, пластинки?

Джон: Да, печь их, как блины, как это делают те, кто регулярно, раз в полгода выдает альбом только потому, что это требуется по контракту.

^ Дэвид Шефф: Ты намекаешь на Пола Маккартни?

Джон: Не только. Я потерял самое главное для художника — свободу творчества, потому что дал закабалить себя навязанным представлениям о том, каким должен быть художник. Многие гибнут по этой причине — спиваются, как Дилан Томас, сходят с ума, как Ван Гог или умирают от венерической болезни, как Гоген.

^ Дэвид Шефф: И все-таки большинство предпочитают продолжать «печь блины». Как тебе удалось найти выход?

Джон: Большинство не живут с Йоко Оно.

Дэвид Шефф: То есть???

Джон: У большинства людей нет верного друга, который будет говорить правду и откажется жить с человеком, который пудрит всем мозги. Я, например, мастер на это дело. Я могу напудрить мозги себе и всем вокруг. Мой ответ: Йоко.

^ Дэвид Шефф: Что она сделала для тебя?

Джон: Она показала мне возможность альтернативы. «Ты не обязан это делать». «Не обязан? Правда? Но ведь... Но-но-но...» Конечно, все было не так просто и не за одну ночь дошло до сознания. Потребовалось «постоянное подкрепление» с ее стороны. Уйти со сцены гораздо труднее, чем продолжать. Я делал и то, и другое. По контракту я регулярно, точно в срок, выдавал пластинки — с 1962 по 1975. Мой уход был похож на то, что происходит с человеком: когда ему стукнет 65: он вдруг как бы уже и не существует больше, его выгоняют с работы. (Стучит по столу 3 раза): «Ваша жизнь окончена. Ступайте играть в гольф».

^ Дэвид Шефф: Йоко, а как ты отнеслась к тому, что Джон стал домохозяйкой?

Йоко: Когда мы выходили на улицу, к нам всегда кто-нибудь подходил и спрашивал: «Джон, чем ты сейчас занимаешься?» А меня никогда не спрашивали, потому что, раз я — женщина, то, значит, ничем не занимаюсь — люди так на это смотрят.

Джон: Когда я убирал за кошкой или кормил Шона, она (Йоко) сидела в это время в прокуренных комнатах и разговаривала с жирными людьми, такими жирными, что у них даже не застегивались пиджаки.

^ Йоко: Я занималась деловыми вопросами: старыми — «Эппл», «Маклен» и новыми.

Джон: Нам пришлось заняться бизнесом. Перед нами был выбор: снова позвать какого-нибудь дядю или самим взяться за дело. Все эти адвокаты, которые были у нас раньше, получали четверть миллиона долларов в год и только за то, что сидели в «Плаце» и трескали семгу. Мало кто из них интересовался делами. У каждого дяди есть мальчик, делающий за него всю черную работу. У каждого битла было по 4, по 5 таких работников. Поэтому мы и решили: займемся этим сами. Сначала сделаем все дела, скинем эту обузу, а потом начнем спокойную жизнь. Это взяла на себя Йоко, потому что из нас двоих только она способна заниматься делами на таком уровне.

^ Дэвид Шефф: Йоко, а у тебя был опыт ведения дел такого масштаба?

Йоко: Я научилась. Всякие юридические тонкости больше не являются для меня тайной. Весь этот истэблишмент больше не пугает меня. Политики тоже перестали быть для меня тайной за семью печатями. Поначалу моему бухгалтеру и моему адвокату не нравилось, что я вникаю во все и указываю им, что надо делать.

Джон: Здесь было немножко от таких рассуждений: мол, конечно, она жена Джона Леннона, но вряд ли она действительно выступает как его представитель.

Йоко: Бывало, какой-нибудь адвокат присылал нам письмо, но вместо того, чтобы адресовать его мне, он адресовал его Джону или моему адвокату. Я снесла много оскорблений от них. Они говорили: «Но вы ничего не понимаете в юриспруденции, я не могу говорить с вами». Я отвечала: «Хорошо, говорите со мной так, чтобы мне было понятно. Я тоже директор».

Джон: Они этого не выносят. Но им приходится терпеть, потому что, именно она представляет нас обоих (фыркает). Знаешь, они и все мужики толстые и жирные, жрущие водку, привыкшие нападать. Недавно она провернула такую сделку — выгодную и нам, и им, а они сопротивлялись, мешали ей заключить эту сделку — на том основании, что это она придумала, а кто она такая — всего лишь женщина, да и не профессионал к тому же. Потом, когда вся выгода стала им ясна, один из них сказал: «Ну, это опять благодаря Леннону». А Леннон тут был ни при чем.

^ Дэвид Шефф: Почему вы решили вернуться к записям на студии и к общечеловеческой жизни?

Джон: Человек вдыхает и выдыхает. Нам так хочется. У нас есть, что сказать. Мы, вообще, и раньше пытались вместе делать музыку, но это было давно, когда все люди смотрели на «Битлз», как на что-то священное, как на святых, которым не положено выходить из своего круга. В те времена нам трудно было работать. А сейчас, нам кажется, люди уже все забыли, или подросли, так что, мы можем сделать вторую вылазку в ту сферу, где мы оба — она и я, — делаем музыку, вот так просто. И я совершенно не какой-то там волшебный принц-мистик из рок-н-ролльного царства, который потехи ради занимается диковинной музыкой в компании с экзотической восточной женщиной-драконом, как это изображала раньше пресса.

^ Дэвид Шефф: Кто-то обвиняет тебя в заигрывании с масс-медиа. Сначала ты становишься затворником, когда у тебя выходит новый альбом, ты начинаешь давать новые выборочные интервью.

Джон: Это просто абсурд. Нас всегда обвиняли в стремлении сделать себе рекламу, да пошумней. В той статье «Ньюсуика» (29 сентября 1980) говорится, будто репортер нас спросила: «Почему вы ушли в подполье?» Во-первых, она спросила по-другому, а во-вторых, я не уходил в подполье. Я просто перестал говорить с журналистами. Это было очень забавно. В тот период я называл себя Гретой Хьюс или Говардом Гарбо. Но слухи все равно ходили. Мы никогда не исчезали из прессы, но интересное дело: когда мы не давали интервью, о нас писали больше, чем когда давали.

^ Дэвид Шефф: Как ты относишься к нападкам в прессе на Йоко, эту, как ты говоришь, женщину-дракона?

Джон: Мы оба очень чувствительные люди, и эти нападки нас очень задевали. Мы не могли понять, зачем это делается? Когда ты влюблен и когда кто-то спрашивает тебя: «Как ты можешь быть с этой женщиной?», ты отвечаешь: «Что вы хотите этим сказать? Почему вы хотите бросить в нее камень или наказать меня за то, что я люблю ее?» Любовь помогла нам пережить все это, но были очень тяжелые моменты, когда мы были близки к полному отчаянию. Но мы выжили, и вот мы здесь. (Запрокидывает голову.) «Спасибо, спасибо, спасибо Тебе!»

^ Дэвид Шефф: А как насчет того обвинения, что Йоко — колдунья и околдовала Джона, что он под ее контролем?

Джон: Ну, это чепуха. Никто меня не контролирует. Я не поддаюсь контролю. Единственный человек, который может меня контролировать — это я сам, но и это очень редко получается.

^ Дэвид Шефф: Тем не менее, многие верят в это.

Джон: Послушай, если кто-то производит на меня большое впечатление, будь то Махариши или Йоко Оно, всегда наступает момент, когда оказывается, что король гол. Наступает прозрение. Итак, слушайте все, кто думает, что я позволяю себя одурачить: вы меня оскорбляете. Что вы думаете о Йоко — это ваше дело. Мне важно, что я о ней думаю. Поэтому — отъебитесь, братья и сестры (дословно: fuck you brother and sister) — вы ни черта не понимаете. Я живу не для вас. Я живу для себя, для нее и для ребенка!
  1   2   3   4   5   6   7   8

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Джоном ленноном и йоко оно iconЗапись разговора Энди Пиблза (Би-би-си) с Джоном Ленноном и Йоко Оно 6 декабря 1980 года

Джоном ленноном и йоко оно iconГромокипящий кубок
Мертворожденное сжигается мною, а если живое иногда и не совсем прекрасно, – допускаю, даже уродливо, – я не могу его уничтожить:...

Джоном ленноном и йоко оно iconНас не было оно было, нас не будет оно будет; никто ни у кого его не видел, а у каждого оно есть
Без чего на свете нельзя обойтись? Что радует слух лучше любой музыки? Конечно же, собственное имя

Джоном ленноном и йоко оно iconСтихи моему первому учителю Красновой Наталье Викторовне посвящается
Жило-было на свете Имя Существительное. Оно было всегда в грустном настроении, потому что не было у него ни законов ни правил, по...

Джоном ленноном и йоко оно iconНеймановские принципы построения архитектуры ЭВМ
Эвм были разработаны и опубликованы в 1946 г венгерским математиком и физиком Джоном фон Нейманом и его коллегами Г. Гольдстайном...

Джоном ленноном и йоко оно iconОпыт виртуальной психотерапевтической сессии
Женское феминистское движение порождает ненужные хлопоты. Оно превращает женщин в волков, оно учит их борьбе

Джоном ленноном и йоко оно iconБитлз в поисках Пути к Освобождению
Джон, Йоко и Джордж Харрисон пришли на первую встречу со Шрилой Прабхупадой. В оживленной беседе, запись которой приводится ниже,...

Джоном ленноном и йоко оно iconЛекция 20. Модели оценки доходности активов
Такая модель была разработана в середине 1960-х годов Уильямом Шарпом, Джоном Линтерном и Дж. Моссиным и получила название модели...

Джоном ленноном и йоко оно icon«Тема семьи» в романе «Война и мир»
Слово семья понятно всем. Оно впитывается нами с сознательных мгновений жизни, оно рядом с каждым из нас

Джоном ленноном и йоко оно icon1 игра 2012 – 2013 учебного года
Вопрос 1: По мнению Гастона Левиса, оно стирает ошибку и отшлифовывает истину. Острословы утверждают, что только оно лечит бесплатно....



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница