С замоскворецких куполов!




НазваниеС замоскворецких куполов!
страница18/25
Дата публикации11.01.2015
Размер3.02 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > Астрономия > Документы
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   25

То и другое похоже на мысль».

Это гениальная пародия. Сперва

действительно кажется, что -это мысль. Попробуйте прочесть одну из этих строк знакомым, и они скажут: «Здорово!» (Я пробовал.)

Я, грешным делом, уверен, Что Пушкин сначала написал это «не для Владимира», а «для себя». Ведь такое, как говорится, не придумаешь. Но потом сразу же увидел, что это лишь с виду броско, что это, собственно, ничего не выражает и может быть даже переставлено. И, увидев это, Пушкин удивительно точно сформулировал: это лишь «п о х о ж e на мысль».

Это главная беда и главная опасность поэзии — «похоже на мысль», похоже на чувство, похоже на художественность.

Вот, скажем, такие стихи молодого и не лишенного способностей поэта С. Куликова:
Ты рос.

Косматым солнцем, гулом рос.

Таскал

Обломки неба, вечность скал.

Задул

Горячий мрак ружейных дул.

Ты жил,

В багровом напряженье жил.

Миры .

Встают из зорь, тобой мудры.
Такие вещи возмущают. Это же чепуха, вздор, бессмыслица. Как это все путает читателя, портит его вкус! Здесь все нелепо, безвкусно, холодно, пошло, если хотите. И называется это произведение «Сыну века».

— Непонятно? — могут возразить мне.— Но ведь еще Пушкин говорил, что «Байрон не мог изъяснять некоторые свои стихи» (говоря так, сам Пушкин 'мог, я думаю, объяснить свои), еще Лермонтов писал:
Есть речи — значенье,

Темно иль ничтожно,

По им без волненья

Внимать невозможно.
Да, но та «непонятность» идет от колоссальной силы чувства, от того, что порой эта сила не вмещается в стих, от «перегрузки» стиха ею.

В данном же случае более к месту высказывание Салтыкова-Щедрина: «Пора и поэтам понять, что они должны прежде всего отдать самим себе строгий отчет о том, что они желают сказать».

Интересно, что такие поэты, как Б. Пастернак и Н. Заболоцкий, многие (талантливые, в отличие от стихотворения «Сыну века») ранние стихи которых похожи на ребусы, часто вообще неразрешимые, пришли в дальнейшем к ясному, прозрачному стиху.

Твардовский пишет в «Автобиографии»:

«Лет тринадцати я как-то показал свои стихи одному молодому учителю. Ничуть не шутя, он сказал, что так теперь писать не годится: все у меня до слова понятно, а нужно, чтобы ни с какого конца нельзя было понять, что и про что в стихах написано,— таковы современные литературные требования. Он показал мне журналы с некоторыми образцами тогдашней — начала двадцатых годов — поэзии. Какое-то время я упорно добивался в своих стихах непонятности. Это долго не удавалось мне, и я пережил тогда, пожалуй, первое по времени горькое сомнение в своих способностях. Помнится, я, наконец, написал что-то уж настолько непонятное ни с какого конца, что ни одной строчки вспомнить не могу оттуда и не знаю даже, о чем там шла речь».

Твардовский никогда не мог простить этого — не тому учителю, конечно, который и сам-то, скорей всего, говорил все это по наивности, а тем, кто порождал и исповедовал подобные взгляды и создавал подобные «непонятные ни с какого конца» образцы, тем, кто в штыки встретил Твардовского, ибо его приход был для них равносилен гибели.
Вот стихи, а все понятно.

Все на русском языке…
Сказано не для красного словца, это — раздражение здорового и ясного таланта всяческой литературщиной и фальшью. Это хорошо и точно сказано, потому что некоторые, защищая от критики нечто серое, путаное, проще говоря, бездарное, снисходительно цедят: «Помилуйте, но это же стихи!..» Они прячутся за этой фразой, потому что у поэзии действительно свои, особые, удивительные законы, способы и средства выражения, недоступные непонятливым «ликам».
Александр Михеев
Как-то утром ко мне пришел молодой человек с пачечкой стихотворений. Отец его погиб в дни Великой Отечественной войны, мать— колхозница. Сам он тоже работал в колхозе, был печатником в районной типографии, а теперь учится в МГУ.

Стихотворения его, несмотря на некоторую неуклюжесть, а может быть, и благодаря этой неуклюжести, мне понравились: он воспринимает мир как поэт и как рабочий человек.

Предлагая вниманию читателей три стихотворения Александра Михеева, надеюсь, что он будет развивать свой талант в хорошем направлении.

Ярослав СМЕЛЯКОВ
На стройке
За шагом шаг,

за шагом шаг.

Мы носим Землю

на плечах.
За шагом шаг, за следом след.

И кажется, что путь наш вечен:

О, сколько зим и сколько лет

Легло за плечи человечьи!
Все годы, годы без числа,

Века немыслимых усилий.

Нас столько лет Земля несла,

И столько мы ее носили.
За шагом шаг, за следом след.

Мы не в долгу перед планетой.

Из мириадов всех планет

Пока одну выносим к свету.
Дрова
И мы на жизнь имели право.

А жизнь давала нам права,

Чтоб, надрываясь, наши мамы

Возили из лесу дрова.
Я только помню санки, санки,

Скрипучий по морозу след.

Топились целый день времянки

И согревали белый свет.
Тепла на свете было мало —

О, этот вечно стылый кров! —

И спотыкались наши мамы,

Коленки обдирая в кровь.
А по ночам, холодным, белым,

Им снились радостные сны —

День наступающей победы

И наступающей весны.
Мы открываем к солнцу рамы,

Зима та не вернется вновь.

Я верю,

мамы мои,

мамы,

Мир стал теплей от ваших дров.
Дороги
На сотни лет мы смотрим вдаль…

Почтовые и скорые

Гремят, грохочут поезда

Во все четыре стороны.
А за окном поля, луга,

Встает Земля с рассветами,

И в небо целятся стога

Сверхдальними ракетами.
Двадцатый век, двадцатый век!

По рельсам, по орбите ли

Беря в грядущее разбег,

Летят твои строители.
Они спешат, они спешат

К-вершинам гор, к глубинам шахт,

К глубинам дум, к глубинам тайн,

Спешат путями млечными,

Чтоб утверждать на небе, там,

Земное, человечное.
На сотни лет, на сотни лет

Им строить мир и здания…

Бегут дороги по Земле,

Уходят в мироздание.
«…ТОЛЬКО БОЛЬШЕВИКИ МЕНЯ ПОНИМАЮ Т…»
Новые материалы Дома-музея К.. Э. Циолковского в Калуге

Недавно в Музее Революции в Москве появился новый экспонат—копия памятника К. Э. Циолковскому в Калуге. Его подарила музею старая коммунистка Мария Сафроновна Селиверстова — близкий друг семьи отца космонавтики.

— Последние дни перед кончиной Константина Эдуардовича,— вспоминает М. С. Селиверстова,— я неотступно дежурила у его постели в хирургическом отделении Калужской железнодорожной больницы. Записывала каждую фразу и каждое слово, сказанное им тогда. Однажды в палату приехал секретарь Калужского райкома ВКП(б) Борис Ефимович Трейвас. Поздоровавшись, он передал Константину Эдуардовичу привет от секретаря Московского комитета партии Никиты Сергеевича Хрущева (Калуга входила тогда в состав столичной области). Циолковский попросил Бориса Ефимовича подробнее рассказать о Никите Сергеевиче. Ученый внимательно слушал секретаря райкома. А потом продиктовал слова привета и благодарности Н. С. Хрущеву. Когда Трейвас кончил писать под его диктовку, Константин Эдуардович приподнялся на подушках, взял карандаш и дописал лично несколько строк.

Из рассказов научного сотрудника музея Алексея Леонидовича Костина — внука К. Э. Циолковского—выясняется, что Б. Е. Трейвас был оклеветан и трагически погиб в 1937 году. Тогда же были уничтожены все его бумаги и в том числе подлинник письма К. Э. Циолковского Н. С. Хрущеву, хранившийся в сейфе у секретаря райкома. А номера газет со статьями Трейваса о Циолковском были вырваны из подшивки.

Полный комплект газеты «Коммуна» сохранился в Государственной библиотеке имени В. И. Лени-па. В библиотеке мы узнаем, что статья Трейваса была напечатана в газете «Правда» 21 сентября 1935 года. В статье приводится текст письма ученого к Н. С. Хрущеву.

Вот она, эта статья из газеты «Коммуна»:

«Дней за 15 до смерти я передал тов. Циолковскому привет от руководителя московских большевиков тов. Хрущева. По его просьбе я ему рассказал про жизнь Никиты Сергеевича и о его работе. Несмотря на болезненное состояние, он весь оживился. Стал веселым и улыбающимся. «Только такие люди, люди труда и крупкой воли, создаю новую жизнь. Напишите ему привет и благодарность»,— сказал он. Потом сам поднялся, достал карандаш, бумагу и дописал конец. «Вся моя надежда на людей, подобных Вам. Я всю жизнь рвусь к новым победам и достижениям. Вот почему только большевики меня понимают. Я бесконечно благодарен партии и Советском у правительству».

Во всех беседах К. Э. Циолковского с нами чувствовалась огромная любовь к партии, к своему классу, к своей Родине. .

«Сенаторы и старые профессора меня не признавали, а рабочий класс быстро меня понял. У нас с ним стремления одни: он стремится ввысь, я туда же».

На районном совещании знатных людей он говорил: «Что вы мне аплодируете? Я вам должен аплодировать. Вы уже создали огромное богатство и построили такую роскошную страну. Мне всегда стыдно, как мало я еще создал для своей Родины.

Желаю вам радостной, роскошной жизни, у вас всех счастливое время и доживете еще до более счастливых дней в нашей социалистической стране».

Несмотря на возраст и тяжелое состояние здоровья, К. Э. Циолковский принимал активное участие в общественной жизни района. Он давал нам советы, сам читал лекции в колхозе. «Через мои руки прошло примерно 500 учеников и 1500 учениц средней школы,— писал К- Э. Циолковский.— Я прочел не менее 40 000 лекций».

Он был настоящим общественником. Вместе с ним мы организовали- совещание знатных людей района. При его участии взялись за создание аэроклуба и провели многотысячную осоавиахимовскую массовку.

Калуга потеряла в лице К. Э. Циолковского самого знатного своего человека. Вместе со всей страной она склоняет большевистские знамена над гробом великого ученого.

Секретарь Калужского PK ВКП(б) Трейвас».

Фотокопия статьи Б. Е. Трей-васа с текстом письма К. Э. Циолковского к Н. С. Хрущеву сегодня выставлена в музее. А рядом с ней разместились новые экспонаты, новые документы о жизни и деятельности отца космонавтики.

Так, например, несколько недель тому назад было обнаружено два новых, доселе неизвестных письма Константина Эдуардовича. История их такова.

В начале XX века петербургский литературовед А. Яцимирский решил выпустить сборник, посвященный жизни выдающихся людей-самоучек. В печати появился призыв к таким людям сообщить составителю свои автобиографии. На имя Яцимирского пришло более двух тысяч писем. Среди них были и такие, на которые никак не рассчитывал составитель. Многие же талантливые люди не откликались. Не было письма из Калуги, которого так ждал Яцимирский. Константин Эдуардович Циолковский не прислал своей биографии.

Составитель книги решил обратиться к изобретателю с особым письмом. Он написал о целях и задачах издания сборника «Галерея русских самородков» и просил Константина Эдуардовича ответить на предложенные вопросы:

Ответ пришел быстро. Циолковский писал:

«Я бы с удовольствием исполнил Ваше желание, если бы: 1 ) я был твердо уверен, что я действительно самородок, 2) если бы мне не было совестно писать о самом себе и показывать свою физиономию публично, как нечто заслуживающее внимания, 3) и, наконец, если бы я не был занят по горло моими опытами по сопротивлению воздуха, производимыми на средства Академии наук и по поручению ее.

Правда, здоровье мое плохо (или, вернее, некрепко) и я не молод (43 года), но… я еще надеюсь потрудиться над тем, что я считаю наиболее важным.

Недурно, конечно, оставить автобиографию простую, наивную, без тени лжи и скрытности: она поучительна для потомства, если даже написана человеком обыкновенным. Но издание такой биографии возможно только после смерти автора.

Если мне не удастся написать автобиографию и завещать потомству для напечатания после смерти, то ведь беда не велика, большинство даже знаменитых людей осталось без автобиографий, что, пожалуй, делает им только честь, потому что доказывает, как они мало думали о себе и как много о других. Их живая деятельность на пользу ближних и есть биография.

Смешно же (и постыдно) положение человека, выставившего себя на показ и не оставившего добрых плодов… Я боюсь остаться таким, исполнив Вашу просьбу…-»

А. Янимирский настойчиво добивался своего и прислал в Калугу новое письмо с прежней просьбой.

Ответ и на него пришел так же быстро. На этот раз Константин Эдуардович был более категоричен. Он писал:

«Я не хочу видеть в печати ни моей биографии, ни тем более автобиографии, потому что считаю появление ее теперь преждевременным.

Вы совершенно ясно и учтиво мне сделали свое предложение, и я самого лучшего мнения о цели Вашей «Галереи». Мне было бы весьма приятно быть одним из лиц, описанных в ней, если бы не преждевременность этого.

За Ваше предложение я Вас благодарю и считаю его большой честью. Скажу Вам чистосердечно, что оно на некоторое время влило в меня бодрость и поддержит меня в моих трудах. Вашим предложением Вы сделали вполне хорошее дело. Я вижу, что есть добрые люди, которые хоть чуть меня ценят. Но на предложение Ваше я не могу, к сожалению, ничем ответить, кроме как категорическим отказом».

…Своеобразными и, пожалуй, не менее интересными новыми экспонатами музея можно считать две записи в Книге отзывов посетителей.

Одна из них сделана год назад, когда в Калугу приехали Герман Титов, Андриян Николаев и другие космонавты, о которых мы скоро узнаем. От имени всех звездных братьев писал Герман Титов.

«Трудно, очень трудно писать о тех чувствах, которые испытывали мы, подъезжая к музею. Как не вспомнить поговорку: «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать». Дело, которому посвятил свою жизнь К. Э. Циолковский, это дело всех народов земли, заветная мечта всего человечества».

Вторая запись сделана совсем недавно ученицей седьмого класса средней школы № 8 города Калуги.

«Все пишут, что завидуют первым космонавтам Ю. А. Гагарину и его небесным братьям. А я не завидую, а восхищаюсь. Пройдет немного лет, и первые космонавты проводят нас в полет по маршруту, завещанному нам, калужанам, самим К. Э. Циолковским, в полет по трассе «Калуга — Марс». Мы в своей школе уже начали подготовку по программе космонавтов. Консультируемся у Германа Степановича Титова по фильму «Снова к звездам». Я его очень люблю. Это он сказал, что девушки тоже могут стать звездными сестрами».

Космонавт «006» Лидия БАБУШКИНА».

Переписав это заявление, мы бросились искать космонавта «006» и нашли ее в окружении ребят на космодроме «Калуга*. К старту готовилась многоступенчатая ракета «Калуга—Марс-006», созданная юными конструкторами школы. Запуск ее прошел удачно. Сверкая на солнце, серебристо-алая сигара вышла на «орбиту»-и оставила след над сквером Мира, где стоит бронзовый Циолковский и смотрит в космическую даль. Он как бы вновь и вновь повторяет свои слова: ……

«Человечество не останется вечно на земле, но в погоне за светом и пространством, сначала робко проникнет за пределы атмосферы, а затем завоюет себе все околосолнечное пространство».
Школа и жизнь
Любовь КАБО
^ ПОЭЗИЯ И ПРОЗА
Лучшего на свете ремесла
I

Звонит будильник: девочки, вставайте, девочки!.. До знакомой калитки—метров двести по скользкой, словно намыленной дороге. От звонких ребячьих голосов, разом плеснувшихся навстречу,— привычный теплый толчок в сердце: «Вот они, мои…» Еще и проснуться толком не успеваешь, а уже приступаешь к работе: «Томочка, почему у тебя пуговица оторвана? Кто у тебя шеф? Петя, в каком ты виде!..»

В общем, это только родная мать не успевает проснуться, а уже всей душой в своих детях. В столовой — завтрак; кто-то не так вошел, не так сел; третий класс слишком возбужден, шестой не справляется с дежурством… Кропотливое домашнее воспитание, адресованное не единственному обожаемому ребенку, а десяткам и сотням детей. В обычной школе учитель только еще торопится к первому уроку, а в школе-интернате уже целое утро за плечами: все постели заправлены, все косички заплетены…
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   25

Похожие:

С замоскворецких куполов! iconВнеклассного занятия по истории «Россия в злате куполов», эпиграфом...
Цель: формирование ориентации на непреходящие духовно- нравственные ценности русской культуры

С замоскворецких куполов! iconСтанция 1 «В темнице там царевна тужит»
Я поселилась здесь не случайно. Место действия пушкинских сказок – Древняя Русь, рубленная из столетних кряжей, сложенная из белого...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница