От мира добродетели к миру любви




Скачать 258.66 Kb.
НазваниеОт мира добродетели к миру любви
страница2/3
Дата публикации14.06.2013
Размер258.66 Kb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > Астрономия > Документы
1   2   3
«Кто из моих земляков не учился любовной науке, Тот мою книгу прочти и, нау-чась, полюби» (I 1-2). Симптоматично само название трактата. Римское слово ars (подобно греческому xetuxvri, от которого образовалось русское слово техника) многозначно. Это и ремесло, занятие, и искусное владение, мастерство, умелость. Неоднозначно поэтому и название самого труда, ко­торое можно перевести и как искусство любви (любить), и как наука люб­ви (любить), и ремесло любви. В русском переводе оно фигурирует под названием «наука любви»10, что видимо наиболее правильно, исходя из задачи автора обучать, к тому же он противопоставляет свою науку, как основанную на опыте, науке «от Феба» - божественнониспосланной (Ars am. I 25). Вместе с тем, слово наука в русском языке несет оттенок строго-

332

А.А. Павлов Гомер и Овидий: от мира добродетели к миру любви

сти и академичности, которого нет в данном названии, и не передает его другие оттенки. То же следует сказать и-о второй части названия. Слово amandi в латинском языке есть ни что иное как герундий11, то есть отгла­гольное существительное, выражающее действие как процесс. Оттенок этого значения так же утрачиваете» при переводе. Поэтому, с одной сторо­ны, это и наука, и искусство, и ремесло, за чем проглядывает определен­ный технический оттенок, это нечто прекрасное, но достаточно отстранен­ное, с другой, это наука не чего-то застывшего и постоянного, но движу­щегося и развивающегося. Сама любовь здесь есть процесс — процесс фи­зиологический и процесс творчества. Этой двойственностью и неодно­значностью пронизано и само восприятие любви у Овидия.

Во всех произведениях Овидия, и даже в любовных элегиях, большую роль играет риторика, что порой ставится в вину автору, как и идейная на­правленность его «Науки».12 Но для нас риторичность его работ говорит о том, что мир любви его предшественников, мир «чувств и грез», стал ми­ром рефлексии, миром игры ума и воображения, миром штампов, в кото­рых отразился римский опыт I в. до н.э., и шире - эллинистический опыт, связанный с кризисом полисной системы, с возвышением личностного на­чала над коллективным. И эта обобщенность позволяет говорить об обоб­щенности картины любви, представленной им.

В основе всего восприятия любви у Овидия лежит игровое начало.13 Этот мир и прост и сложен как сама игра. Он имеет свои законы и правила, выполнение которых ведет к успеху, забвение же к краху. Из этого мира исключена семья, точнее отношения между мужем и женой. Их мир - это мир брака. Овидий практически не касается его, поскольку он пишет толь­ко о мире любви. Впрочем, и муж и жена могут стать «гражданами» (пол­ноценными членами) мира любви, но вне своих прежних ролевых функ­ций, ибо в нем живут только любовники. Мир брака присутствует лишь косвенно и негативно, чтоб иметь возможность противопоставить эти два мира. Мир брака - это своего рода антимир, мир обыденности, мир не сво­бодный, зааюренный обычаем, мир строгих правил, усугубленных зако­ном, мир не праздный, мир патриархальный. Строгость, как противопос­тавленная свободе, становится основным его определением. Оно относится и к жене («Уходите строгие жены, - Нет не для ваших ушей нежные эти стихи...» (Amores II1, 3~4)14 и к мужу («Сторожа, строгий супруг, к мо­лодой ты приставил подруге...» (idem III 4, 1) и к самой супружеской жиз­ни («Я пожелал бы врагу в строгости жить, без любви...» (idem II10, 16). Даже язык этих двух миров отличен. Одному присущи красноречие, обхо­дительность, ласка, другому - брань, грубость, ссора: «Жен мужья и жены мужей пусть ссорами гонят, Словно меж ними в суде длится неконченный спор. Это - супружества часть, в законном приданое браке, А меж лю-


Гендерные исследования




бовников речь ласкова будь и мила. Вам не закон приказал сойтись к еди­ному ложу - Силу закона иметь будет над вами Любовь» (Ars am. II153-158). Мир брака - мир под уздой закона, он обществен и поэтому несвобо­ден. Мир любви личностей и дисперсен. Он не обременен ни домашними заботами, ни чувством долга: «Я ненавижу, когда отдается мне женщина с виду, А на уме у нее недопряденная шерсть; Сласть не в сласть для меня, из чувства даримая долга, Ни от какой из девиц долга не надобно мне!» (idem II 685-688) Мир брака не агонален, поэтому пресен и неинтересен для поэта («Вот потому то мужьям законные жены постылы, Слишком легко обладать теми, кто рядом всегда» (idem III 585-586). Вместе с тем, это мир не игровой, в нем нет актеров, в нем действующие лица, и в этом проглядывает определенная эфемерность мира любви - мира игры, мира, хотя реально существующего, но, в то же время, фантастичного. Он - об­ратная сторона семьи, мир «перевернутый». Где госпожой (domina) явля­ется возлюбленная, а не pater familias (как в реальной семье). Эти два мира противопоставлены, но они составляют единство. Между ними четкая гра­ница, но эта граница не на замке. Их оппозиция позволяет Овидию более четко обрисовать главный мир - мир любви. Образ которого начинает выри­совываться из этой оппозиции. Мир любви театрален, сценичен и, поэтому, многолик. Ее маски-образы различны. Любовь у Овидия и агон, и война (служба, служение), и игра. Эти три начала являются определяющими во всем понимании любви Овидием (хотя и не единственными). Часто их до­вольно сложно вычленить и тогда они превращаются в агон-войну-игру.

Атональный дух (основа всей античной культуры15) становится у Овидия ключей к миру любви. Без агона16, без борьбы, невозможно ни до­биться любви, ни сохранить ее. Он направлен и на завоевание сердца воз­любленной, и соперничество с мужем или соперником. В борьбе за овла­дение сердцем возлюбленной для мужчины не может быть пределов («Вслед до пределов земли смелый любовник пойдет» (Amores I 9), как и непреодолимых препятствий («Всех сторожей миновать, бедных любов­ников труд»(ibidem). Важно быть уверенным, что любая женщина может быть покорена («Будь уверен в одном: нет женщин, тебе недоступных! Ты только сеть распахни — каждая будет твоей!.. Нежели женщина станет противиться ласке мужчины Как ни твердит «не хочу», скоро захочет как все» (Ars am. I 269-274) и не останавливаться на середине («Кто сорвав поцелуй, не сорвал и всего остального, Истинно молвлю то­му и поцелуи не впрок. Что помешало тебе достичь полноты вожделен­ной? Стыд? Совсем не стыд - разве что серость твоя. То, что хотят они дать, нехотя лучше дадут» (idem 1669-673).

Но путь завоевания многотруден, и «изобретательный ум нужен для дела любви» (Amores I 9). И здесь хороши все средства: и обещания, и

334

А. А. Павлов Гомер и Овидий: от мира добродетели к миру любви
лесть, и переманивание на свою сторону привратников и служанок. А рас­положения последних можно добиться теми же средствами, что и хозяйки («А совиновницей став, она уж тебе не изменит И о своей госпоже всякую весть сообщит» (ibidem). Нрав любви не постоянен и сердца хозяйки при­ходится добиваться вновь и вновь («Сколько на взморье песка, сколько му­ки в любовной заботе. Обещав тебе ночь, заперла она дверь перед носом — Так у порога в грязи целую ночь и лежи» (idem II). Женщина для поэта -добыча, каковой она была изначально (ведь еще при Ромуле римляне по­хитили для себя сабинских девушек, сделав их женами), добыча брачного ложа. Любовник - охотник. Место охоты которого не гальскйе леса, а рим­ские кварталы («Звезд ночных несчислимеи красавицы в нынешнем Риме» (Ars am I 59), римский театр, а лучше цирк, где свобода поведения еще большая, где сидят прижавшись друг к другу юноши и девушки, и где удобнее начать свою искуссную любовную игру («Если девице на грудь нечаянно сядет пылинка, Эту пылинку с нее бережным пальцем стряхни. Если пылинки и нет — все равно ты стряхни ее нежно, ведь для заботы такой всяческий повод xopoui»(idem 1149—150).

Этот игровой характер агона проявляется во всем искусстве завлече­ния, ведь «из повсечастной игры часто рождается страсть» (idem I618). Слово «игра» постоянно присутствует в повествовании Овидия, как и «ак­тер», создавая игровую реальность происходящего. В этом мире играют все, начиная от любовника и любовницы и кончая рабом и служанкой. А упоминание местом любовной игры театра и цирка вплотную приближает эти миры. Ведь и на сцене и в жизни идет один спектакль: «Не допусти, чтоб она без тебя красовалась в театре - Будь в полукруглых рядах там же, где будет она; Там и любуйся, там и дивись на нее без помехи, Взгля­дами с ней говори, знаками дай себя знать, Хлопай в ладоши, когда плясун представляет девицу, Хлопай, когда лицедей изображает любовь...» (idem 1497-502). Но игра и атональность удел не только периода завлечения, они необходимы и чтоб сохранить любовь: «Пусть насладиться она ролью большой госпожи! Чтоб оставаться с тобой, должна твоя женщина помнить, Что от ее красоты стал ты совсем без ума... Хвали ее ру­ки,..Хвали ее голос...Самое ложе любви...Все это можно хвалить...Только следи, чтоб она твоего не открыла притворства, И выраженьем лица не опрокинь своих слов! Скроешь искусство свое - молодец; а выдашь - доса­дуй: Веры тебе поделом с этой не будет поры» (idem II294-314). Эта игра и борьба за место в стане любви не затихает ни на минуту даже когда воз­любленная больна: «Если же сляжет она...Тут-то тебе и явить всю лю­бовь твою, всю твою верность...» Но! «Не говори ей: «Не ешь!», не подсо­вывай снадобий горьких - Пусть твой соперник и враг это возьмет на се-6*»(idem II 320-336). Соперник. Если бы не было его, была б ли любовь?

335

Гендерные исследования

Ведь любовь - это постоянное напряжение сил, постоянная борьба. Нет ее - и исчезает любовь («Если жену сторожить ты, дурень, считаешь из­лишним, Хоть для меня сторожи, чтобы я жарче пылал! Вкуса в дозво­ленном нет, запрет возбуждает острее; Может лишь грубый любить то, что дозволит другой» (Amores II19). Что же любовь как не агон, как не эстетика запретного плода, столь часто встречающегося в мифологии Ови­дия в виде яблока или граната: «Тот пусть лучше песок на пустынном во­рует прибрежье, Кто в неразумье своем любит жену дурака, Предупреж­даю тебя: коль верить слепо супруге Не перестанешь, моей быть пере­станет она. Много всего я терпел, надеялся я что сумею, Как ты ее не храни, все же тебя обойти. Ты же, бесстрастный, готов терпеть не­стерпимое мужу: Все дозволяешь - и вот я уж любить не могу. Так уж несчастному, мне никогда и не ведать запрета?.. Если соперником звать хочешь меня- запрещай!» (idem II19, 45-60). Но атональность присуща не только мужчинам, но и женщинам: «Женщины есть и такие, кому наша преданность в тягость, в них угасает любовь, если соперницы нет» (Ars am. II435-436). Более того эта атональность удел не только его участников (двух любовников или известного треугольника), она общественна, точнее сказать, публична («теперь мы в трубы трубим про ночные победы, Доро­го платим за то, чтоб заслужить похвальбу. Всякий и всюду готов обсу­дить любую красотку, Чтоб сказать под конец: «Я ведь и с ней ночевал!» (idem II 625-628). Однако, публичность деформирует истинную агональ-ность, заведомо уничтожая чистоту ее эстетического канона, ведь здесь «и неудача сама рада удачей прослыть». Поэтому мир любви должен быть покрыт священным покровом тайны.

Не менее важным, а может быть и более, является образное начало люб­ви как войны, как служения. Оно в значительной степени также игровое и атональное. Ведь война - это, в определенном смысле, тоже агон. Но агон государственный, на котором зиждилась вся ментальность Рима в целом и отдельного гражданина-воина, в частности. И Овидий выступает, в этой свя­зи, явным ниспровергателем традиций старины, подменяя идеал служения государству идеалом служения личной чувственности. Если Овидий лишь косвенно затрагивает мир брака, все время делая оговорки, что его наука ни­как не затрагивает его интересы (хотя конечно же манерничает и лукавит при этом), то сравнение и противопоставление идеалов старых и новых, идеалов общественных и личных, он делает непосредственно и прямо.

Сравнения эти весьма тонки и органичны: «Всякий влюбленный сол­дат...» (Amores 19); «Воинской службе подобна любовь. Отойдите, ленив­цы! Тем кто робок и вял, эти знамена невмочь. Бурная ночь, дорожная даль, жестокая мука, Тяготы все, все труды собраны в стане любви» (Ars am. II 233-237). Они несомненно естественны и понятны для римлянина

336

______А. А. Павлов Гомер и Овидий: от мира добродетели к миру любви_______

первого века, но за этой естественностью стоит тонкая игра поэта, под­текст которой абсолютно ясен. Он предпочитает служить «в воинском ста­не любви». Его не заботит публичная деятельность и почести. Награды любви куда приятней, как и геройствовать на фронте любви: «А красавица та, чью прелесть юную славлю. Ныне приходит ко мне, чтобы певца на­градить. Хватит с меня награды такой! Прощайте, герои с именем гром­ким! Не мне милостей ваших искать» (Amores II1, 33-36). И лучшего уде­ла, чем смерть, на этом фронте не может быть ничего: «Счастлив, кого со­крушат взаимные битвы Венеры! Если б по воле богов мог я от них уме­реть!...Воин, - бессмертье себе он через смерть обретет...Мне же да бу­дет дано истощиться в волнениях страсти, Пусть за любовным трудом смерть отпускную мне даст, И со слезами пускай кто-нибудь на моем по­гребенье Скажет: «Кончина твоя жизни достойна твоей!» (idem II 10, 29-38). И Овидий не одинок в своем стремленья. Его друг Макр, «воспева­тель военных сражений» и участник военных походов, также склонен пе­рейти в его лагерь. Обращаясь к нему, Овидий говорит: «Знаю тебя хоро­шо, ты любовь воспеваешь охотней, Нежели брани, ты в мой перебира­ешься стан!» (idem II1S, 39-40).

Соотносимость этих миров оказывается у Овидия божественно обу­словленной. Ведь любовь - это ничто иное, как происки Купидона, кото­рый своими стрелами наносит рану любви («Горе мне! Были, увы, те стрелы у мальчика метки. Я запылал — ив груди царствует ныне Амур.» (idem 11, 25-26) А война - порожденье Марса, грозного бога войны. И тот и другой жестоки, и имеют каждый свое оружие. Но ведь Амур (Эрот) -сын (пасынок) Марса (Ареса) и именно из этого становятся возможны и понятны сравнительные образы мира любви и мира войны Овидия. Как Марс стремиться к покорению непокорных, к овладению военной добы­чей, так и Купидон, окружаемый Соблазнами, Заблуждением и Буйством, стремиться справить свой триумф, пленив сердца юношей и девушек. И как один, так и другой весьма непостоянны в своих помыслах, а Купидон и просто ветрен («Ветрен ты, мальчик, своих намного ветреней крыльев: Радость нам дать и отнять - все это воля твоя» (idem II 9а, 25-26). И поэтому не вина поэта (любовника) в том, что он «вечно гоним Купидона неверным дыханьем».

Но не только игрой, агоном и войной (служеним) определяется лю­бовь у Овидия. Любовь - это еще и жизнь. Но не жизнь вообще, а жизнь-любовь. Ведь там, где нет любви, нет и жизни: «Если «живи без любви!» мне бог какой-нибудь скажет, О, я взмолюсь: до того женщина - сладкое зло». Но любовь-жизнь не бесконечна. Она уходит с молодостью, уходит с возможностью «заниматься любовью». Поэтому «жалок влюбленный ста­рик», ведь он не способен получить того, чего желает. Эта любовь-жизнь

1   2   3

Похожие:

От мира добродетели к миру любви iconОтчего есть учителя словесности, математики и музыки, но нет учителей добродетели?
Охватывают российскую историю и культуру, а также других стран и всего человечества. У учащихся формируется уважительное отношение...

От мира добродетели к миру любви iconУрок №5 «Ходить во свете – не любить мира»
«Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей» (1 Ин. 2: 15)

От мира добродетели к миру любви iconКлассный час на тему: «Калейдоскоп Мира»
Задачи: воспитывать у детей чувство любви к Родине, ценность добра, общения; формировать понятие о мире; показать значимость дня...

От мира добродетели к миру любви iconВсероссийский интернет-конкурс педагогического творчества (2013/14 учебный год)
Цель: воспитание любви к окружающему миру и потребности в сохранении природных богатств

От мира добродетели к миру любви iconУрока Тема урока Учебник
Идея любви как воплощение интереса к окружающему миру. В. Драгунский «Что я люблю»

От мира добродетели к миру любви iconИнформация о работе отдела библиотечного обслуживания
«Без солнца не растут цветы, без любви нет счастья, без женщины нет любви, без матери нет ни поэта, ни героя. Вся радость мира от...

От мира добродетели к миру любви iconБлагинина Е. А. Посидим в тишине. [Текст] / Е.
М. Горький писал: "Без солнца не цветут цветы, без любви нет счастья, без женщины нет любви, без матери нет ни поэта, ни героя. Вся...

От мира добродетели к миру любви iconЛюбви волшебные слова
Все начинается с любви. С любви! Я это точно знаю. Все, даже ненависть — родная и вечная сестра любви. Все начинается с любви: мечта...

От мира добродетели к миру любви iconУроки практической добродетели
Родителям дана благословенная возможность привести с собой детей к воротам города

От мира добродетели к миру любви iconЦветочный калейдоскоп
Цели: формирование основ экологических знаний; развитие наблюдательности и интереса к окружающему миру: воспитание любви к родной...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница