Аномалии личности




НазваниеАномалии личности
страница1/33
Дата публикации18.06.2013
Размер4.24 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > Философия > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   33
Б.С. БРАТУСЬ

АНОМАЛИИ ЛИЧНОСТИ

Хакасская областная библиотека



москва «мысль»

ББК 88 Б87

РЕДАКЦИИ ФИЛОСОФСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Рецензенты:

д-р психол. наук-В. В. Давыдов, д-р филос. наук В. А. Лекторский

0304000000-129 gg 004(01 )-88

ISBN 5-244-00008-Х

© Издательство «Мысль». 1988
ПРЕДИСЛОВИЕ

«Предисловие можно назвать громоотводом» — считал немецкий ученый Г. К. Лихтенберг. И дей­ствительно, в предисловии автор обычно старается заранее оправдаться, объяснить, почему он выбрал именно эту тему и данный угол ее рассмотрения, эти, а не другие методы исследования и способы изложения. Автор хорошо знает недостатки и слабости своей рабо­ты и потому стремится в предисловии первым назвать хотя бы некоторые (чаще, правда, не главные) из них, обезоружив тем самым своих будущих критиков и не­доброжелателей. Этому же служит подчеркивание в предисловиях того, что исследование носит «предва­рительный характер», что «необходимы дальнейшие, более углубленные разработки» и т. п.

Но на предисловие помимо оправдательных, «громо-отводящих» функций автор — осознанно или неосоз­нанно — возлагает и надежду куда более важную и значимую для него,— надежду привлечь «своего» чита­теля, подать знак, что книга написана именно для него. Таким «своим», «заветным» читателем не обязатель­но может быть узкий специалист в данной области, которому в силу профессиональной необходимости на­добно следить за выходящей литературой (данную ка­тегорию можно назвать читателями-потребителями, пользователями). Не обязательно это будет читатель, которому книга понравится и который найдет ее в ряде мест «полезной», «любопытной» или «забавной» (таких читателей можно условно отнести к «зрелищному» типу — им обычно нужна новая картинка, заставка на интересную тему, которая овладевает их вниманием лишь на краткое время, до появления следующей экс­позиции). «Своим» является тот, порой еще не встречен­ный, но тем не менее вполне реальный для автора чита­тель — сегодняшний или будущий,— который незримо присутствовал при написании книги, спорил с автором, подбадривал его, требовал от него искренности и

правды, все новых исправлений и переделок. Именно такого читателя-собеседника представлял себе автор. Для него он в конечном счете пишет книгу (а не для безликой «научной общественности»), его он боится оттолкнуть неряшливостью письма и поспешностью вы­водов, его суда он ждет. Но помимо читателей-собесед­ников, читателей-потребителей есть и те, кому предла­гаемый подход, способ изложения и в конечном счете сама личность автора чужды, кому потребны иные книги и иные авторские позиции. Задача предисловия пре­дупредить этих читателей от пустой для них траты сил и внимания.

О чем же данная книга, которую не воображаемый, а реальный читатель («свой» или «чужой»пока не­ведомо) держит в руках? Эта книга об общих проблемах психологии личности, о том, что такое психическое и личностное здоровье, о том, по каким внутренним меха­низмам возможно уклонение от нормы, появление ано­малий личности, о том, наконец, какие перспективы, пути предупреждения и коррекции этих аномалий может предложить психологическая наука. Разумеется (и здесь, как легко видит читатель, мы. используем «громо­отводную» функцию предисловия), автор отнюдь не претендует на окончательное решение каждого из на­званных вопросов. Эти вопросы вообще не имеют окон­чательных решений, ибо относятся скорее к категории «вечных». Как все вечное, они актуальны в любое время, но все же бывают периоды, когда они становятся осо­бенно остры. В психологической науке это связано с тре­бованиями практического использования ее данных, с возрастанием роли «человеческого фактора» в произ­водстве и общественной жизни. Отсюда возникает по­требность нового пересмотра проблемы нормы и патоло­гии, аномалий и здоровья личности. Попытка обосновать некоторые подходы к такому пересмотру и предпринята на последующих страницах. Проблема аномалий разви­тия личности последовательно рассмотрена на трех основных уровнях: философско-мировоззренческом, общепсихологическом и конкретно-прикладном. Автор стремился показать живую связь философии, этики, психологии, практики и, следовательно, необходимость взаимопонимания, сближения, взаимодействия пред­ставителей этих областей в решении насущных задач современного человекознания.

...Предисловия в научных монографиях обычно за­канчиваются перечнем лиц, которым автор во многом обязан, которым хотел бы выразить свою благодар­ность. И это справедливая традиция. Развернутое науч­ное исследование лишь с достаточной долей условности можно приписать авторству исключительно одного че­ловека. И коллега, дарящий тебя вдумчивой беседой, и любознательный студент, задающий «каверзный» воп­рос, и испытуемый в психологическом эксперименте, и твой редактор, терпеливо исправляющий погрешности стиля,— все они участвуют, соавторствуют в работе, вы­полняют в ней свою незаменимую роль. Но есть люди, встреча и общение с которыми особенно памятны и важ­ны для научной судьбы автора и назвать которых в первую очередь — его прямой долг. Такими людьми для автора данной книги были профессора П. Я. Галь­перин, А. В. Запорожец, Б. В. Зейгарник, А. Н. Леонтьев, А. Р. Лурия. Уже один перечень этих славных для оте­чественной и мировой психологии имен говорит о том. как повезло автору.

Хотелось бы также особо поблагодарить профессо­ров В. В. Давыдова и В. А. Лекторского, чьи суждения и оценки рукописи книги способствовали утверждению ее концепции; всех коллег, сотрудников, студентов, аспирантов и соискателей, участвовавших в совместных исследованиях, дискуссиях и спорах; Т. Н. Братусь за неоценимую помощь и поддержку в работе.

ГЛАВА I

^ ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМЫ НОРМЫ ПСИХИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ

1. ОСНОВНЫЕ ПОДХОДЫ К ДИХОТОМИИ «НОРМА — ПАТОЛОГИЯ»

Хотелось бы начать эту главу с одного личного воспоминания — первого столкновения с реальной сложностью проблемы нормы и патологии.

Лет двадцать тому, в конце 60-х годов, мне, тогда старшему лаборанту кафедры нейро- и патопсихологии факультета психологии Московского университета, до­верили проведение нескольких демонстраций в клинике душевных заболеваний, которые приурочивались к соот­ветствующим разделам общего курса лекций по пато­психологии, читаемых тогда на факультете профессором Б. В. Зейгарник. Студенты-третьекурсники, для которых готовились эти демонстрации, с нескрываемым любо­пытством впервые переступали порог психиатрической клиники, где им должны были показать проявления патологии мышления, нарушений личности и самосозна­ния. Больные для демонстраций подбирались соответ­ствующие, что на преподавательском жаргоне назы­вается «студенческими случаями», т. е. с предельно ясным, без диагностических вариаций выражением именно тех нарушений, о которых шла речь в общем курсе лекций.

Однако демонстрации на большинство студентов производили разочаровывающее впечатление. Дело в том, что студенты не видели в больных, которых приво­дили к ним, ничего особенно «патологического». Вместо ожидаемых с замиранием сердца «сумасшедших», «безумцев» с опасным и непонятным поведением, перед ними оказывались вполне по внешнему виду «нормаль­ные люди», которые вели себя «как все»: здоровались, охотно беседовали, высказывали иногда весьма инте­ресные мысли и т. п. А то, что они могли вдруг начать с жаром говорить о преследовании их со стороны со­седей или инопланетян, казалось студентам попра­вимым, для чего надо лишь найти действенный способ убедить их, что они заблуждаются.

Когда же я добросовестно выдвигал один за другим общепринятые критерии анормальности, указывая на явные ошибки в суждениях больных, на алогичность их высказываний, на отсутствие в реакциях психологи­чески понятной связи с фактами реальной жизни и т. п., тo чуть ли не каждый студент спешил привести похожие, на его взгляд, случаи из своего опыта, из наблюдений за другими, из описаний художественной и популярной литературы, короче, сводил все к формуле — «а с кем этого не бывает».

Словом, демонстрация рассыпалась, цели своей не достигала: студенты не видели искомого патологи­ческого явления, например бреда как такового, а видели в целом нормального, «как все», разве немного в чем-то ошибающегося и почему-то упорствующего в своих ошибках человека. Разумеется, тут сказывалась и моя неопытность как преподавателя — сам был лишь вче­рашним студентом. Однако и позднее приходилось на­блюдать подобную тенденцию — представления о пато­логии до тех пор кажутся ясными и очевидными, пока думаешь, как думает большинство непосвященных, усвоивших, что сумасшедший — это обязательно бро­сающийся на стенку и выкрикивающий непонятное. Когда же имеешь дело не с описанием в учебнике того или иного изолированного синдрома, а с его конкретным носителем — живым человеком, со своей судьбой, инте­ресами и особенностями,— то вопрос, что есть норма и что — патология, теряет свою ясность и простоту, стано­вится расплывчатым и трудноуловимым. И хотя профес­сиональные клиницисты — психиатры и психологи — научаются со временем безошибочно, иногда по одному лишь жесту, слову, внешнему виду человека определять его внутреннее состояние, относить его к нормальному или патологическому, сущность и теоретические (а не интуитивно-эмпирические) основания дихотомии «нор­ма-патология» до сих пор остаются и для них самих не­достаточно ясными. Впрочем, судите об этом сами.

Пожалуй, самым расхожим остается для многих психологов и психиатров понимание нормы как, во-пер­вых, чего-то среднего, устоявшегося, не выделяющегося из массы и, во-вторых (что необходимо связано с пер­вым) — наиболее приспособленного, адаптированного к окружающей среде. Такое понимание хорошо согла-

суется со здравым смыслом и имеет весьма глубокие корни в житейском сознании, прочно отождествляющем нормальное и общепринятое (заметим, что и студенты не видели патологии именно на этом основании, по­скольку демонстрируемые больные вели себя, по их мнению, «как все»).

Данный статистически-адаптационный подход к по­ниманию нормы вызывает, однако, резкую и, видимо, столь же, как и сам этот подход, давнюю критику. Интересно, что его критиковали еще старые психиатры, хотя, казалось бы, они должны были первыми найти в нем опору для тех особых и редких, по статистике, отклонений психики, с которыми встречались в клинике душевных болезней. Они указывали на то, что отождест­вление нормальности с часто встречающимся резко снижает представление о человеческом развитии, низ­водя его до уровня приспособления к расхожим шабло­нам поведения. Старый французский психиатр К. Кюль-ер говорил, что «в тот самый день, когда больше не будет полунормальных людей, цивилизованный мир погибнет, погибнет не от избытка мудрости, а от избытка посред­ственности». Согласно Ч. Ломброзо, «нормальный чело­век — это человек, обладающий хорошим аппетитом, порядочный работник, эгоист, рутинер, терпеливый, ува­жающий всякую власть, домашнее животное». М. Фер-ри сравнивал нормального человека с готовым платьем, которое продают в больших магазинах, и т. п.'

Непринятие статистических и адаптивных критериев нормы как достаточных звучит и во многих современных исследованиях. Приведем для примера два критических рассуждения. Первое, касающееся принципа адаптив­ности и основывающееся на клинико-психологическом и общегуманистическом подходах (по сути парафраз и развитие вышеприведенных мнений старых психиат­ров), принадлежит известному польскому психологу и клиницисту К. Домбровскому. Он считает, что способ­ность всегда приспосабливаться к новым условиям и на любом уровне свидетельствует о моральной и эмоцио­нальной неразвитости. За этой способностью скрывают­ся отсутствие иерархии ценностей и такая жизненная позиция, которая не содержит в себе элементов, необ­ходимых для положительного развития личности и твор­чества 2.

Второе критическое рассуждение исходит из более строгих, естественнонаучных оснований. Статисти­ческий подход предполагает необходимость количест­венного измерения свойств исследуемого объекта и установление с помощью математики соответствующих средних показателей. Понятно, что для столь сложного объекта, каким является психика, необходимы выделе­ние и учет не одного и не двух, а по крайней мере не­скольких свойств. Однако, даже если отвлечься от слож­нейшей, не решенной до сих пор (и неизвестно, решаемой ли в принципе *) проблемы верификации этих свойств и адекватного перевода в количественные показа­тели, применение такого подхода сталкивается на прак­тике с серьезными трудностями. Это убедительно пока­зано Ю. Б. Гиппенрейтер. Она пишет: «Пусть «нормаль­ными» будут считаться такие степени отклонения ка­кого-нибудь свойства от математического среднего, ко­торыми обладает половина популяции; тогда по '/4 по­пуляции разместятся на обоих полюсах «оси» этого свойства в зонах «отклонения» от нормы. Если мы теперь возьмем не одно, а два независимых свойства, то при тех же условиях в «нормальной» зоне окажется уже '/4 часть популяции, а остальные 3/4 попадут в зоны «отклонения»; при пяти независимых свойствах «нор­мальным» окажется один человек из 32, а при десяти свойствах — один из 1024!» 4 Так что последовательное применение статистического подхода может обернуться парадоксом — среднестатистическим нормальным ока­жется крайне редкое явление вопреки исходному ап­риорному представлению о среднем, нормальном как о наличном у большинства.

Чтобы обойти эти сложности, исследователи — осоз­нанно или неосознанно — используют разные приемы. Наиболее простой и весьма распространенный из них — принятие негативных критериев нормы. Согласно этому подходу, норма понимается прежде всего как отсутствие
* Согласно строгому определению ГОСТа, измерение — это на­хождение значения физической величины опытным путем с помощью специальных технических средств. Сразу возникает вопрос: возмож­но ли представить все существенные показатели характера и личности в виде «физических величин», а если нет, то применимо ли к ним тогда само понятие «измерение» в строгом значении слова? Или здесь приложимо лишь менее жесткое представление? «Надо помнить,— писал академик А. Н. Крылов,— что есть множество «величин», т. е. того, к чему приложимы понятия «больше» и «меньше», но величин, точно не измеримых, например: ум и глупость, красота и безобразие, храб­рость и трусость, находчивость и тупость и т. д. Для измерения этих величин нет единиц, эти величины не могут быть выражены чис­лами...» 3

каких-либо выраженных патологических симптомов. Если у человека не обнаруживается этих симптомов, значит, он нормален, значит, он здоров. Понятно, что данный подход в лучшем случае очерчивает границы круга, в котором следует искать специфику нормы, од­нако сам на эту специфику никоим образом не указы­вает.

Не решает проблемы и подход с позиций культурного релятивизма, который является по сути вариацией ста­тистически-адаптационного подхода. Согласно этой ва­риации, о норме и патологии можно судить лишь на основании соотнесения особенностей культуры опреде­ленных социальных групп, к которым принадлежат ис­следуемые индивиды: то, что вполне нормально для одной социальной группы, для другой будет выглядеть как патология. Существует целый ряд солидных иссле­дований, дающих примеры межкультурных различий, как в макромасштабе (например, между Востоком и Западом), так и в микромасштабе (например, между различными слоями и социальными группами одного и того же общества). Однако, по справедливому суж­дению В. В. Лучкова и В. Р. Рокитянского, при таком подходе по крайней мере два обстоятельства делают невозможным однозначное определение нормального и патологического поведения: множественность социаль­ных общностей, «социумов», к которым принадлежит любой индивид, и неоднородность предъявляемых каж­дым таким «социумом» требований. «В силу этих об­стоятельств поведение индивида регулируется не еди­ным набором норм, а множеством требований, хотя и связанных между собой, но не совпадающих и подчас не согласуемых друг с другом (требования семьи, рефе­рентной группы, рабочего коллектива, социальной сре­ды и т. д.; явные и скрытые нормы, юридические и нравственные и т. п.)... Очевидно, что, последовательно придерживаясь этого подхода и переходя ко все более мелким подразделениям социальной среды, мы для каж­дого индивида получим множество критериев нормы и патологии, вплоть до представления, что «все нормально по отношению к самому себе».. » 5, или — если восполь­зоваться старой русской пословицей — «всяк молодец на свой образец».

Однако такое представление в научном плане есть не что иное, как снятие проблемы нормы, капитулирова-ние перед ее сложностью и переход к описанию инди-
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   33

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Аномалии личности iconВрожденные аномалии сердца у мужчин и женщин
В одних случаях это следствие специфики репродуктивной функции, в других социальных факторов (служба в армии, употребление никотина...

Аномалии личности iconТемы рефератов: Представления о гармоничной личности в различных...
Сравнительный анализ психоаналитического и гуманистического подходов в изучении личности

Аномалии личности iconЭкология языка как наука
Языковая личность, черты языковой личности. Этапы формирования языковой личности. Типология языковой личности

Аномалии личности iconJames Fadiman "Personality & Personal Growth"
Особое внимание уделено практическому курсу развития личности и методам, влияющим на сознание человека. Помимо классических и современных...

Аномалии личности iconРешение о создании такого международного труда было принято на Пражской...
Психология личности в социалистическом обществе: Активность и развитие личности. — М.: Наука. 1989. — 183 с

Аномалии личности iconСрб-д-3-1
Как известно, основной целью воспитания личности в обществе является формирование личности, её всестороннее и гармоничное развитие....

Аномалии личности iconЦенностная направленность личности как выражение смыслообразующей активности
Изучается взаимосвязь смыслообразующей активности и ценностной направленности личности. Приводятся данные исследования типов ценностной...

Аномалии личности icon2 о специфике изучения мотивационных феноменов личности и группы
Диагностика интерактивнойнаправленности личности(Н. Е. Щуркова в модификации Н. П. Фетискина) 10

Аномалии личности iconСоциализация личности подростка с девиантным поведением через вовлечение в сценическое действие
Социализация личности подростка с девиантным поведением в период юности имеет особую важность, так как в это время происходит закладка...

Аномалии личности icon8. Содержание образования как фундамент базовой культуры личности....
Каждый из перечисленных компонентов базовой культуры личности в свою очередь представляет собой сложную систему знаний и опыта. Так,...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница