Страшные любовные истории Милорад Павич




НазваниеСтрашные любовные истории Милорад Павич
страница21/21
Дата публикации08.06.2014
Размер2.2 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > Астрономия > Документы
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   21
^
ИСТОРИЯ ОБ ИСТОРИИ


– Знаете, когда человек бывает самым умным? – спросил нас писатель в тот вечер за кофе. – Не знаете? Ну так я вам скажу. Нужно взять с килограмм медовой ракии, той самой, от которой и на третий день валишься со стула, немного очищенных яблок сорта «петровача» и соленых огурцов. Пить нужно из самых маленьких, крошечных, рюмочек, медленно, в обществе одного, самое большее – двух настоящих друзей. И обязательно с хлебом. Выпить все, лечь спать, и, когда во сне с тебя сойдет похмелье, проснешься умнее, чем когда бы то ни было. Но имейте в виду, длится это недолго. Постоянно быть самым умным не может никто… И вот вчера взяли мы с Алексой медовой ракии, выпили, и уже под утро я отправился домой проспаться. Заснул, во сне освободился от похмелья, как это и должно быть, но проснуться никак не мог. Сплю, сплю, во сне разгоняю хлопушками для фейерверков каких-то лошадей, как тут из мрака возникает женская рука и будит меня из сна. Я в ужасе вскакиваю и спрашиваю:

– ^ Кто ты такая?

– Я – твоя история, – отвечает из темноты женский голос.

– Какая еще моя история?

– Понятия не имею. Ты меня еще не написал.

Я пытаюсь нащупать выключатель, чтобы зажечь свет, а она говорит:

– Не зажигай!

– ^ Но я хочу тебя увидеть, – отвечаю я и чувствую через темноту, как чудесно пахнет эта рука, которая меня теребит.

– Если ты не видишь меня в темноте, то не увидишь никогда.

– ^ Так что же мне делать?

– Вот уж глупый вопрос! Включай компьютер, а не то я уйду к кому-нибудь другому.

«Шуток нет», – подумал я, а мои мысли, чистые и быстрые, рванулись в сторону утра, которое уже стучало в окно стеклянными перстнями. Это та самая мудрость, о которой я вам говорил. Похожая на молнию или солнечное молоко. Я включил компьютер и написал историю.

– Расскажи!

– Не могу. Ее больше нет.

– Что, улизнула?

– Нет. Напротив. Она прекрасно удалась, словно кто-то вел мою руку. Когда я ее закончил, уже рассвело, но я, усталый и довольный, прилег еще немного подремать, однако вскоре меня разбудило поросячье верещание холодильника, у которого включился мотор. Тут я, полусонный и все еще валяясь в кровати, услышал, что в полумраке комнаты кто-то жует. Встал, осмотрел комнату – ничего. Снова лег, и снова кто-то зажевал, – кажется, возле стола. Слышно было прекрасно, даже кости на зубах трещали. Разозлившись, я вскочил и зажег свет. И увидел, что компьютер пожирает мою историю…

«Что это ты делаешь?» – спросил я его потрясенно, а он ответил: «Писатель, который умнее своих историй, ошибся в выборе профессии».

– ^ Это означает, что рассказа больше нет? – спросили в один голос все, кто слушал писателя.

– Да, его нет, – ответил он, – или, точнее было бы сказать, то, что осталось от истории, я назвал «комнатой, в которой исчезают шаги»…

После этих слов общий интерес резко пошел на убыль. Напрасно читатель пытался рассказывать, что, услышав от писателя этот рассказ, он тут же взялся читать ту историю, о которой шла речь, напрасно Лена предлагала гостям виноград, хлеб и ракию – разочарования было уже не рассеять. Обнаружилось, что Яуцин умнее читателя, что я в эротическом смысле опытнее его, а апофеозом стал тот момент, когда мы начали кормить у окна галок, которые прилетели в сад с берега реки. Читателя они совершенно не боялись, оказалось, что они его просто не замечают. Птицы вели себя так, словно он не существует, а он схватил одну из них за ногу. Галка улетела, даже не почувствовав, что он ее держит. После этого читатель развалился в кресле, усевшись прямо на Ленину кошку, которая этого не заметила, и начал делиться своими воспоминаниями.

И тут возникло ощущение волшебства. Читатель не только умел складно говорить, ему просто необходимо было высказаться, потому что в противном случае он, казалось, просто лопнул бы по швам. Напряжение нарастало, мы просили его продолжать дальше, некоторые из девушек прослезились, потому что история была о любви, но тут вдруг прямо посреди фразы Павле Борнемиса перебил его, торжественным тоном заявив:

– Да он просто пересказывает нам фильмы. Это вовсе не его воспоминания, а фильм «Касабланка». А то, что он рассказывал до этого, сначала был «Рублев», а потом Бергман, «Фанни и Александр»…

– Довольно лежалый товар для того, кто так хорошо целуется, – сказала я.

На этом вечеринка закончилась. Тем не менее читателя пригласили прийти в следующий раз, а я, провожая его до двери, скромно подумала: «Кто знает, может, лучшая пища – это вода, а лучшее питье – воздух…» Лучшие, вероятно, отправились к лучшим, а нам и такой-то едва достался.
* * *


Однажды осенним вечером, снова ожидая гостей, Лена смотрела, как на речной берег слетаются галки, тяжелые и пузатые, словно они беременны. Когда стемнело, она принялась раскладывать пасьянс и рассматривать, что говорят ей карты, которые смотрят влево и видят прошлое. Лена, так же как и мы, плохо знала свое прошлое. Поэтому она и гадала о нем. Было уже поздно, и Лена удивлялась, что никого из нас нет. Тут кто-то позвонил в дверь и появился читатель. Он держал в руках бутылку пива и бумажный стаканчик.

– Удивительно, что не пришли, как обычно, и остальные, ведь сегодня четверг, – сказала Лена.

– Потому что сегодня среда, – заметил читатель, развалился в кресле, опять прямо на кошке, и налил себе в стаканчик пива. Лену удивило, что он пьет один, а ей даже не предлагает, и она спросила его, почему он пришел в среду.

– Не дочитал рассказ, ну и решил, ладно, пойду-ка сегодня. Я хорошо помню день, когда начал читать его. Здесь еще никого не было, только ты и эта комната. Я помню, как здесь были расположены все вещи в тот момент, когда я читал. Помню, как из одного окна пахло паприкашем, а из другого несло пригоревшим молоком, помню, как прервали мое чтение и мне пришлось спуститься в подвал. А читать было так хорошо. Ладно, не будем больше об этом…

– Мне кажется, – перебила его Лена, – в прошлый раз у тебя были черные глаза, а не желтые.

– Вполне возможно, – ответил он и добавил: – Скажи, что тебе снилось этой ночью? Я знаю, ты любишь рассказывать сны.

– Откуда ты знаешь, что я люблю рассказывать сны?

– Так я же об этом прочитал.

– Где?

– Как «где»? В этом рассказе.

– Все это Ингерина наврала. Дело, к сожалению, обстоит совсем не так. Я вообще не умею видеть сны. Каждую ночь кто-то идет впереди меня и открывает двери моих снов, но я не умею в них войти. Не умею оттого, что я такой создана. Я никогда не видела ни одного сна. К сожалению. Потому что Бог заглядывает не в наши мысли, а в наши сны. Он сидит там и ждет, когда мы появимся, и Он будет любить нас. А я этого лишена… Наверное, именно поэтому я и люблю рассказывать сны. Но так как своих у меня нет, мне приходится их выдумывать или пересказывать чужие. Но ведь тебя интересует мой, а не чей-то чужой сон, правда?

– Это действительно неприятно. А я могу тебе как-то помочь?

– Можешь. Мои друзья все время упоминают один фильм, который смотрели все, кроме меня. Вот бы ты мне его рассказал!

– Какой? – нетерпеливо спросил читатель.

– «Третий мужчина». Ты его смотрел?

– А как же, конечно смотрел. Два раза. Это мой самый любимый фильм.

– Всего два раза? – спросила Лена.

– Два раза в день. В Кинотеке. Сначала на дневном сеансе, а потом на вечернем. И так целый месяц. Потом его больше не показывали.

И тут читатель начал пересказывать Лене фильм «Третий мужчина».

Где-то в середине рассказа Лена прервала его вопросом. Так что он не успел познакомить ее с той частью фильма, где Орсон Уэллс и Джозеф Коттон встречаются на огромном колесе обозрения посреди венского Пратера. Вопрос Лены был таким:

– А этот Орсон Уэллс, он что, был против детей?

– Ну не он лично, а этот образ из фильма.

– Что это за «образ из фильма»?

– Что-то вроде тебя в этом рассказе.

– Правда? А расскажи, как там у вас, снаружи? Как в фильме? Или как здесь, в книге?

– Как тебе сказать… Времена года у нас не такие, как здесь. У вас здесь сейчас осень, птицы летят через дождь, паутина мокрая, а у нас, там, весна.

Он смотрел сквозь нее, как сквозь воду.

– Я не это имела в виду. Как вы там живете? – спросила Лена.

– Жизнь болезненна. Каждое мое движение – ошибка, каждое мое слово – ошибка. И за каждую из этих ошибок приходится дорого платить… Будущее у нас похоже на какую-то бескрайнюю бессонницу, а человек на улитку, его слизистое прошлое тянется за ним, как прозрачный след, а будущее ему приходится взваливать себе на плечи, как домик, в который он скрючившись забирается каждый вечер, чтобы переночевать…

– Ух ты, блин, здорово у тебя получилось… Но я вовсе не про это спрашивала. Правда ли, что у вас там сейчас война, падают бомбы и нет больше телебашни на Авале и мостов в Нови-Саде?

– Да. Это правда.

– А погибнуть кто-нибудь может?

– Может.

– И ты?

– Любой может.

– Не возвращайся туда. Оставайся у меня ночевать. Здесь, в моем рассказе, ты в безопасности.

Он улыбнулся. Она сжала его руку… И тут же почувствовала, как от ее прикосновения его рука начала расти. Она росла все больше и больше. Потом она почувствовала, что на ее ладони, той, которой она касалась его руки, начали прорастать усы. Читатель поцеловал ее, и, когда он в нее проник, она почувствовала, как там, в ней, глубоко внутри, бьется его огромное сердце.

Потом они оба заснули. Во сне он постоянно старался прижаться к ней, так что под конец Лена оказалась на самом краю постели. Чтобы не упасть, она встала, обошла кровать и легла с другой стороны, за спиной читателя.

Когда она проснулась, его не было. В ближайший четверг он не пришел. Он не пришел больше никогда. – Почему не заходит твой любимый читатель? – спросила Ида у Лены в один из четвергов.

– А зачем ему приходить? – вмешалась я, потому что всегда могу прочитать по лицу, кто с кем целовался. – Он отлично целуется, – добавила я, – а Лена целоваться не умеет. Что ему здесь делать? Давайте теперь позовем какую-нибудь читательницу и подсунем ей Павле Борнемису. Он ей наверняка понравится, и она не улизнет, как Ленин кавалер…

– Может, наш читатель погиб, поэтому его и нет, – задумчиво сказал Павле Борнемиса, и Лена при этих словах вздрогнула. По вечерам она иногда вспоминала недорассказанный фильм и вкус поцелуя, который читатель оставил в ней. Она вспоминала его взгляд, который долго добирался до нее, по пути меняя цвет: желтый, голубой, зеленый, сине-зеленый, белесый, красный, черный, и – хоп! – останавливался на Лене. И читатель тогда казался волшебным драгоценным камнем, который сияет ей… Иногда она шептала:

– Когда приходит время ужина, будь добр и думай обо мне. Это станет для меня пищей. А утром, на завтрак, улыбнись мне…
* * *


Зима состарилась, Лениной беременности шел уже седьмой месяц, она чувствовала, как под сердцем у нее шевелится маленькое новое существо. Она была счастлива, и ей казалось, что она стала похожа на стрелку компаса, которая показывает правильное направление пути. И тут с ней произошло нечто неслыханное. Впервые в жизни она увидела сон. Ей снилась ночь и в ночи огромное колесо со множеством светящихся кабинок. Оно вращалось, как карусель… Полный мрак, понимаешь! Проснувшись, она была сама не своя от счастья. «Счастье – это единственная бесплатная вещь на свете», – подумала Лена. Тут проснулся и шевельнулся в ней ее ребенок. От этого чудесного, едва ощутимого движения Лену пронзила мысль, что сон приснился не ей, потому что она не умеет видеть сны, – колесо во сне видел ее ребенок.

Так как читатель не до конца рассказал ей фильм, Лена не могла знать, что ребенок, спавший в ней, видел во сне одну из заключительных сцен фильма «Третий мужчина». Тот самый, недорассказанный, фрагмент, который читатель унес, оставив в ней свое семя…
ПРИМЕЧАНИЯ


[1] Сербский писатель и генерал при Екатерине Великой, Симеон Пишчевич, арестовал графов Ржевуских, отца и сына, принадлежавших к этому же роду, в Варшаве в 1767 г. и отправил их в заключение из-за того, что они выступили против присоединения, которое, между прочим, сам Пишчевич тоже не одобрял. (обратно)

[2] См. переписку Бальзака с графинями Ржевускими, которая была опубликована в 1969 г. в Париже. (обратно)

[3] Сделанный Пушкиным рисунок, на котором изображена Амалия Ризнич, можно увидеть в музее Царскосельского лицея в нынешнем городе Пушкине, неподалеку от Санкт-Петербурга. Рисунок сделан в рукописи романа в стихах «Евгений Онегин». (обратно)

[4] Hаисус – древнее название реки Нишавы, протекающей через современный югославский город Ниш. (Здесь и далее – прим, автора.) (обратно)

[5] Дунай. (обратно)

[6] Римский город при впадении реки Млавы в Дунай, близ современного югославского городка Костолац. Впервые упоминается и 86 г. до н. э. (обратно)

[7] Римский город, бывший на месте теперешней столицы Югославии Белграда. Найденные при раскопках предметы быта и искусства хранятся в Национальном музее Белграда. (обратно)

[8] Завтра, завтра, всегда завтра… (лат.) (обратно)

[9] Управляющий монетным двором (лат.). (обратно)

[10] В древнегреческой мифологии чудовище в виде девы, увлекающее за собой свои жертвы. (обратно)

[11] Библия. Откр. 12:12. (обратно)

[12] Древнее название города Сисак в современной Хорватии. (обратно)

[13] Античный город на реке Вардар (современная Македония). (обратно)

  • Одиннадцатый палец

  • История о душе и теле

  • Долгое ночное плавание

  • Корсет

  • Сводный брат

  • Русская борзая

  • Грязи

  • Шляпа из рыбьей чешуи

  • Трехспальная кровать

  • Души купаются в последний раз

  • Отглаженные волосы

  • Два студента из Ирака

  • РАССКАЗЫ С САВСКОГО СКЛОНА

  • Тунисская белая клетка в форме пагоды

  • Волшебный источник

  • Житие

  • Ловцы снов

  • Дом, выкрашенный чаем

  • Голубой дом

  • Комната, в которой исчезают шаги


1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   21

Похожие:

Страшные любовные истории Милорад Павич iconМилорад Павич Бумажныйй театр
И самих писателей и сведения о них, конечно же, выдумал Милорад Павич. Таким образом, все это многоцветье сюжетов и стилей объединяется...

Страшные любовные истории Милорад Павич iconМилорад Павич Хазарский словарь (женская версия)
Сербский писатель Милорад Павич (р. 1929) — один из крупнейших прозаиков современности. Всемирную известность ему принес «роман-лексикон»...

Страшные любовные истории Милорад Павич iconРешение, которое порождает один из вариантов будущего
«Милорад Павич: Мушка: Три коротких нелинейных романа о любви»: Амфора; Санкт-Петербург; 2009

Страшные любовные истории Милорад Павич iconПавич Милорад вывернутая перчатка сб. Вывернутая перчатка
Пушкина, об охоте на волков и реконструкции древнего города или о человеке, который любил есть на завтрак колбаски, – падает отсвет...

Страшные любовные истории Милорад Павич iconХазарский словарь (мужская версия)
Сербский писатель Милорад Павич (р. 1929) – автор многочисленных сборников стихов и рассказов, а также литературоведческих работ....

Страшные любовные истории Милорад Павич iconБумажныйй театр Scan, ocr,&SpellCheck: kerch12 «Бумажный театр»:...
И самих писателей и сведения о них, конечно же, выдумал Милорад Павич. Таким образом, все это многоцветье сюжетов и стилей объединяется...

Страшные любовные истории Милорад Павич iconМилорад Павич Начало и конец романа
Борхес хотел видеть лица первой сотни своих читателей. Мое желание отлично. Не стоим ли мы все перед вызовом увидеть лица последней...

Страшные любовные истории Милорад Павич iconПомните мультфильм, в котором рассказывается история о щенке и котенке,...
Страшные истории для бесстрашных детей. Рекомендательный список литературы для детей 5-9 лет

Страшные любовные истории Милорад Павич iconРазработка урока по истории на тему: «История репрессий и сталинских лагерей в Кузбассе»
Воспитывать у учащихся чувства патриотизма, уважения к людям, жившим в те страшные, трудные годы, формировать позицию непримиримости...

Страшные любовные истории Милорад Павич iconСамостоятельная работа студентов «История отечественной литературы»
«Рогоносец по воображению». Эволюция комедийного жанра (от комедии положений к комедии характеров и бытовой комедии). Стиль, язык....



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница