Дипломная работа студентки заочного отделения А. В. Быковской 2010 год




НазваниеДипломная работа студентки заочного отделения А. В. Быковской 2010 год
страница4/5
Дата публикации24.01.2015
Размер0.93 Mb.
ТипДиплом
www.lit-yaz.ru > Философия > Диплом
1   2   3   4   5
.

В статье Дорошевич сравнивает Софью Андреевну с женой Будды, Ясодарой, и говорит, что только она сможет жену Толстого, потому что это - величайшая трагедия, какая только суждена женщине, - быть супругом гениального человека.

«С этих высот, на которые взвиваются Будды, Толстые, все человеческое, - все, что мы привыкли считать человеческим, человечным! - кажется, вероятно, маленьким, незаметным».

Дорошевич пишет, что многие ставят в упрек Софье Андреевне, что она не разделяла взглядов Льва Николаевича, но если бы в доме были только «коленопреклоненные ученики», это было бы большой потерей и для самого Толстого, потому что он любил спорщиков вокруг себя. «Присутствие Софьи Андреевны создавало в доме Толстых республику мысли».

Она переписала все, что написал Толстой множество раз.

«Ни в одной стран, - культурной, конечно, стран, - не посыпалось бы на супругу всей жизни, - и такой долгой и такой счастливой жизни, - великого человека таких обвинений, таких даже резкостей, такой даже брани, как сыпались у нас на голову Софьи Андреевны».

Дорошевич пишет, что только благодаря Софье Андреевне появились такие произведения, как "Власть тьмы", "Плоды просвещения", "Крейцерова соната", "Воскресение", "Хаджи Мурат", ведь “упорству", протесту графини мы обязаны появлением всех этих произведений.

«Она была нашей предстательницей и ходатайницей пред уносившимся в небеса Львом Николаевичем, и сами мы молили бы его о том же, о чем молила Софья Андреевна.

Ведь, для Толстого, - для теперешнего Толстого, - нет жены среди всех женщин мира.

А жена Толстого, - как она скромно говорит: "только жена Толстого", - с любовью пронесла самый тяжелый крест, какой только мог достаться женщин: быть женой гения, земной подругой бессмертного духа».

Одновременно в газетах продолжали печататься статьи и беседы другого рода, утверждавшие, что виновницей трагедии ухода Толстого была Софья Андреевна. И эта версия поддерживалась некоторыми близкими Толстому людьми из «чертковского» лагеря. Например, известный толстовец и руководитель издательства «Посредник» Горбунов-Посадов заявил в газетном интервью, напечатанном 31 октября: «...причины, побудившие Л. Н. Толстого покинуть Ясную Поляну, двоякого характера. Во-первых, им руководили мотивы чисто морального свойства: он тяготился своим затворничеством в пышной усадьбе и задумал провести последние дни жизни среди простого народа, а во-вторых, его угнетала семейная обстановка, особенно -- контроль Софьи Андреевны, становившийся с каждым днем все чувствительнее и настойчивее».

В.Г. Чертков первое время воздерживался от публичных выступлений. Естественно, что от него, как от ближайшего друга писателя, ожидали объяснения причин ухода. Однако он ограничился письмом, напечатанном во всех газетах 2 ноября, где было сказано:

«О причинах ухода Льва Николаевича, «касающихся интимной стороны его семейной жизни, распространяться, разумеется, не подобает. И вообще я не сомневаюсь в том, что те, кому дорог Л. Н., согласятся с тем, что к этому его поступку следует отнестись в том же духе, в котором он его совершил. Совершил же он его, между прочим, ради того, чтобы удалиться в уединение. А потому, чем меньше люди будут разбирать причины его ухода, тем приятнее это будет ему самому, тем больше они проявят к нему истинной деликатности…

Со своей стороны, могу только, что предпринятый Л. Н-чем шаг он предварительно долго обдумывал и что если он наконец решился на него, то только потому, что почувствовал перед своей совестью, что не может поступить иначе. И все те, которые знают и понимают то, что, как бы ни поступил он ив будущем, руководить им будет, в серьезных решениях его жизни, всегда это же самое стремление поступать не так, как ему хочется, а как велит ему бог»60.

Но по мере того, как сторонники версии о вине Черткова все активнее выступали в печати, он сам не смог удержаться от выступлений и стал выдвигать противоположную версию. Уже 16 ноября в газетах была напечатана его беседа со слушательницами Бестужевских курсов, где он ясно дал понять, что последним толчком, который заставил Толстого уйти из Ясной Поляны, был следующий случай: Поздно вечером, когда Лев Николаевич «уже лег спать, он заметил свет в своем кабинете и увидел, что в его бумагах роется один из близких ему людей»61. Этот намек на Софью Андреевну всем был ясен.

20 ноября 1935 года Владислав Ходасевич опубликовал в парижской газете «Возрождение» статью «Уход и смерть Льва Толстого». Многие годы эта статья не выходила в России и лишь в 1993 она была напечатана.

Ходасевич утверждает, ссылаясь на дневники и письма Толстого, что писатель давно думал об уходе. Уже в 1884 году Лев Николаевич писал, что хочет уехать из Ясной Поляны. «Ужасно тяжело было… Напрасно я не уехал. Кажется, этого не миновать»62. Ходасевич считает, что «с той поры возможность разрыва уже постоянно висела в воздухе Ясной Поляны в течение целых двадцати шести лет. Можно сказать, что с ней там не только считались, но и привыкли к ней».63 В 1897 Толстой даже написал Софье Андреевне прощальное письмо, но не ушел. Ходасевич пишет, что Лев Николаевич сам « не особенно верил в реальную возможность своего ухода, потому что, запечатав конверт, надписал на нем: «Если не будет особого от меня об этом письме решения, то передать его после моей смерти С. А.» Если так писал, то, значит, думал, что вряд ли ее покинет когда-нибудь».64

Все-таки после двадцати шести лет колебаний Толстой ушел из Ясной Поляны. По мнению Ходасевича, основная причина разногласий между писателем и его женой очевидна. Софья Андреевна не разделяла взглядов Толстого, не могла и не хотела подчинять себя и весь семейный уклад этим воззрениям, и это вызывало многочисленные конфликты.

Однако Ходасевич не осуждает графиню, он считает, что она во многом права. «Она выходила замуж не за Толстого, каким он стал впоследствии, и, следовательно, не обязана была перестраивать свою жизнь в соответствии с произошедшей в нем перемене. Еще меньше можно ее винить в том, что она не пожелала лицемерно, по наружности только, принять толстовское учение, внутренне ему не сочувствуя».65 Но также можно понять и Толстого, которому была невыносима та жизнь, которую, «вопреки выстраданным убеждениям, приходилось ему вести подле Софьи Андреевны»66.

Ходасевич считает, что ничто так не может разделить людей, как идея. «Идейное расхождение превратило совместную жизнь Толстых в подлинную трагедию, ибо каждая сторона была по-своему права – и каждая перед другой стороной без вины виновата»67.

Кроме того, трагедия усугублялась еще и тем, что идея, которая «непроходимой пропастью» легла между Толстым и его женой, в то же самое время привязала его к Софье Андреевне. Толстой хотел привести жену к своей истине, чтобы она поняла его. «На страдания, причиняемые ему Софьей Андреевной, Толстой смотрел, как на испытание, посланное ему свыше и полезное ему самому для нравственного совершенствования»68.

Тема ухода Толстого стала очень важным мировым общественным явлением. Сразу возникло огромное количество различных точек зрения авторитетных людей того времени. Очень важна точка зрения Василия Васильевича Зеньковского (философ, богослов, педагог), автора фундаментального двухтомного исследования «История русской философии», которое, по оценке современных критиков, «по охвату материала и глубине интерпретации до сих является непревзойденным». В этом труде Л. Толстому посвящена глава, правда, в ней философские взгляды Толстого рассматриваются вместе с воззрениями Н.И. Пирогова..

Также важно отметить, что обычно приводится (в сборниках «Русские мыслители о Толстом») статья Зеньковского «Проблема бессмертия у Л.Н. Толстого», явившаяся откликом на первую годовщину смерти Толстого, напечатанная в известном сборнике 1912 г. «О религии Льва Толстого». К личности и учению Л. Толстого Зеньковский обращался и в работах более позднего времени, после эмиграции (1919 г. – сначала в Сербию, затем с 1926 г. до конца жизни во Франции: был профессором Свято-Сергиевского Православного Богословского института в Париже, в 1942 г. принял сан священника).

Зеньковский выделяет свое понимание духовного мира, диалектики религиозных взглядов Толстого – «это была своеобразная, им самим созданная система мистического имманентизма… Это было мистическое учение о жизни, человеке, и в этот момент приведший Толстого к очень острому и крайнему имманентизму, резко все же отделяет его от современного мира; Толстой разрывал в свое учении и с Церковью, и с миром»69

И далее высказывает свое видение ухода и смерти Толстого. «Вокруг Толстого и его учения о непротивления злу силой стали группироваться во всех странах последователи…Новые друзья были часто фанатичнее и последовательнее, чем сам Толстой. Их вмешательство в жизнь Толстого, в его собственные, все более нараставшие конфликты в семье (ни жена, ни дети – за небольшим исключением – не хотели принимать отказа Толстого от платы за его литературные труды), – все это стало постепенно вырастать в большую и серьезную трагедию. Она тянулась долго и кончилась всем известным «уходом» Толстого из семьи»70.

Б.П. Вышеславцев предложил свое видение ухода графа. Он полагает, что писатель шел к церкви, но его ученики не пустили его.

«Великий художник, наделенный пророческим даром, не решает, а ставит трагические проблемы, те, которые предстоит решать грядущим поколениям. Но люди толпы не любят ничего нерешенного и, прежде всего, хватаются за решение. Так было и с толстовцами. Толстой оказался им не по плечу, и они урезали и упростили его могучую, трагически противоречивую индивидуальность. Среди церковных людей существует легенда, что толстой перед смертью, уходя от своей предшествующей жизни, шел к Церкви, шел в Оптину Пустынь, но только толстовцы его не пустили. В этой легенде, независимо от ее фактической неверности, есть глубокий символический смысл. Часто учитель оказывается в плену у своих учеников. И такой чуткий художник и дерзновенный искатель едва ли мог не видеть духовной бедности, сектантской узости, эстетической пошлости своих толстовцев. Остается неизвестным, от кого Толстой бежал: от своего дома или от сектантского окружения»71.

Архиепископ Иоанн Сан-Францисский (Д.А. Шаховской) в 1975 году в Нью-Йорке опубликовал свой очерк «Революция Толстого», где в главе «Символика ухода» рассказал о своем видении бегства Толстого из Ясной Поляны. Архиепископ увидел в этом уходе «символическое раскрытие и завершение всей его жизни» (Архиепископ Иоанн Сан-Францисский. Избранное. Петрозаводск,1992. С. 332.) «Это был уход, никуда не ведущий, ни куда не приведший.<...> Станция «Астапово», где он так неожиданно остался, была символом того, что он остался одиноким и непришедшим. И покинутым среди мирового внимания, любопытно устремленного на его последние минуты.72» Д.А. Шаховской проанализировал дневники и нашел связь с тем, что Толстой с 27 октября до 7 ноября 1910 года видел дурные сны, и тем поверием, что перед смертью человек видит всю свою жизнь со всеми ее грехами и ошибками. ««В ночь на 27-е – всю ночь видит дурные сны (запись «Дневника»).

В ночь на 28-е свершается дурная мучительная явь… Жена в его кабинете всю ночь что-то перелистывает… Он это слышит»73.

Иоанн приводит слова Толстого, написанные накануне ухода:

«Не знаю почему, это вызвало во мне неудержимое отвращение, возмущение. Хотел заснуть, не могу, поворочался около часа, зажег свечу и сел. Отворяется дверь и входит С. А., спрашивает о здоровье… Отвращение и возмущение растут. Задыхаюсь, считаю пульс: 97, не могу лежать и вдруг принимаю окончательное желание уехать…»

По архиепископу Иоанну, Толстой почти всегда высказывает правду одновременно с неправдой. Неправду — в правде и правду — в неправде. Религиозная неправда его оплетается вокруг его религиозной правды, как лиана вокруг дерева, и иссушает дерево. Правда христианская, как зеленый плющ, обвивается вокруг мертвого дерева толстовских идей и придает этому дереву цветущий вид». «Идеологическая работа» Толстого по разложению русской государственности и подрыву православной веры, приходит к выводу Иоанн, была разрушительнее «многих революционных пироксилинов и динамитов».

Очень ценны нам воспоминания приближенных к Льву Николаевичу, которые знали практически все семейные тайны Толстых.

Так, в 1922 году Владимир Григорьевич Чертков (близкий друг Л. Н. Толстого, редактор и издатель его произведений, общественный деятель, лидер толстовства как общественного движения) написал книгу под говорящим названием «Уход Толстого», в которой затронул важные вопросы, разделив их на три части: «Почему Толстой не уходил», «Почему Толстой ушел» и «Отношение Толстого к своим страданиям». Толстой за последние десятилетия не раз думал об уходе от своей жены, да и не раз бывал на грани, чтобы совершить этот шаг. Так почему же он не совершил его? Чертков отвечает на этот вопрос следующим образом: «...если бы он ушел из яснополянского дома, то при его преклонных летах и старческих болезнях, он уже не смог бы теперь жить физическим трудом. Не мог бы он также пойти с посохом по миру и заболеть и умереть где-нибудь на большой дороге, или прохожим странником в чужой избе. Как бы привлекателен ни был для него самого такой конец и как бы театрально-блестяще это ни показалось той толпе, которая в настоящее время его осуждает, — он не мог бы так поступить из простой любви к любящим его людям, к своим дочерям и близким по духу друзьям...»74. Далее автор книги пишет: «Оснований для того, чтобы уйти, у него также было много в течение последних тридцати лет его жизни; и, хотя до поры до времени они не могли перевесить того, что удерживало его при семье, тем не менее сами по себе они были очень веские... он мучительно сознавал — и чем дальше, тем мучительнее — всю несправедливость, весь грех барской обстановки его домашней жизни среди окружавшей его бедноты и никогда не прощал себе своего участия в этой обстановке...»75.

Далее: «После своего ухода Л. Н. ни на минуту не раскаивался в том, что сделал, и не допускал мысли о своем возвращении к С. А—не. Когда дочь его, А. Л., несколько дней спустя спросила его, может ли он пожалеть о своем поступке, он ответил: «Разумеется, нет. Разве может человек жалеть о чем-нибудь, когда он не мог поступить иначе»76.

Чертков был очень хорошим аналитиком, в вышеупомянутой книге он особо выделил два обстоятельства, которые важны нам для правильного понимания личности Толстого в целом: «Во-первых, непосредственные внешние условия, в которые он был поставлен, а именно все то, что ему приходилось переживать со стороны семейных отношений и домашней обстановки, было как будто нарочно придумано для того, чтобы подвергнуть его самому строгому испытанию. Если бы кому нужно было проверить на деле степень искренности, последовательности и духовной силы Льва Николаевича в осуществлении его жизнепонимания, то для этой цели нельзя было поставить его в более подходящие условия, нежели те, в которых он находился в течение последних тридцати лет своей жизни.

Во-вторых, замечательно то, что испытание это, более тяжкое, чем возможно себе представить кому-либо не близко знакомому с его интимной жизнью, выдержано было Львом Николаевичем с удивительной безупречностью. В свое время вся интеллигентная Россия в своей душевной слепоте воображала, что Толстой своей «барской» жизнью в Ясной Поляне являет обычный пример несостоятельности великого мыслителя в применении к самому себе тех высоких истин, которые он словесно проповедует. Враги Толстого злорадствовали, видя в его предполагаемой непоследовательности доказательство неосуществимости его теорий. Сторонники его находили смягчающее вину обстоятельство в том соображении, что нужно быть благодарным Толстому за полученную от него духовную пищу и относиться снисходительно к его человеческим слабостям. А между тем, в это самое время Лев Николаевич с ничем непоколебимой настойчивостью, хотя временами и с неимоверными страданиями, одиноко совершал величайший подвиг самоотвержения, последовательности и нравственной выдержки, на какой только способен человек. Он на деле осуществлял в своих поступках и во всей своей личной жизни то самое, что на словах исповедывал, и примером своей жизни и своей смерти запечатлел то полное отречение от всяких личных желаний, то беззаветное служение воле Бога, в котором он полагал смысл и назначение человеческой жизни»

В. Ф. Булгаков, последователь и последни секретать Л.Н. Толстого в своем дневнике77 высказал свое мнение о причинах ухода графа.

«Вот о причинах ухода Льва Николаевича из Ясной Поляны… я могу высказать свой взгляд и на бумаге, т. к. эти причины для меня вполне ясны.

Их две, причем ни одна, из причин, взятая, не была бы в силах выдвинуть Льва Николаевича на такой трагический шаг в 82 года. Первая причина – это сознание того, что пока учение человека не совпадает с его жизнью, до тех пор это учение носит в себе хроническую болезнь. Ослабляющую всякое учение, -- фразу. Эта причина жила в душе Льва Николаевича лет 30. Жила, то замирая и слабея, то разгораясь и доводя его вот-вот до последнего решительного шага. Но все же она в бессилии в последнюю минуту отступала пред теми не столь яркими, но не менее сильными зацепками, которые его приковывали к дому.

Так бы оно и шло далее и дошло бы до того дня, когда настал бы последний час, и Лев Николаевич окончил бы свою долгую жизнь спокойно в Ясной Поляне среди той обстановки, которую он так не любил. Я уверен, что так было бы, не явись в жизни льва Николаевича другая причина. Я этой причиной называю невыносимое, раздражающее поведение Софьи Андреевны. Но как бы эта вторая причина ни была невыносима, Лев Николаевич все бы вытерпел и не ушел, если бы его в продолжении 30 лет не подтачивала первая причина. Так что уход явился результатом двух причин: первая без второй, вторая без первой были бы бессильны; а соединившись вместе, они сделали борьбу с ними для кого бы то ни было невозможной»78.

Степун Федор Августович - философ, историк культуры, критик, писатель - в 1961 году опубликовал статью «Религиозная трагедия Льва Толстого»79.

Степун пишет, что к концу жизни Толстой стал все чаще задумываться над злосчастностью своего пути, все более остро чувствовать, что он зашел в тупик и не видит дороги, ведущей в то царство христианской любви и мира, к которому он так горячо стремился. Еще до написания Софье Андреевне письма от 8 июня 1897 года о своем решении уйти, он записывал в дневнике: «Молился, чтобы Он избавил меня от этой жизни, и опять молюсь и кричу от боли. Запутался. Завяз. Сам не могу, ненавижу себя и свою жизнь». «В этом крике гораздо больше религиозной глубины, чем во всей христианской философии Толстого. Этим криком полны его предсмертные годы и уход из Ясной поляны, очень напоминающий бегство. Подробно рассказывать, живописать этот страшный уход, кончившийся смертью в Астапове, запрещает его глубокий и интимный трагизм. Освобождением Толстого, как пишет Бунин, этот уход, во всяком случае, не был. Наоборот, он был последним закрепощением Толстого неразрешимому противоречию между его учение о правде жизни и нежеланием жизни подчиниться этой правде»80.

По мнению Степуна, борьба между Софьей Андреевной и Чертковым, основанная прежде всего на ревности, непосредственного отношения к учению Толстого не имела, но все же нельзя не видеть, что если бы к страшной личной неприязни этих людей друг к другу не примешивалась и борьба между абсолютно несовместимыми пониманиями жизни, она не приобрела бы того страшного образа, который раскрывается в жестокой тяжбе из-за дневников и в еще более страшной степени из-за завещания.

Получается, что критик утверждал: дело было все-таки в завещании.

Более того, он утверждал, в этой борьбе «несовместимых пониманий жизни» «с предельной ясностью вскрывается беспредметность и утопичность социальной этики Толстого, его требования не противиться злу. Чтобы завещать свое состояние и доходы от книг, в том числе и от будущих изданий, все равно кому, Софье Андреевне или Александре Львовне, за которой стоял Чертков, Толстому надо было признать государство, его законы, суд и деньги, т. е. Все то, что он отрицал.

Подписывая завещание, он сказал: «Тяжело это делать, да и не нужно – обеспечивать распространение своих мыслей при помощи разных там мер. Вон Христос, хотя и странно это, что я как будто сравниваю себя с ним, не заботился о том, что кто-нибудь не присвоил в свою личную собственность его мыслей, да и сам не записывал своих мыслей, а высказывал их смело и пошел за них на крест. И мысли эти не пропали. Да и не может пропасть бесследно слово, если оно выражает истину и если человек, высказывающий это слово, глубоко верит в истинность его. А все эти внешние меры обеспечения только от неверия нашего в то, что мы высказывали»81.

Сказав это, Толстой, однако завещание подписал, причем — отмечает Степун, «в жесткой по отношению к жене и детям форме», согласно которой все его произведения, даже и те, что были написаны до 1881 года и издавались Софьей Андреевной в пользу детей, отошли в распоряжение Александры Львовны, т.е. в конце концов в распоряжение В.Г. Черткова.

Но, пишущий уже в 1961 году, он не задается вопросом: а для чего? Почему отдал Толстой право на свои сочинения Черткову - вместо детей и жены? Он не хотел признать очевидный ответ: - для того, чтобы он выполнил волю Толстого, а именно отдать все свои сочинения безвозмездно и для В С Е Х. И, повторим, в 1961 году, в момент написания статьи, автор не мог не знать, что именно Чертков сделал это: уже было осуществлено издание 90-томного полного собрания сочинений, который начал издавать именно Владимир Григорьевич Чертков.

Лев Остерман напишет позже книгу о тех людях, которые сумели довести до конца издание 90 томов Полного, научного собрания сочинений Л.Н.Толстого, о тридцати годах, насыщенных драматическими событиями, бывшими долгое время неизвестными.

Лев Николаевич не ошибся, когда решил, что после его смерти выпуском его произведений будет заниматься именно Чертков. Как Владимир Григорьевич старался напечатать 90 томов толстовских трудов, говорят уже те факты, что он добился встречи и с Лениным, и позже со Сталиным.

«Подумать только: дворянин, некогда блестящий гвардейский офицер в чуждой, если не сказать враждебной, обстановке становления Советского государства в течение целых десяти лет, смирив гордыню, неуклонно и терпеливо пробивает стену равнодушия новых властей и сопротивления чиновников от литературы», - очевидны нотки восхищения автора книги. «Добивается встреч и просит поддержки у главарей злополучного революционного переворота. В голодные годы расходует на дело издания все свое состояние. Для того только, чтобы сохранить для нас, потомков, бесценное наследие сокровенных дум, веры, творческих поисков, терзаний и озарений великого Художника и Мыслителя.

Какое счастье для русской литературы! Какая удача! Страшно подумать, чего лишилась бы русская и мировая культура, если рядом с Толстым не оказался Владимир Григорьевич Чертков»82.

Единомышленник Толстого на протяжении многих лет, Чертков бился за издание произведений Толстого до конца своей жизни. При жизни Черткова было выпущено всего 8 томов из 90!

После смерти В. Черткова за издание полного собрания сочинений взялся Николай Родионов, бывший еще с 1927 года членом «Комитета по исполнению воли Л.Н. Толстого», основанного В.Г. Чертковым. И он сумел выпустить в печать все 90 томов.

Книга Остермана дает нам огромный повод задуматься: а был ли Чертков действительно злым гением Толстого, как утверждали Софья Андреевна и ее соратники? Лев Абрамович Остерман убежден в обратном: Чертков остался верен Толстому и до конца своей жизни боролся за осуществление последней воли Льва Николаевича.

Позади остались 30 лет мук Толстого, когда он провозгласил передачу всего написанного после 1881 года в общественное достояние, потом еще 40 лет мучений всех бившихся за издание полного собрания сочинений. И вот, наконец, воля Толстого была исполнена. В 1959 году наконец-то были выпущены все 90 томов сочинений Льва Николаевича. Но все же тираж был очень маленьким...

Владимир Чертков и Николай Родионов сделали невозможное. Именно благодаря этим людям было исполнено заветное желание Льва Николаевича передать право на свои сочинение в безвозмездное пользование абсолютно всем людям на земле.

Но как ни странно это может показаться, мало кто из современных исследователей (да и при жизни Толстого) произнес слова благодарности Черткову, ибо до сих пор фигура Владимира Григорьевича вызывает не только споры, но и ярость и ненависть. Победила, «партия Софьи Андреевны», как метко ее назвал биограф83 Толстого.

Недавно, в конце 2009 года, вышла в свет книга зам. декана богословского факультета Свято-Тихоновского института священника Георгия Ореханова «Жестокий суд России: В.Г. Чертков в жизни Л.Н. Толстого».

Главным пафосом книги Ореханова стало обвинение в полной моральной зависимости Толстого от его единомышленника и издателя В.Г. Черткова. Был озвучен вновь старый миф, что Толстой явно хотел перед смертью примириться с церковью, но ему помешали это сделать В. Чертков и Александра Львовна, бывшие тогда у его смертного одра, своей злой волей не пустившие к умирающему писателю ни жену, ни монахов, прибывших из Оптиной пустыни.

Деятельность современных иерархов РПЦ в последние годы вообще выглядит весьма активной, что вызывает опасения на фоне предстоящей крупной памятной даты отлученного писателя. Недавно изданная книга священника Георгия Ореханова заставляет задуматься о том, как бы не была искажена историческая правда. Поэтому не случайна реплика известной исследовательницы творчества Достоевского Людмилы Сараскиной: "Я чувствую, что Толстого необходимо защищать"

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Уход и смерть Толстого так и останутся одними из самых загадочных явлений в жизни русской литературы. Огромное количество версий и точек зрения лишь предлагает различную трактовку ухода.

Однако, проанализировав дневники Толстого и его близкой по духу дочери Александры, можно сделать вывод, что одними из главных мотивом ухода стали обременяющие семейные отношения Толстого, невозможность дальше жить с женой, которая не только не понимала писателя, но и хотела выставить его сумасшедшим, чтобы завладеть всей авторской собственностью Толстого. И лишь Александра Львовна была духовно близка к отцу. Немаловажно (и наверное, первоочередно) то, что граф доверял ей более всех остальных. Именно одной ей он рассказал о своем уходе, именно с ней попрощался, именно она знала где он находится... Книги воспоминаний Александры, наравне с дневниками Льва Николаевича, - бесценные документы, которые наконец-то смогли пролить свет на истинные события, происходившие осенью 1910 года близ Ясной Поляны.

Воспоминания современников, восторженные отзывы о творчестве, а иногда и нарекания на семью графа в том, что не смогли удержать Толстого (так, например, считал М. Горький), - огромное количество мнений, иногда совершенно разных и даже противоположных появилось в печати после ухода из дома, а потом и из жизни великого русского писателя и философа Льва Николаевича. Попытка их систематизации и классификации, а также разбор самых интересных отзывов и точек зрения был показан в данной дипломной работе.

Уход Толстого приковал к нему все русское и общемировое внимание. За новостями из Ясной Поляны следили абсолютно все. Болезнь и последующая смерть стали великой трагедией для всех почитателей творчества Толстого.

Наверное, не такого исхода ждал Толстой, когда уходил из дома. Уже перед смертью Толстого очень волновало то, что он умирает не как простой русский мужик, а как граф Толстой – полный ухода и заботы, а также комфорта. Эти переживания очередной раз подтверждают его философию: он до самого конца остался верен себе и своим идеям.

«Смерть Толстого и обстоятельства, предшествовавшие ей, с трагической полнотой закончили лик его судьбы. Без этой последней недели его жизнь не была бы завершена.

Но завершенность эта вовсе не в примирении основных противоречий его жизни, а, напротив, во властном и непримиренном противоположении своей упорной воли неумолимой воле судьбы. Когда человеческая воля и рок борются до последнего мгновения и смерть их не примиряет, а покрывает собой, то в этом раскрывается сущность трагического.

Его сознательная воля хотела растворения в народе, самоотдачи и жертвы до конца»84, - писал Максимилиан Волошин в 1910 году.

Воспоминания Марины Цветаевы очень ярко показывают, что происходило в России в те страшные дни: «Сколько, во всем мире, писали о тех днях! Что я о них помню? Дни, сходные с теми, ялтинскими 1905-1906 года, когда мы жадно ждали вести о восстании в Москве, от своих. Весть, промчавшаяся осенью 1910 года по всей России, по всему земному шару.

Лев Толстой покинул свой дом, и, как оказалось - навсегда.

И затем, дни спустя, вторая весть, еще более страшная. Лев Толстой заболел и лежит больной на безвестной железнодорожной станции, затеряной в глубине России, в маленьком пристанционном домике... Газеты - бюллетени здоровья - волнение всего мира, - все только и говорят, что о Толстом. На улице незнакомые спрашивают друг друга: ничего не слышно? Вестей нет? Тревога, толки, осуждение жены, Софьи Андреевны... И третья, последняя весть: Лев Толстой умер!

Тогда вся Москва подымается - ехать на похороны! Переполнены - или остановлены - трамваи? Толпы. Студенческие демонстрации. Крики: "Долой смертную казнь!" (Одно из требований Льва Толстого - к правительству. Оно становится лозунгом дня). Улицы запружены. Шепот, что вышлют казаков...85»

Похороны Льва Николаевича приобрели масштабный характер. Власти боялись этого масштаба, да и Толстого пришлось везти в непомеченным соответствующим образом грузовом вагоне. Правительство не давало людям дополнительных поездов, люди плакали, так и не сумев попасть на поезд86...

Уже потом, после смерти, поползли слухи, стали появляться многочисленные версии ухода Толстого: почему он ушел и был ли кто-то в этом виноват? Огромное количество догадок не утратило свою актуальность и сейчас. Ведь даже сегодня, спустя сто лет после трагических событий, нет единой точки зрения на уход Льва Николаевича.

Дневники Александры Львовны позволили нам взглянуть на уход Толстого с несколько иной стороны, более логически правильной, ведь Александра была духовной дочерью графа и посвятила всю свою жизнь делу отца. Именно поэтому мы склонны доверять воспоминаниям самой близкой по духу дочери Толстого.

Закончить свою дипломную работу мне бы хотелось словами литературного критика Юлия Айхенвальда, который в 1913 году написал: «Россия много виновата перед человечеством и человечностью; но, может быть, стоит ей назвать этого одного человека, стоит ей положить его создания на весы последней мировой оценки, чтобы тотчас же поднялась тяжелая чаша ее преступлений и грехов.

И потому одинокая бескрестная могила, которая находится там, в прекрасной в Ясной Поляне, видна со всех концов мира, и через Ясную Поляну проходит теперь первый нравственный меридиан земного шара. Могильный курган Толстого, курган старшего русского богатыря, будет всегда привлекать к себе взоры и духовные паломничества людей»87.

^ БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

Толстой Л.Н. Дневник. Дневник для одного себя. 1910 // Толстой Л.Н. Полное собрание сочинений: в 90 т. М., ГИХЛ, 1928-1958. – Т. 58. - 1936

Толстой Л.Н. Дневники. Записные книжки. Статьи. 1908 г. // Составление, предисловие, комментарии И.В. Петровицкой. Под общей редакцией проф. В.Я. Линкова. — М.: ВК, 2009

Толстой Л.Н. Дневники 1901-1910 г.г. // Собр. Соч. в 20 тт. Т.22. М., 1964.

Толстой Л.Н. В чем моя вера? // ПСС. - Т. 27

Толстой Л.Н. Исповедь. О жизни. // ПСС. - Т. 24

Толстой Л.Н. Пора понять. Избранные публицистические статьи / составл., комментарии, предисловие И.В. Петровицкой; под общей ред. В. Линкова// М., ВК., 2 изд., 2005

Толстой Л.Н. Объяснительная записка к завещанию» от 31 июля 1910 г. – Полное собрание сочинений в 22 томах. // Т. 19. М.: Художественная литература, 1984

х х х

Айхенвальд Ю.И. Лев Толстой. // Силуэты русских писателей. - Вып. 2. - М., 1996

Алексеева В. Лев Толстой: летопись последнего года жизни. // Новая газета. – 2000. - № 3, 27 января

Астаповские телеграммы. // Изд. Гос. Б-ки им. В.И. Ленина. 1928

Архиепископ Иоанн Сан-Францисский. Избранное. - Петрозаводск, 1992

Басинский Павел. Луч из Астапова.// Российская газета (Федеральный выпуск). – 2010. – N5101, 4 февраля

Беседа В. Г. Черткова со слушательницами Бестужевских курсов.// Всеобщая газета. – 1910, 16 ноября

Бирюков П.И. Биография Л.Н. Толстого. - Т. 4. М., 1987

Битов А. Мой Толстой. // Новая газета. - 2010. - № 43, 23 апреля

Блок А. Собр. соч.: В 8-ми т. - Т. 5, М.-Л., 1962

Брюсов В. Я. На похоронах Толстого: Впечатления и наблюдения. // Л. Н. Толстой в воспоминаниях современников: В 2 т. / Ред. С. А. Макашин. — М.: Худож. лит., 1978. — Т. 2

Булгаков В.Ф. На смерть Толстого. - М., 1912

Булгаков В. Л. Н. Толстой в последний год его жизни: Дневник. - М., 1911

Бунин И.А. Освобождение Толстого. // Собр. соч.: В 9 тт. – М., 1967

Бунин И. А. Собр. соч.: В 6-ти т. - Т. 6, М.: Художественная литература, 1987

Виноградов А. К. У Льва Толстого. // Новый Мир. – 1994. - №8

Волошин М. Жизнь бесконечное познанье. - М.,1995

Воровский В. В. У великой могилы// Бессарабское обозрение. – 1910, 21 октября, под псевдонимом П. Орловский.

Вышеславцев Б. Лев Толстой. // Русские мыслители о Льве Толстом. - Ясная Поляна, 2002

Гусев Н. Какие были последние слова Л.Н. Толстого? - М.: Толстовский музей, 1924

Гусев Н.Н. Летопись жизни и творчества Л.Н. Толстого. 1891-1910 гг. - М., 1967

Горький М. Лев Толстой. - В кн.: Л. Н. Толстой в воспоминаниях современников: В 2-х т. - Т. 2, М., 1978

Горький М. Полное собрание сочинений. - Т. 19, М.: Наука, 1968

Денисов В. Разгадка.// Россия. – 1910, 9 ноября

Дорошевич В. В Ясной Поляне. Беседа с графиней С. А. Толстой // Русское слово. - 1910, 2 ноября

Дорошевич В. С. А. Толстая. // Русское слово. - 1910, 31 октября

Ежов Н. Астаповские впечатления.// Новое время. – 1910, 12 ноября

Еретику Льву Толстому.// Русское знамя. – 1910, 7 ноября

Зеньковский В.В. Проблема бессмертия у Толстого. О религии Льва Толстого. - М., 1978

Иванов Вяч. Лев Толстой и культура. По републикации в альманахе Лики культуры. - М.: Юрист, 1995

«...Кажется, что я спасал себя». /Письма М. С. Сухотина к В. Ф. Булгакову 1911-1912 гг. // Независимая газета. - 1998. - №211, 12 ноября

Киреев Р. Семь великих смертей. Гл. Лев Толстой. Арзамасский ужас. - М.: НЦ ЭНАС, 2007

Короленко В. Г. Статьи О Л. Н. Толстом.// Собрание сочинений. Т. 5, М.: 1953
1   2   3   4   5

Похожие:

Дипломная работа студентки заочного отделения А. В. Быковской 2010 год iconДипломная работа студентки 6 курса заочного отделения кин ларисы александровны
Кратко о себе. Живу по принципу: Сто рублей потерял ничего не потерял. Друга потерял много потерял. Кураж потерял все потерял

Дипломная работа студентки заочного отделения А. В. Быковской 2010 год iconДипломная работа студентки пятого курса дневного отделения «Допущено к защите на гак»
Феномен fanfiction в сетевой литературе: «низовая словесность» в сетевых публикациях

Дипломная работа студентки заочного отделения А. В. Быковской 2010 год iconКонтрольная работа по учебной дисциплине «Русский язык и культура...
По дисциплине «Русский язык и культура речи» для студентов III курса заочного отделения

Дипломная работа студентки заочного отделения А. В. Быковской 2010 год iconВарианты для домашней контрольной работы по литературе для студентов...
Учебным планом заочного отделения предусмотрено выполнение одной домашних контрольных работ по литературе

Дипломная работа студентки заочного отделения А. В. Быковской 2010 год iconОтчет о проделанной работе районного Совета женщин за 2010 год (Козловский район)
В 2010 году работа Козловского отделения Совета женщин была направлена на усиление авторитета роли женщины в обществе и защиты их...

Дипломная работа студентки заочного отделения А. В. Быковской 2010 год iconМетодические рекомендации по немецкому языку для студентов заочного...
Методические рекомендации предназначены для студентов заочного отделения и составлены в соответствии с примерной программой по иностранным...

Дипломная работа студентки заочного отделения А. В. Быковской 2010 год iconКонтрольная работа №2 по дисциплине «Библиографоведение»
«Библиографоведение» для студентов 4 курса заочного отделения специальность «Библиотековедение»

Дипломная работа студентки заочного отделения А. В. Быковской 2010 год iconГрафика и орфография для студентов татарской филологии отделения заочного обучения
Базовый тематический словарь и практические задания по курсу “Современный русский язык”. Учебно-методическое пособие для студентов...

Дипломная работа студентки заочного отделения А. В. Быковской 2010 год iconДипломная работа студентки Марины Кулебы Введение Глава I. Роман Льва Толстого «Анна Каренина»
Забавно читать эти сводки, звучащие как донесения с полей сражений: каков рейтинг "Мастера и Маргариты", "Дела о мертвых душах" и...

Дипломная работа студентки заочного отделения А. В. Быковской 2010 год iconКонтрольная работа для студентов заочного отделения по специальности...
Государственное образовательное учреждение среднего профессионального образования нижнетагильский государственный профессионадльный...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница