Руднев В. П. Прочь от реальности: Исследования по философии текста. II




НазваниеРуднев В. П. Прочь от реальности: Исследования по философии текста. II
страница1/33
Дата публикации15.06.2013
Размер3.9 Mb.
ТипКнига
www.lit-yaz.ru > Философия > Книга
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   33

www.koob.ru

ВАДИМ РУДНЕВ
ПРОЧЬ ОТ РЕАЛЬНОСТИ
ИССЛЕДОВАНИЯ ПО ФИЛОСОФИИ ТЕКСТА
АГРАФ
МОСКВА
2000
Р83
Серия «XX век +» Междисциплинарные исследования
Редакционный совет серии:
О. Разуменко, В. Руднев, П. Рязанов
Оформление серии художника Ф. Домогацкого

Р83
Руднев В. П.
Прочь от реальности: Исследования по философии текста. II. - М.: «Аграф», 2000. - 432 с.
Книга русского философа, автора книг «Винни Пух и философия обыденного языка», «Морфология реальности», «Словарь культуры XX века: Ключевые понятия и тексты», посвящена междисциплинарному исследованию того, как реальное в нашей жизни соотносится с воображаемым. Автор анализирует здесь такие понятия, как текст, сюжет, реальность, реализм, травма, психоз, шизофрения. Трудно сказать, по какой специальности написана эта книга: в ней затрагиваются такие сферы, как аналитическая философия, логическая семантика, психоанализ, клиническая ха­рактерология и психиатрия, структурная поэтика, теоретическая лингвистика, семиотика, теория речевых актов. Книга является фундаментальным и во многом революционным исследованием и в то же время увлекательным интеллектуальным чтением.
ББК71

ISBN 5-7784-0093-4
© Издательство «Аграф», 2000 © Руднев В.,2000

От автора
Идеи, положенные в основу этой книги, представляют собой развитие ключевых идей книги «Морфология реальности» [Руднев 1996b] . Прежде всего это положение о том, что понятия «реальность» и «текст» не имеют в культуре XX века четких онтологических критериев, постоянно перетекая друг в друга. На попытке уловить и осознать границу между текстом и реальностью, в частности, построено все фундаментальное искусство XX века.
Книга, представляемая сейчас читателю, построена в виде завихряющейся спирали; последняя в определенном смысле может служить символом идеи неразрывности текста и реальности; последняя, по нашему мнению, составляет основу культурной коллизии XX века.
В соответствии с этим в первой главе «Текст» вначале разграничиваются понятия «текст» и «реальность», затем делается попытка понять, как функционирует художественный текст, а потом рассматриваются основные онтологические мосты между текстом и реальностью — модальности.
Во второй главе «Сюжет» мы вначале показываем, как функционирует художественный сюжет, а затем постепенно делаем попытку отказаться от этого понятия.
В третьей главе «Реальность» спираль закручивается — реальность рассматривается как текст, художественный реализм объявляется никогда не существовав-

ло рассматриваться как знаковое образование, а язык понимается как бесконечная череда произвольных ассоциаций.
Отсюда закономерным оказывается переход в четвертой главе «Прочь от реальности» к психоаналитическому осмыслению культуры XX века как культуры невротической и психотической. Само производство текста приравнивается к практике психоанализа, а отрицание реальности становится универсальным механизмом функционирования речи.
В заключение приношу глубокую благодарность всем тем, кто так или иначе на разных этапах работы и в разной форме своей помощью содействовал созданию или изданию этой книги: Валерию Анашвили, Марку Евгеньевичу Бурно, Павлу Волкову, Владимиру Друку, Сергею Зимовцу, Сурену Золяну, Татьяне Михайловой, Корену Мхитаряну, Татьяне Михайловне Николаевой, Михаилу Одесскому, Алексею Плуцеру-Сарно, Ольге Разуменко, Юрию Сергеевичу Степанову и Владимиру Шухмину.
Я желаю всем счастья.

В. Р.

^ ПРОЧЬ ОТ РЕАЛЬНОСТИ

ТЕКСТ
Время и текст
Наука XX века сделала три важнейших открытия в области осмысления собственных границ. Эти три открытия стали методологической основой нашего исследования.
1. Действительность шире любой описывающей ее системы; другими словами, «мышление человека богаче его дедуктивных форм» [Налимов 1979: 72]. Этот принцип был доказан Куртом Гёделем в теореме о неполноте дедуктивных систем [Godel 1931].
2. Поэтому, для того чтобы адекватно описать какой-либо объект действительности, необходимо, чтобы он был описан в двух противоположных системах описания. Это — принцип дополнительности, сформулированный Нильсом Бором в квантовой механике [Бор 1961], а затем перенесенный на любое научное описание [Лотман 1977а, 1978а].
3. Невозможно одновременно точно описать два взаимозависимых объекта. Это — расширенное понимание так называемого соотношения неопределенностей Вернера Гейзенберга, доказывающего невозможность одновременного точного измерения координаты и импульса элементарной частицы [Гейзенберг 1963, 1987]. Философский аналог этого принципа был сформулирован Л. Витгенштейном в его последней работе «О до­стоверности»:
3'. Для того чтобы сомневаться в чем бы то ни было, необходимо, чтобы нечто при этом оставалось не-
9

сомненным. Этот принцип можно назвать «принципом дверных петель»:
«341. ...Вопросы, которые мы ставим, и наши с о м н е н и я основываются на том, что определенные предложения освобождены от сомнения, что они словно петли, на которых вращаются эти вопросы и сомнения. 342. То есть это принадлежит логике наших научных исследований, что определенные вещи и в самом д е л е несомненны. 343. ...Если я хочу, чтобы дверь вращалась, петли должны быть неподвижны» [Витгенштейн 1984: 147] (разрядка Л. Витгенштейна).
Опираясь на эти принципы, можно утверждать, что текст и реальность — базовые понятия этой книги — сугубо функциональные феномены, различающиеся не столько онтологически, с точки зрения бытия, сколько прагматически, то есть в зависимости от точки зрения субъекта, который их воспринимает. Другими словами, мы не можем разделить мир на две половины и, собрав в первой книги, слова, ноты, картины, дорожные знаки, Собор Парижской Богоматери, сказать, что это — тексты, а собрав во второй яблоки, бутылки, стулья, автомобили, сказать, что это — предметы физической реальности.
Знак, текст, культура, семиотическая система, семиосфера, с одной стороны, и вещь, реальность, естественная система, природа, материя, с другой, — это одни и те же объекты, рассматриваемые с противоположных точек зрения.
Текст — это воплощенный в предметах физической реальности сигнал, передающий информацию от одного сознания к другому и поэтому не существующий вне воспринимающего его сознания. Реальность же мыслится нашим сознанием как принципиально непричастная ему, способная существовать независимо от нашего
10

знания о ней (в последнем, впрочем, сомневались уже Нильс Бор и Вернер Гейзенберг; подробно эту проблему мы рассмотрим в главе «Реальность»).
И вот в этой главе мы предпринимаем попытку обнаружить те основания, на которых строится различие точки зрения текста и точки зрения реальности, так сказать, попытку выявить механизм переключения с одной точки зрения на другую.
Исходя из основополагающей идеи, высказанной Людвигом Витгенштейном в «Логико-философском трактате», идеи о том, что если нечто может быть вообще сказано, то оно может быть сказано ясно [Витгенштейн 1994: 3], мы будем считать стандартное предложение на естественном языке эквивалентом любого текста. Ядром же любого предложения естественного языка служит так называемый предикативный центр, то есть в явном или неявном виде выраженный глагол, базовой категорией которого является грамматическая категория времени, или — шире — семантико-грамматическая категория темпоральности. Последняя особенность вытекает из самой структуры человеческого мышления:
«Любая мысль обладает точкой отсчета, поэтому сама мысль определяет эту точку. Этот факт выражается в грамматике при помощи правила, в соответствии с которым каждое предложение должно содержать глагол, то есть указательно-рефлексивный знак, указывающий время события, о котором идет речь, ибо время глагола имеет указательно-рефлексивное значение» [Рейхенбах 1962: 356].
Другими словами, любое высказывание так или иначе представляет собой высказывание о прошлом, настоящем или будущем. Естественно, что в различных ти-
11

пах языкового мышления время моделируется по-разному, но тем или иным образом моделируется всегда. По­лучается, что время — универсальная характеристика и физической реальности, и знаковой системы. Однако семиотическое время, время текста, время культуры противоположным образом отличается от времени физической реальности.
Важнейшим свойством физического времени является его анизотропность, то есть необратимое движение в одну сторону; эта особенность физического времени отмечается практически всеми философами, стоящими на естественно-научных позициях [Вернадский 1975;
Грюнбаум 1969; Рейхенбах 1962; Уитроу 1964]. В соответствии с этим свойством ни один момент в мире не повторяется полностью, мы не можем повторно оказаться в прошлом и не можем заглянуть в будущее.
Со второй половины XIX века наиболее общепринятой в рамках естественно-научной картины мира является интерпретация временной необратимости через второй закон термодинамики, согласно которому энтропия в замкнутых системах может только увеличиваться. Связь временной необратимости с возрастанием энтропии была статистически обоснована в конце XIX века великим австрийским физиком Людвигом Больцманом [Больцман 1956] и в середине XX века подробно разработана философом-позитивистом Гансом Рейхенбахом [Рейхенбах 1962].
«Общая термодинамика, — писал Л. Больцман, — придерживается безусловной необратимости всех без исключения процессов природы. Она принимает функцию (энтропию), значение которой при всяком событии может изменяться лишь односторонне, например увеличиваться. Следовательно, любое более позднее со-
12

стояние Вселенной отличается от любого более раннего существенно большим значением энтропии. Разность между энтропией и ее максимальным значением, которая является двигателем всех процессов природы, становится все меньше. Несмотря на неизменность полной энергии, ее способность к превращениям становится, следовательно, все меньше, события природы становятся все более вялыми, и всякий возврат к прежнему количеству энтропии исключается» [Больцман 1956: 524].
По определению Г. Рейхенбаха, направление времени совпадает с направлением большинства термодинамических процессов во Вселенной — от менее вероятных состояний к более вероятным. Мы не можем оказаться «во вчера» потому, что в мире за это время произошли необратимые изменения, общее количество энтропии возросло. В соответствии с этим принципом в мире, в котором мы живем, «сигареты не возрождаются из окурков».
Но поскольку в сторону возрастания энтропии направлены не все термодинамические процессы в разных частях Вселенной, а только большинство из них, то существует гипотетическое представление о том, что в тех частях Вселенной, где энтропия изначально велика и поэтому имеет тенденцию уменьшаться, время движется в обратном направлении. Связь с такими мирами, по мнению основателя кибернетики Норберта Винера, одного из приверженцев данной гипотезы, невозможна, так как то, что для нас является сигналом, посылающим информацию и тем самым уменьшающим энтропию, Для них сигналом не является, так как у них уменьшение энтропии есть общая тенденция. И наоборот, сигна-
13

лы из мира, в котором время движется в противоположном направлении, для нас являются энтропийными по­глощениями сигналов:
«Если бы оно (разумное существо, живущее в мире с противоположным течением времени. — В. Р.) нарисовало нам квадрат, остатки квадрата представились бы нам любопытной кристаллизацией этих остатков, всегда вполне объяснимой. Его значение казалось бы нам столь же случайным, как те лица, которые представляются нам при созерцании гор и утесов. Рисование квадрата представлялось бы нам катастрофической гибелью квадрата — внезапной, но объяснимой естественными законами. У этого существа были бы такие же представления о нас. Мы можем сообщаться только с мирами, имеющими такое же направление времени» [Втер 1968: 85].
Таким образом, поскольку энтропия и информация суть величины, равные по абсолютной величине, но противоположные по направлению, то есть с увеличением энтропии уменьшается информация, то время увеличения энтропии и увеличения информации суть времена, направленные в противоположные стороны (впервые эту мысль высказал Э. Васмут (см. [Аскин 1966: 135]].
Любой текст есть сигнал, передающий информацию и тем самым уменьшающий, исчерпывающий количество энтропии в мире. Таким образом, поскольку любой предмет реальности в нашем мире изменяется во времени в сторону увеличения энтропии, а текст ее исчерпывает, то, следовательно, можно считать, что сам текст движется по времени в противоположном направлении, в направлении уменьшения энтропии и накопления ин-
14

формации. Таким образом, текст — это «реальность» в обратном временном движении. Поэтому то, что является текстом у наших временных антиподов (рисование квадрата), для нас — событие реальности (катастрофическая гибель квадрата), и наоборот.
Переключение с точки зрения реальности на точку зрения текста есть переключение с увеличения энтропии на увеличение информации. Объект как предмет физической реальности изменяется во времени от менее энтропийного состояния к более энтропийному, то есть разрушается; объект как текст изменяется во времени от более энтропийного состояния к менее энтропийному, то есть созидается.
Вещи увеличивают энтропию, тексты увеличивают информацию. Вещи движутся в положительном времени, тексты — в отрицательном. Последнее кажется парадоксом, потому что мы привыкли представлять движение по времени как движение по пространству, то есть специализированно, в терминах Анри Бергсона [Бергсон 1914]. Для нас движение от прошлого к будущему представляется в виде луча прямой, движущегося слева направо. Отсюда и заводящая в данном случае в тупик метафора Артура Эддингтона «стрела времени» [Eddington 1958]. Ибо, представляя отрицательное движение по времени, мы поневоле представляем движение справа налево, то есть нечто, кажущееся в принципе противоестественным, наподобие обратного прокручивания киноленты. Можно сказать, что мировая линия событий в физическом мире представляет собой не луч прямой от менее энтропийного состояния к более энтропийному, но кривую, где при общей тенденции к возрастанию энтропии имеются отрезки, на протяжении которых энтропия понижается. Поскольку время текста направлено в противоположную сторону
15

по отношению ко времени реальности, то следующие три постулата Г. Рейхенбаха о необратимости энтропийного времени:
(1) Прошлое не возвращается;
(2) Прошлое нельзя изменить, а будущее можно;
(3) Нельзя иметь достоверного знания (протокола) о будущем [Рейхенбах 1962: 35-39] —
в информативном времени текста соответственно меняются на противоположные:
(1') Прошлое текста возвращается, так как каждый текст может быть прочитан сколько угодно раз.
(2')а С позиции автора прошлое текста изменить можно, так как автор является демиургом всего текста.
(2')б С позиции читателя нельзя изменить ни прошлое, ни будущее текста. Если читатель вмешивается в текст, пытаясь изменить его будущее, то это говорит о том, что он воспринимает текст как действительность в положительном времени.
(3') Можно иметь достоверные знания о будущем текста. Сравним две фразы:
а) Завтра будет дождь.
б) Завтра будет пятница.
Первое высказывание является вероятностным утверждением. Нельзя точно утверждать, что завтра будет дождь. Второе утверждение является достоверным, так как в той семиотической среде, в которой оно произносится, названия дней недели автоматически следуют одно за другим. Поэтому в тексте возможен не только ргаеsens historicum, но и futurum historicum. Обратимся к свидетельству одного из основателей философии истории,
16

философии времени и семиотики Святому Августину, который анализирует семиотическое время во многом сходным образом:
«Таким-то образом совершается наше измерение времени: постоянное напряжение души нашей переводит свое будущее в свое прошедшее, доколе будущее не истощится совершенно и не обратится совершенно в прошлое. Но каким образом будущее, которое не осуществилось еще, может сокращаться и истощаться? Или каким образом прошедшее, которое не существует уже, может расти и увеличиваться? Разве благодаря тому, что в душе нашей замечается три акта действования: ожидание (expectatio, то же, что чаяние, упование, надежды), внимание (attentio, то же, что взгляд, воззрение, созерцание, intuitus) и память или воспоминание (memoria), так что предмет нашего ожидания, делаясь предметом нашего внимания, переходит в предмет нашей памяти. Нет сомнения, что будущее еще не существует, однако же в душе нашей есть ожидание будущего. Никто не станет отвергать и того, что прошедшее уже не существует; однако же в душе нашей есть воспоминание прошедшего. Наконец нельзя не согласиться и с тем, что настоящее не имеет протяжения (spatium), потому что оно проходит для нас неуловимо (in puncto praeterit) как неделимое; но внимание души нашей останавливается на нем, посредством чего будущее переходит в прошедшее. Поэтому не время будущее длинно, которого еще нет, но длинно будущее в ожидании его. Равным образом не время прошедшее длинно, которого нет уже, но длинно прошедшее по воспоминанию о нем. Так, я намереваюсь, положим, пропеть известный мне гимн, который знаю наизусть. Прежде нежели начну его, я весь обращаюсь при этом в ожидание. Но когда начну, тогда пропетое
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   33

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Руднев В. П. Прочь от реальности: Исследования по философии текста. II iconIi действующие лица театра реальности Три уровня театра реальности...

Руднев В. П. Прочь от реальности: Исследования по философии текста. II iconВ. П. Руднев Характеры и расстройства личности
Руднев В. П. P 83 Характеры и расстройства личности. Патография и метапсихология

Руднев В. П. Прочь от реальности: Исследования по философии текста. II iconРеферата выбирается аспирантом из предложенного кафедрой философии...
Скорректированная и уточненная при необходимости тема в окончательной формулировке утверждается заведующим кафедрой философии. Им...

Руднев В. П. Прочь от реальности: Исследования по философии текста. II iconПрограмма семинарских занятий по курсу философии. Под ред зав каф...
В процессе изучения философии происходит знакомство с основными историческими типами философии и основной философской проблематикой,...

Руднев В. П. Прочь от реальности: Исследования по философии текста. II iconКосмонимы как лексические маркеры поэтического текста
Но лингвистический потенциал лексико-семантической группы «Космические тела» в художественных текстах исследован слабо. Решение именно...

Руднев В. П. Прочь от реальности: Исследования по философии текста. II iconВнутритекстовые контексты сквозных тем и сюжетов
Интерпретация во внетек­стовом контексте предполагает восприятие и оценку текста по модели окружающей действительности, а во внутритекстовом...

Руднев В. П. Прочь от реальности: Исследования по философии текста. II iconАктуальность исследования
Спектр исследований феномена виртуальности в этих областях охватывает целый ряд проблем, начиная с констатации новой виртуальной...

Руднев В. П. Прочь от реальности: Исследования по философии текста. II iconНашего исследования «Понятие Лица в философии Левинаса»
Едеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования

Руднев В. П. Прочь от реальности: Исследования по философии текста. II iconРамана Махариши Сорок стихов о Реальности
Это поэма о природе Реальности (букв.: «Сорок о том, Что Есть»). Тамильское слово улладу является эквивалентом санскритскому Сат...

Руднев В. П. Прочь от реальности: Исследования по философии текста. II iconМетодика выполнения курсовой работы Этапы написания курсовой работы...
...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница