Аномалии личности




НазваниеАномалии личности
страница26/33
Дата публикации18.06.2013
Размер4.24 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > Философия > Документы
1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   ...   33

230

достаточно сравнить ее (в особенности у людей, уже больных алкоголизмом) с деятельностью здорового че­ловека. Возьмем, например, столь важную для каждого потребность в удовлетворяющей его самооценке. Здоро­вый человек обычно старается ставить перед собой та­кие цели и задачи, достижение которых достаточно вы­соко оценят окружающие и он сам, что приведет к под­держанию и повышению его самооценки.

Иной способ организации деятельности, направлен­ный на поддержание самооценки, самоуважения, у лю­дей, злоупотребляющих алкоголем. В работе, выполнен­ной под нашим руководством, К. Г. Сурнов, специально исследовавший этот вопрос, показал, что важнейшей особенностью алкогольного способа удовлетворения по­требностей является подмена результатов реально осу­ществляемых действий субъективными переживаниями, приблизительно схожими с теми субъективными пере­живаниями, которые испытывает здоровый человек, в ходе предметной деятельности реально осуществив­ший намеченные действия. Иначе говоря, если для здо­рового человека цели и мотивы его деятельности лежат по преимуществу в области изменений объективного ми­ра, то пьющий сосредоточивает главное внимание на субъективных эмоциональных переживаниях, обычно сопровождающих предметную деятельность и ее резуль­таты. Достигает же он желательных эмоциональных пе­реживаний с помощью алкоголя, т. е. посредством не реальной, а иллюзорно-компенсаторной деятельности.

Наконец, важно отметить, что искомые субъектив­ные состояния обычно не достигаются пьющим челове­ком в одиночку. Иллюзорно-компенсаторная деятель­ность требует достаточно развернутого «разыгрывания» этих состояний, которое подразумевает компанию, собе­седника, слушателя, зрителя — словом, специфическую обстановку совместной выпивки. Если «вычесть» эту обстановку, то не возникнет и ожидаемого переживания. Это доказывает, в частности, следующий эксперимент, проведенный психологами. Испытуемые-добровольцы, позитивно относящиеся к алкоголю, были приглашены в один из кабинетов психоневрологического диспансера для проведения опыта по изучению влияния алкоголя на психику. Они должны были после принятия опреде­ленной дозы рассказать о своих субъективных ощуще­ниях. К некоторому удивлению испытуемых, алкоголь не вызвал ожидаемого ими состояния: в казенном ме-

231

дицинском помещении, под присмотром врача-экспери-. ментатора ощущения были скорее тягостные, чем при­поднятые. В самоотчете испытуемые говорили о физио­логических коррелятах опьянения — чувстве жара, под-ташнивании и т. п. Чувство же облегчения испытуемые ощутили тогда, когда спало действие алкоголя.

Этот опыт в известном смысле даже более показа­телен, чем вышеприведенные наблюдения доктора П. И. Сидорова, и свидетельствует о том, что не только анонимное введение алкоголя лишает опьянение обыч­но приписываемых ему атрибутов. Иллюзорно-компен-саторное переживание разрушается и при нарушении определенной обстановки, антуража выпивки. Правда, этот параметр, как мы увидим ниже, значительно изме­няется в том случае, если пьянство прогрессирует и пе­реходит в болезнь, но по крайней мере в начальных ста­диях его роль весьма велика. Клиницисты и патопсихо-логи знают, что пьянство в одиночку указывает либо на атипический характер течения, отягощенность со­путствующими психическими нарушениями, либо на крайнюю степень деградации. В обычных же случаях даже простое присутствие одного-двух трезвых людей нередко воспринимается как нарушение компании, участники которой стремятся либо напоить их, либо во­все удалить из компании, чтобы восстановить прежние условия развертывания иллюзорно-компенсаторного действа. Поэтому корректнее говорить не о влиянии алкоголя на психические процессы, а о влиянии всего ритуала употребления алкоголя в той или иной ком­пании.

Можно (с известной долей метафоричности, конеч­но) говорить о некоем «алкогольном театре». Каждая пьющая компания по сути есть такой театр со своим набором исполнителей и ролей. Особенность этого теат­ра — нарочитость, подчеркнутость происходящего. Вот один утрированно мрачен, другой буйствует, третий на­рочито весел. Если внимательно приглядеться и про­анализировать поведение, то нередко обнаружится, что многие в этом спектакле как бы реализуют, изживают свои комплексы, обиды, что-то не сложившееся, не со­стоявшееся. Вот кто-то в роли непризнанного, а ря­дом — играющий роль его единственного поклонника:

«Да, брат, ты — талант, ты им еще покажешь! Давай выпьем...» Именно вследствие этого алкогольные пере­живания мало назвать просто иллюзорными, они всегда

232

содержат более или менее выраженную компенсатор-ную направленность, попытку прийти в конечном итоге к оправданию пьющего, к выводу, что он человек до­стойный. Этому обычно служит определенное построе­ние «алкогольной роли», способ ее разыгрывания. Вот один из приемов. Часть первая — «очернительная»: «Я никто, я подлец, я разорил семью, отравляю всем жизнь, я полное ничтожество...» Слушатели сочувствуют, рас­троганы таким раскаянием, появляются слезы. Затем кающийся неожиданно задает вопрос: «А кто в этом ви­новат?» И следует часть вторая — «обеляющая»: «Же­на, стерва, сгубила, на работе начальник сволочь, обще­ство не обеспечило...» В результате этого действа пью­щий выходит вполне «очищенным», примиренным с со­бой. Понятно, что это примирение и очищение временны, ирреальны. Но ведь, для того чтобы достичь подлинного очищения, надо в реальности проделать большую и сложную работу по преодолению конфликтов, претер­петь и трудности, и разочарования на пути к целям жиз­ни. А здесь, в «алкогольном театре», индульгенцию мож­но получить за один вечер. Поэтому, как мы говорили, в пьяной компании не любят трезвого: он слишком на­глядное олицетворение, напоминание о другом — реаль­ном мире, он мешает разыгрываться иллюзорно-компен-саторному алкогольному действу. Если же вычесть из пьянства это иллюзорно-компенсаторное действо, то не останется главного, ради чего и собрались стремя­щиеся к выпивке люди.

Особо следует упомянуть о-роли тех, кто непосред­ственно приобщает других к выпивке. Традиции ведь не живут сами по себе, их поддерживают, олицетворя­ют и предлагают конкретные люди. Как правило, в жиз­ни почти любого больного алкоголизмом или еще «бы­тового пьяницы» можно усмотреть особое влияние таких «алкогольных наставников», которые показывают своим примером, а иногда просто непосредственно обучают но­вичка, как надо пить, в какой последовательности со­вершать те или иные конкретные действия, как наилуч­шим образом «ловить кайф» — искомое для пьющего состояние благодушия. Мы уже говорили в гл. II, что каждое психологическое образование сначала как бы разделено между двумя полюсами: ребенок и взрослый, ученик и учитель, воспитанник и воспитатель, и лишь затем оно интериоризируется и становится принадлеж­ностью самого ребенка, ученика, воспитанника. С алко-

гольными переживаниями дело обстоит сходным об­разом.

Сказанное может быть отнесено по сути к любым наркоманиям. Как показал В. П. Чемиков в исследова­нии, выполненном под нашим с Н. И. Евсиковой руко­водством, эйфория сама по себе часто не является пер­воначальным мотивом, непосредственным побудителем и причиной наркотизации. Это состояние необходимо научиться достигать, пройдя через овладение техниче­скими приемами и через создание образа желаемого ре­зультата, который задается извне *, путем обучения но­вичка опытным наркоманом. Разумеется, этот задавае­мый извне образ не является сугубо произвольным, от­деленным от способа действия самого наркотика. Хоро­шо известно, что каждому виду наркотика приписы­вается по преимуществу и свой особый вид галлюцина­торных образов. Речь идет лишь о том, что это действие, сводимое по сути к изменению психофизиологических систем, специфическим искажениям ощущения и вос­приятия, само по себе не способно породить все те подчас чрезвычайно сложные и тонкие состояния сознания, ко­торые возникают в наркотизации. Между изменениями психофизиологии и этими состояниями лежит разверну­тая иллюзорно-компенсаторная деятельность — дея­тельность иллюзорного переживания, имеющая свою технику, свои средства и цели. Даже такой мощный

* То, что образ желаемого результата задается извне, хорошо подтверждают и исторические наблюдения. До 60-х годов нашего ве­ка наркотики не были значительно распространены на Западе и их не­легально употребляли лишь малочисленные социальные группы. В се­редине 60-х годов ситуация резко изменилась — невиданная волна наркомании прокатилась по западным странам. Это было связано с особой модой, которая изображала наркотики как «орудие револю­ции», средство «расширения сознания», а наркомана — как предста­вителя нового, прогрессивного поколения, противостоящего истеб-лншменту. Особую роль сыграли здесь «идолы молодежи». В субкуль­туре джазовых музыкантов была до тонкости разработана система ожиданий эф(ректа марихуаны. Участники многих популярных ансам­блей не скрывали своего пристрастия к наркотикам. Где-то в эти годы галлюциногены (например, ЛСД, мексалин) стали часто называть «путешествиями», что многие связывали с пластинкой «Волшебные путешествия», напетой ансамблем «Битлз» под влиянием наркотиков-галлюциногенов 6. Увлечение наркотиками подготовило в свою оче­редь почву для новой эпидемии — появления на Западе с конца 60-х годов все новых «культов», сект, увлечений вульгарно понятым восточным мистицизмом и др. По данным социологов, с 1965 г. только в США появилось более 1300 новых псевдорелигиозных групп и объ­единений 7. Понятно, что оба увлечения преемственны в стремлении уйти о1 реальности в ирреальный план.

234

препарат, как ЛСД, по силе и яркости действия много­кратно превышающий все дотоле известные наркотики, не обеспечивает сам по себе нужного направления гал­люцинаторных образов; на Западе существует специ­альная категория ЛСД-тренеров, ЛСД-терапевтов, ко­торые пошагово руководят своими подопечными, при­нявшими препарат, и объясняют им смысл возникающих у них необычных состояний. Причем понятно, что сами эти состояния, будучи иллюзорными, отражают, точнее, конструируют и некий иллюзорный мир, отъединяя че­ловека от мира реального, затмевая его собой.

Очень показательна в этом плане история англий­ского ученого О. Хаксли, который, страдая смертельным недугом, прибег к наркотикам и вскоре стал ярым сто­ронником и пропагандистом точки зрения, согласно ко­торой психоделические средства способны вызывать ми­стические состояния примирения со смертью и обрете­ния смысла жизни. Однако, по свидетельству Р. Зене-ра, за неделю до смерти, когда Хаксли казалось, что он достиг под влиянием ЛСД состояния вневременного блаженства, пришло разочарование. Он понял, что это было грандиозным заблуждением, полным непонимани­ем того, что происходит в действительности. Вывод, к ко­торому пришел Хаксли в результате этого осознания, таков: «Мы не должны пытаться жить вне мира, данного нам, мы должны как-то научиться трансформировать и переделывать его. Мы должны отыскать способ на­хождения реальности без волшебной палочки и магиче­ских заклинаний. Надо искать способ бытия в этом мире, а не стремиться стать самим бытием» 8.

Итак, возвращаясь к алкоголю, особое, часто сверх­ценное отношение пьющих людей к алкоголю не может быть понято лишь исходя из каких-либо особых, эйфо-ризирующих качеств этилового спирта, как то нередко представляется в психиатрической литературе, где пси­хологическое пристрастие к вину, так называемая пси­хическая зависимость, сводится к условно-рефлектор­ной связи между событием (выпивкой) и подкрепле­нием (эйфорией). Человек ищет в вине значительно большего, чем состояние эйфории; принцип удовольст­вия слишком тривиален для объяснения столь распро­страненного и столь грозного по своим последствиям явления. Психологические причины здесь глубже: они кроются, во-первых, в тех возможностях (как уже гово­рилось, иллюзорных) удовлетворения желаний и разре-

235

шения конфликтов, которые дает состояние опьянения для длительно пьющего человека, научившегося разы­грывать, изживать в этом состоянии свои актуальные проблемы, и, во-вторых, в тех психологических и соци­альных условиях, которые толкают его на этот путь. Такой человек в состоянии опьянения может удовлет­ворить и свое честолюбие (похвальба пьяного), и обиду (пьяные слезы, угрозы и брань в адрес отсутствующе­го), и потребность в уважении (сакраментальное «ты меня уважаешь?»), и многое, многое другое. Вот почему, в частности, из крайности медицинского «психофарма­кологического» подхода, нередко напрямую соединяю­щего введение в организм этанола с появлением эйфо­рии, нельзя впадать в другую, на этот раз «социологи­ческую» крайность, также игнорирующую внутрипси-хологические опосредствования, сводя причины выпив­ки исключительно к зависимости от пагубных традиций, а пьющего рассматривая как пассивного и слабоволь­ного исполнителя этих, часто тягостных для него самого традиций, действующего по принципу: «не хочу пить, мне это не нравится, но что делать — обстоятельства (традиции, давление других) заставляют».; И хотя по­добные речи приходится часто слушать даже от явно выраженных пьяниц, не говоря уже о так называемых умеренно пьющих, далеко не всегда следует принимать их за чистую монету. С психологической точки зрения в подобных ответах проявляются нередко не столько мо­тивы выпивки, сколько ее мотивировка, приемлемое для окружающих и самого пьющего объяснение, оправда­ние, в котором он, пьющий, представляет себя как жерт­ву неблагоприятных обстоятельств. Понятно, что в ре­зультате этого перекладывания ответственности сам пьющий получает возможность чувствовать себя вполне правым и чистым.

Между тем о непосредственном давлении традиций можно говорить лишь на самых первых стадиях. Когда же начинает формироваться и укрепляться иллюзорно-компенсаторная деятельность, нельзя уже не учитывать те психологические особенности и опосредствования, ко­торые она способна привносить в мировоззрение и спо­собы бытия человека: неизбежно возникающие в жизни противоречия и конфликты получают тогда возмож­ность сниматься не реальной деятельностной актив­ностью субъекта, а все большим уходом в иной, ирреаль­ный план. Причем возможность свершения иллюзорно-

236

компенсаторного действа, временного ухода в ирреаль­ный план, начинает рассматриваться самим пьющим как благо, как важное средство поддержания равнове­сия с миром, что еще более укрепляет его привязан­ность к вину*.

Один из героев повести В. Распутина «Последний срок» объяс­няет: «Жизнь теперь совсем другая, все, посчитай, переменилось, а они, эти изменения, у человека добавки потребовали. Мы сильно уста­ем, и не так, я скажу тебе, от работы, как черт знает от чего Я вот неделю прожил и уж кое-как ноги таскаю, мне тяжело. А выпил и буд­то в бане помылся, сто пудов с себя сбросил. Знаю, что виноват кру­гом на двадцать рядов: дома с бабой поругался, последние деньги спустил, на работе прогулов наделал, по деревне ходил попрошай­ничал — стыдно, глаз не поднять. А с другой стороны, легче... Идешь опять работать, грехи замаливать. День работаешь, второй, пятый, за троих упираешься и силы откуда-то берутся. Ну, вроде успокои­лось, стыд помаленьку проходит, жить можно. Только не пей... А как не пить? День, второй, пускай даже неделю — оно еще можно. А если совсем, до самой смерти не выпить? Подумай только. Ничего впереди нету, сплошь одно и то же. Сколько веревок нас держит и на работе и дома, что не охнуть, столько ты должен был сделать и не сделал, все должен, должен, должен, и чем дальше, тем больше должен — пропади оно пропадом. А выпил — как на волю попал, освобожденье наступило, и ты уже ни холеры не должен, все сделал, что надо».

В этом монологе ярко проявились перечисленные вы­ше качества алкогольного переживания: оправдание выпивки сложностью жизни, перенос конфликтов в ир­реальный план, их иллюзорное разрешение («выпил — как на волю попал... все сделал, что надо») и т. д. Люди с таким самосознанием, сами того не подозревая, нахо­дятся на очень опасном рубеже. Им-то кажется, что они установили некое равновесие между двумя мирами — реальным и ирреальным, что возможность временных переходов в мир второй помогает им сносить тяготы и напряжение мира первого. Обычно они настолько уве­рены в неизбежности и правоте своего образа жизни и мыслей, что смело пытаются навязать его другим, рас­сматривая как всеобщий, обязательный для всех. По су­ти дела эти люди начинают выступать в роли «алко-

* В работе В. А. Цепцова, выполненной под нашим руководством, было показано, что многие пьющие вполне готовы осудить пьянство, его последствия, его пагубную роль, но не само опьянение, выпивку, эмоционально-смысловое отношение к которой остается при этом по­зитивным. Если же учесть, что осуждение пьянства выступает на уров­не внешнем — осознаваемом и словесном, а отношение к своему опья­нению, выпивке нередко может быть замаскированным, выступать на уровне внутреннем,— скрытом, и даже неосознаваемом, то налицо один из типичных парадоксов психологии пьющего: на словах — про­тивник пьянства, а в душе и на деле — его поклонник.

237

гольных наставников», прививающих новичкам «идео­логию» и способы, конкретную «технику» иллюзорно-компенсаторных переживаний. Обратим при этом вни­мание на одну важную деталь. Когда мы выше уже упо­минали об «алкогольных наставниках», читатель мог вообразить себе неких особых, прожженных злодеев. На деле этого рода «наставничество» свершается повсе­дневно и буднично. Герой повести В. Распутина — че­ловек во многих отношениях хороший и добрый, но по сути своей является если не прямым «наставником», то по крайней мере активным пропагандистом алко­гольного переживания. К пагубному наставничеству оказываются приобщенными и родитель, подносящий своему ребенку первую рюмку, и собрание милых гостей, демонстрирующих своим поведением сидящим за сто­лом детям ритуал винопития. Прав С. Н. Шевердин, который пишет: «Представлять дело так, как будто бы подростков совращают и понуждают расстаться с трез­востью законченные «забулдыги», никчемные, не заслу­живающие никакого уважения и признания «пьянчуж­ки», люди, лишенные привлекательных и действительно ценных качеств,—это опасный самообман, который не поможет нам поставить верный диагноз изучаемого со­циального недуга и заведомо не позволит назначить правильный курс лечения» 9.

Иллюзорно-компенсаторная деятельность, отдаляя человека от задач реальности, от достижения в ней свое­го назначения и счастья, постепенно переносит центр внутренних устремлений в иной, ирреальный план, ко­торый все более обживается, обставляется все новыми атрибутами и становится наконец в смысловом отноше­нии более важным, значимым и притягательным, не­жели мир реальный.

Но этим отнюдь не исчерпывается пагуба алкоголя. До сих пор мы говорили о сугубо психологических мо­ментах. Однако вспомним: любой наркотик, и алкоголь в том числе,— яд и его употребление может привести сначала к эпизодическим, обратимым перестройкам сис­тем организма, а затем к их хронической и стойкой де­формации. Последнее обстоятельство качественно ме­няет весь ход развития: к психологической зависимости прибавляется зависимость физиологическая, или, как ее иногда называют, физическая. В результате перестраи­вается первый уровень психического здоровья, изменяя условия протекания внутриличностных процессов не

238

только в периоды самой наркотизации (алкоголизации), но и вне ее. Наступает собственно болезнь.

^ 2. АЛКОГОЛИЗМ КАК БОЛЕЗНЬ

Алкоголизм как болезнь, как разновидность нарко­мании имеет ряд специфических признаков. Кратко по­знакомимся с основными из них, поскольку без этого трудно будет в дальнейшем понять, почему алкоголизм приводит к столь грубым нарушениям психики.

Систематическое потребление спиртных напитков вызывает постепенную перестройку организма. Спустя примерно 5—7 лет после начала систематического по­требления появляется первый симптом болезни — «по­теря контроля за количеством выпитого». На этой ста­дии человек уже не в состоянии «пить, как все», т. е. со­знательно контролировать количество принимаемого ал­коголя и тем самым не переступать определенного поро­га, за которым наступает реакция отравления или рез­ко изменяется поведение. Но со временем даже малая доза вызывает непреодолимое желание новых и новых доз алкоголя, которое некоторые авторы сравнивают с чувством голода после приема инсулина или с воз­никновением зуда при крапивнице. Такое употребление алкоголя все чаще заканчивается состоянием тяжелого алкогольного наркоза, выйдя из которого больные сна­чала частично, а в поздних стадиях болезни и полно­стью (полная амнезия) не могут восстановить в памяти события недавней выпивки.

Вслед за «потерей контроля» появляются признаки абстинентного (похмельного) синдрома, или синдрома лишения, впервые подробно описанного видным отече­ственным психиатром С. Г. Жислиным. Явления абсти-ненции проявляются у больных хроническим алкоголиз­мом при падении уровня алкоголя в крови: в началь­ных стадиях— спустя 8—12 часов после выраженного опьянения (обычно наутро после алкогольного эксцес­са); затем в ходе болезни это время сокращается, и в поздних стадиях явления абстиненции могут насту­пать через 1—3 часа после прерывания запоя.

Состояние абстиненции характеризуется тяжелыми физическими и неврологическими расстройствами: боль­ные испытывают крайнюю слабость, выраженное дрожа­ние (тремор) рук, сердцебиение, одышку. Все это сопро­вождается расстройством сна, подавленным настрое-
1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   ...   33

Похожие:

Аномалии личности iconВрожденные аномалии сердца у мужчин и женщин
В одних случаях это следствие специфики репродуктивной функции, в других социальных факторов (служба в армии, употребление никотина...

Аномалии личности iconТемы рефератов: Представления о гармоничной личности в различных...
Сравнительный анализ психоаналитического и гуманистического подходов в изучении личности

Аномалии личности iconЭкология языка как наука
Языковая личность, черты языковой личности. Этапы формирования языковой личности. Типология языковой личности

Аномалии личности iconJames Fadiman "Personality & Personal Growth"
Особое внимание уделено практическому курсу развития личности и методам, влияющим на сознание человека. Помимо классических и современных...

Аномалии личности iconРешение о создании такого международного труда было принято на Пражской...
Психология личности в социалистическом обществе: Активность и развитие личности. — М.: Наука. 1989. — 183 с

Аномалии личности iconСрб-д-3-1
Как известно, основной целью воспитания личности в обществе является формирование личности, её всестороннее и гармоничное развитие....

Аномалии личности iconЦенностная направленность личности как выражение смыслообразующей активности
Изучается взаимосвязь смыслообразующей активности и ценностной направленности личности. Приводятся данные исследования типов ценностной...

Аномалии личности icon2 о специфике изучения мотивационных феноменов личности и группы
Диагностика интерактивнойнаправленности личности(Н. Е. Щуркова в модификации Н. П. Фетискина) 10

Аномалии личности iconСоциализация личности подростка с девиантным поведением через вовлечение в сценическое действие
Социализация личности подростка с девиантным поведением в период юности имеет особую важность, так как в это время происходит закладка...

Аномалии личности icon8. Содержание образования как фундамент базовой культуры личности....
Каждый из перечисленных компонентов базовой культуры личности в свою очередь представляет собой сложную систему знаний и опыта. Так,...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница